Ольга Пашнина 
Пропавшая принцесса, или Зачет по родовой магии

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6716488
«Пропавшая принцесса, или Зачет по родовой магии: Фантастический роман»: Альфа-книга; Москва; 2014
ISBN 978-5-9922-1722-3
Аннотация

Что делать, если ты — принцесса, давным-давно сбежавшая из дома? Влюбиться в ректора собственного университета, который вхож в императорскую семью. А если ты — неблагословленная, то есть фактически обреченная на смерть? Бросить вызов древним магам, отстаивая право на счастье. А если человек, предавший тебя, вдруг стремительно врывается в твою жизнь, разрушая все, что ты строила годами? Сражаться до победного конца. А вот если тебе в руки попадает старинный дневник с трагической историей любви, лучше отложить его в дальний ящик, потому что некоторые книги должны оставаться непрочтенными.

Ольга Пашнина
Пропавшая принцесса, или Зачет по родовой магии

Пролог

Кэдерн, кажется, был очень зол. Я почувствовала, как меня мягко, но настойчиво уводят подальше от императора. Глаза его лихорадочно блестели при одном лишь взгляде в мою сторону. Он явно сдерживался, чтобы не устроить скандал.
Спектакль окончен? Мне можно вернуться в свои покои, или ты еще не всем представил свою «невесту»?
— Дейна, запомни, — Кэдерн оттеснил меня к стене, туда, где нас не могли слышать многочисленные гости, — ты — моя невеста. Это не игры, Дейна. Мы поженимся летом, и точка!
Он поцеловал меня, и, как всегда, я расслабилась, на миг почувствовав себя в безопасности. Руки его, которые я так любила, держали крепко, не давая вырваться. Мы целовались на виду у всех, забыв о спорах и разногласиях, и в этот вечер, ставший началом чьей-то трагедии, я впервые подумала, что у нас, возможно, все еще получится. И то, что началось как фарс, закончится красивой романтической историей.
Знала бы я, как много не учла в своих детских мечтах, — сбежала бы с приема прямо через окно.

I

Не буду больше пить! Вообще. Ни капельки, даже самой малости не буду. Чертовы идиоты с общей магии, чтоб их дракон сожрал! Нет, конечно, день рождения Лалы с первого курса — событие неимоверной важности, на котором должна присутствовать вся общага, но как теперь писать контрольную — вопрос из вопросов. Вроде все формулы мне должны быть известны, ан нет — ни одного знакомого значка, как из памяти стерло. Впрочем, именно стерло.
Не стоит пить напитки из незнакомых емкостей. По идее меня этому должны были научить. То ли не успели, то ли… А скорее, я плохая ученица, с детства не отличалась прилежанием.
Я посмотрела на Смиля — высокого темноволосого парня с неприятными, постоянно прищуренными глазами, который быстро строчил что-то на листке, и завистливо вздохнула. Вроде были на одном празднике, а я совсем расклеилась. Смиль, будто почувствовав мое отчаяние, повернулся и гаденько так ухмыльнулся. Я сразу поняла, что во всем виноват именно он. Вот…
Мысленно пообещав парню скорую месть, я вернулась к делам насущным.
Контрольная. По общей магии, будь она неладна. Два вопроса, ни на один из которых я ответить не могу.

«Перечислите основные принципы бытовых заклятий, дайте определение, приведите примеры и запишите основные формулы».

В сознании ни намека на ответ, а ведь это первый вопрос из тех, что я учила!
Люди придумали множество магических снадобий, стирающих память. Большинство из них вне закона, но небольшая часть настолько проста в изготовлении, что, как бы ни бились законники, препятствовать их использованию не могли. Наверняка именно эту гадость мне подмешали в бокал чудесного вина вчера на вечеринке.
«Разделение магии на стихийную и природную» .
Ладно, они стерли мне память, но мозги не отобрали! Это просто.
«Магия делится на стихийную и природную» .
Я скептически посмотрела на первую строчку. Гениально, ничего не скажешь.
Больше ничего в голову не лезло. Ответ в принципе я знала, но вот сформулировать почему-то не могла. Нет, больше точно не пью. Особенно со Смилем.
Я почти смирилась с двойкой. Пересдам. Скажу, что простыла, адски болит голова, тошнит. Не впервой. Конечно, косяков за мной достаточно, чтобы лишить стипендии на полгода, но лекарка у нас добрая, войдет в положение.
А еще можно сказать как есть: праздновали день рождения однокурсницы, что-то подсыпали, теперь плохо, аж зубы сводит. Правда, доказать не выйдет. Эта сволочь осторожна донельзя. Следов зелья уж и не найти, наверное.
Я вдруг рассердилась на себя. До чего глупое поведение: зная, что Смиль, можно сказать, ненавидит меня, потащиться на общую вечеринку и так глупо попасться!
— Как контрольная? — ехидно прошептал парень, словно услышав мои мысли.
Сразу захотелось съездить ему по темной башке чем-нибудь тяжелым.
— Хорошо, — буркнула я и уткнулась в листок.
Оставалось еще досидеть до конца пары и не попасться профессору Нер — сухонькой и на вид безобидной, но очень строгой и эмоциональной старушке. Встреча с ней не сулит ничего хорошего, кроме отработки и долгих объяснений, почему я не подготовилась к контрольной.
Я едва удержалась, чтобы не застонать. Слава Трем Богам, через неделю зимние каникулы, практика и перерыв в бесконечной череде лекций, контрольных, практикумов, аттестаций и выволочек.
Пока я мечтала о практике, прямо перед моим носом пролетела скомканная бумажка. Она рикошетом вернулась обратно, и я поняла, что предназначалась записка именно мне.
Это оказалась карикатура, выполненная явно умелым магом: нарисованная девочка, подозрительно похожая на меня, с такими же кудрявыми черными волосами и огромными, вечно удивленными глазами, ревела, а страшная карга, символизировавшая, очевидно, профессора Нер, орала на нее, брызжа слюной и размахивая указкой.
Раздался гогот со стороны Смиля.
Я скривилась и сунула записку в сумку, чтобы никто не увидел.
— Вот идиоты, — шепнула мне Эри, сидевшая сзади. — Давай я Тару скажу, он их научит уму-разуму!
Тар… Я задумалась. Он был новым увлечением моей подружки. Здоровенный парень из отделения боевой магии, на год старше нас.
— Не надо, — шепнула я. — Смиль придурок.
— Как у тебя дела с контрольной?
Эри наверняка все сделала, с ее-то мозгами. Да и я бы сделала, если бы не Смиль. Убью его.
— Никак, — отозвалась я. — После вчерашнего плохо.
— Ты же мало пила, — нахмурилась подруга и задумчиво взъерошила свои короткие волосы.
— Это смотря что пить, — усмехнулась я.
— Дейна Сормат! — От крика профессора Нер подскочил весь ряд. — Встать!
Я послушно встала, чувствуя, что не видать мне пересдачи, а значит, и стипендии. Глаза Смиля горели радостным огнем предвкушения.
— Да, профессор Нер. — Я, как послушная студентка, опустила голову и приняла покаянный вид, хотя очень хотелось нецензурно выругаться.
— Дейна, что происходит в данный момент на моей паре? — почти ласково поинтересовалась профессор.
— Контрольная, — пролепетала я.
— Это вы усвоили. Замечательно. А знаете, чего нельзя делать во время контрольной?
— Разговаривать, — не стала кривить душой я.
— И это верно. А вы?
— А я разговаривала. — Я издала скорбный вздох, выражавший полное признание вины.
Впрочем, профессор Нер на своем веку повидала немало профессионалов, умеющих напускать такой вид. И к моей актерской игре осталась равнодушной.
— Идите к ректору, — бросила профессор и отправилась к своему столу.
— Но, профессор… — попыталась было я возразить.
— Немедленно, Сормат! Иначе уйдете вместе со своей подружкой!
Пришлось сгребать все в сумку и двигаться к выходу, чтобы не подставлять Эри.
— Сормат! — уже у самых дверей настиг меня крик профессора Нер.
— Да?
— Контрольную сдайте.
Вот шипастая задница демона! Я думала, забудет.
Профессор сердито поджала губы, когда увидела пустой лист, весьма неаккуратно подписанный и помятый.
— И что это?
— Листок. — Вопрос меня удивил.
— А на нем что?
— Контрольная, — ответила я. И, подумав, добавила: — Должна быть.
— И где она?
— Ее нет.
Мне уже хотелось куда угодно: в кабинет ректора, в пасть к дракону, в кипящий источник, на прием к императору, лишь бы эта старая карга оставила меня в покое. Хотя нет… на прием к императору как-то не очень.
— Так, Сормат, придется выписать вам наказание. Отнесете этот свиток ректору. И не сметь распечатывать! Не для вас писано.
Она сунула мне в руки небольшой свиток с преподавательской печатью. Я знала, что это бланк на наказание, которое определяет ректор, но ни разу еще за три с лишним года учебы мне его не выписывали. Ощущение, что дня сквернее этого быть не может, прочно укрепилось в душе.
Выходя под пристальным взглядом профессора Нер, я мечтала только об одном: оказаться в своей уютной комнате и немного поспать, пока не пришла Эри.
Наверное, во мне еще оставались крохи от той послушной девочки, какой я была в детстве, потому что вопреки желанию я направилась в подвал, где восседал господин ректор.
Перед дверьми его кабинета я остановилась, переводя дыхание.
Кэдерн Элвид, ректор Риверского магического университета. Один из двенадцати ректоров, входящих в научный совет императора, близкий друг Сертана XV. Родовая магия смешанная, наполовину темная, наполовину светлая. Суров, строг и импульсивен, как говорят старшекурсники. Лично из моего окружения никто с ним знаком не был.
Вот уж не думала я, что выходка Смиля будет грозить мне ректорским наказанием. А Смиль? Предполагал ли он такой благоприятный исход? Вряд ли.
Я постучалась, едва не отбив костяшки пальцев о холодное дерево. Неизвестно, услышал меня ректор или нет, но двери медленно открылись.
Ректор, явно уставший, заваривал чай.
Он был выше меня на целую голову, хотя я не могла сказать, что обладаю маленьким ростом. Длинные медные волосы ректора были собраны в хвост, пиджак небрежно брошен на диван, а рукава парадной рубашки закатаны до локтей. Широкие плечи внушали особое уважение. И хотя страх перед ним был скорее иррациональный, нежели продиктованный какой-то реальной опасностью, я не могла заставить себя вымолвить ни слова. Просто стояла и смотрела, как мужчина спокойно наливает себе чай, садится в кресло и поднимает на меня глаза.
Медные, кстати, как и волосы, глаза. Внимательные.
— Я вас слушаю, девушка.
Он заметил в моей руке свиток и коротко кивнул, приказывая отдать его.
— Садитесь. — Он указал мне на кресло, и я послушно села.
Кэдерн Элвид развернул свиток, пробежал его глазами и удивленно на меня посмотрел.
— Сормат? С третьего курса, магический туризм? Во имя Трех Богов, что вы натворили? С вашей специальности я еще ни одного студента с такой бумагой не видел!
Я потупилась.
От старшекурсников приходилось слышать, как проходят аудиенции у ректора. Он очень внимательно рассматривал каждое нарушение и учитывал буквально все — от среднего балла до внеуниверситетских достижений.
— Вас как зовут? — мягко спросил он.
— Дейна.
— Это полное имя?
— Да. — Я почему-то вздрогнула. — Дейна Сормат.
— Кто родители?
— Алан и Агрона Сормат, портные.
— Местная?
— Да, господин Элвид. У нас дом в Старой Ривере.
— Хорошо.
Он щелкнул пальцами, и на стол упала небольшая коричневая папка с моим именем и фамилией на корешке. Личное дело — поняла я.
— Итак, Сормат. Третий курс, специализация — магический туризм. Поступила в последней десятке, на шестом месте, со ста восьмьюдесятью баллами в общем зачете. Провалилась на истории, неплохо сдала этикет. Средний балл — три целых шестьдесят одна сотая. Научной работы нет, дисциплинарных проступков восемьдесят пять баллов из допустимых ста, внеучебных достижений нет. Наград, грамот, стипендий, премий и благодарностей не имеет. Негусто, Сормат.
Я похолодела. Не знала, что у меня восемьдесят пять баллов дисциплинарных проступков. Еще пятнадцать до ста — и отчисление.
Меня вдруг резко затошнило; любой свиток ректорского наказания — двадцатка. Пять процентов превышения!
— Вижу, вы понимаете, в каком вы положении, — кивнул ректор. — Давайте разберемся с претензиями профессора Нер. Здесь написано, что вы разговаривали на контрольной, это правда?
— Да, — кивнула я, чувствуя, как дрожат руки.
— Значит, два балла нарушения есть. — Ректор записал в таблицу свитка два балла. — Далее идет невыполнение обязательного задания, пять баллов.
— Да, я не написала контрольную.
— Это вторая попытка?
— Первая. — Я говорила совсем тихо, опустив голову.
— Значит, ноль. Баллы записываются только со второй невыполненной работы.
Я облегченно выдохнула: забрезжила надежда. Меня все еще могли выгнать, но теперь был шанс, что сумею удержаться в университете. Вот только был ли шанс доучиться оставшиеся два года с таким мизерным запасом дисциплинарных проступков?
— И тринадцать баллов за хамство в разговоре с профессором. Дейна, вы хамили профессору Нер?
В голосе ректора слышалось неподдельное удивление.
— Нет. — Я подняла на него испуганные глаза. — Нет!
— Хм, возможно, имела место ошибка… Стоит проверить.
Он лениво махнул рукой, и в комнате образовалось туманное пятно, которое вскоре преобразилось в картину недавней сцены.

Профессор Нер смотрела на меня так, словно я была каким-то насекомым, случайно залетевшим в ее идеально чистый и новый дом. Насекомым шумным, противным и маленьким.
— И что это?
— Листок. — Теперь я уже явственно слышала хихиканье студентов, которым мой ответ почему-то показался забавным.
— А на нем что?
— Контрольная… Должна быть.
Явный хохот. Почему тогда я не уловила даже отголоска всеобщего веселья?
— И где она?
Остальные студенты откровенно посмеивались, наблюдая за ситуацией.
— Нет.
— …Что ж, — Кэдерн развеял иллюзию, — я не усматриваю в этом каких-либо нарушений. Хотя вам, Сормат, стоит подумать о своем будущем. Я записываю на ваш счет семь баллов. В итоге методом нехитрых вычислений получаем, что вам остается… восемь баллов до отчисления. Вы понимаете, в какой вы ситуации?
— Да, господин ректор. — В своих словах я была совершенно не уверена.
— Мне кажется, нет, — отрезал Кэдерн.
А я-то понадеялась, что отделалась легко.
— Дейна, я являюсь ректором вот уже десять лет. И никто на моей памяти не подходил к середине третьего курса с таким количеством нарушений. Я понимаю, вы — приемный ребенок, единственный и поздний. Ваши родители бедны, у вас было трудное детство — да, я в курсе, как во вверенном мне учебном заведении относятся к детям бедняков, — и весьма непростое студенчество. Но, Дейна, вам всего лишь девятнадцать и впереди долгая жизнь. Вы не лишены способностей, а значит, могли бы сделать прекрасную карьеру в выбранной специальности. Но с вашим поведением… Это невозможно описать. Давайте взглянем. — Он перелистнул страницу папки. — Первый курс: разговаривала на паре по физической подготовке, нецензурно ругалась в музыкальной аудитории, не выполнила требований преподавателя. Двадцать пять баллов. Второй курс: нарушение режима — три раза, невыполнение домашних заданий — два раза, неподобающий внешний вид — пять раз. Тридцать баллов. Третий курс: нарушение режима — три раза, невыполнение домашних заданий — четыре раза, курение в неустановленном месте, нарушение часа тишины, самовольная отлучка с занятий, прогул, разговоры на паре, невыполнение задания. Тридцать семь баллов.
Ректор отложил папку и посмотрел мне в глаза.
— Что происходит, Сормат?
Не могла же я ответить: «Это все Смиль и его дружки, которые жутко меня ненавидят».
— Я жду. Отвечайте. Почему вы так безобразно себя ведете? Вы понимаете, что восемь баллов — это недостаточно, чтобы нормально закончить учебу?
Я кивнула.
— В среднем студент получает около десяти баллов нарушений за год, даже если это добросовестный студент. Невозможно все успевать, и наша система это учитывает — при нормальном темпе учебы студент получает свои пятьдесят баллов и в дальнейшем не имеет проблем с трудоустройством. Более нерадивые студенты имеют от пятидесяти до семидесяти баллов. Но никто на моей памяти не имел больше девяноста. Вы в своем роде рекордсменка, Дейна.
Я ошибалась — этот день мог  быть хуже.
— Я буду стараться, господин ректор. Я окончу университет.
Он тихо рассмеялся, и я вздрогнула.
— Вы, Дейна, очевидно, попали в поле зрения профессора Нер. Она дама в возрасте и… весьма злопамятна. Вы понимаете, что жалкие восемь баллов сумеете набрать за какую-то пару недель? Еще до зимних каникул вы окажетесь среди отчисленных. И не просто отчисленных, а отчисленных по дисциплинарной статье.
— И что мне делать? — Я упрямо вскинула голову, вдруг разозлившись. — Вы мне все это говорите для того, чтобы я собирала вещи, или хотите предложить способ все исправить?
— Исправить? — поднял брови ректор. — Дейна, это нельзя исправить. Чем вы думали, когда нарушали правила? Вы учитесь не в последнем университете империи. У достаточно квалифицированных преподавателей. Живете в благоустроенном общежитии, питаетесь бесплатно, получаете стипендию. Вам оплачивают отдых и практику, вы получаете канцелярские принадлежности и книги, а также форму, которая позволяет вам тратить на одежду мизерное количество средств. Вы получаете лечение у хороших лекарей. Что, Дейна?! Что мешает вам вести себя как добропорядочная, скромная и спокойная студентка?
Вероятно, мое молчание его напрягало. Потому что сейчас ректор выглядел не таким спокойным, как в начале нашего разговора.
— Делайте что-то, Дейна. Иначе я буду вынужден попрощаться с вами. — Кэдерн замолчал и уставился на меня.
— Что делать? — Я растерялась от внезапного перехода.
— Что-нибудь. Вы что, хотите вылететь?
— Я не хочу. У меня еще восемь баллов есть, что я еще могу сделать? Только вести себя лучше.
Очевидно, ректора мой ответ не удовлетворил. Воцарилась тишина.
— Мы иногда снимаем штрафные баллы, — наконец сказал он.
Я встрепенулась.
— Снимаем, — подтвердил он. — За особые заслуги.
Я непонимающе уставилась на него, но где-то на краешке сознания та Дейна, которую я усиленно прятала, все поняла.
— Заслуги? — переспросила я.
— Заслуги, услуги… Какая разница?
— И сколько баллов вы снимаете за… заслуги? — Я, как мне показалось, покраснела и в этот момент остро возненавидела себя.
— Половину от имеющегося количества.
Половину. Я потрясенно замерла. Это сорок шесть баллов. Пятьдесят четыре свободных балла до пятого курса! Вот что следует называть путевкой в жизнь, а не одноименные услуги свах и сводниц империи.
Медные глаза глядели на меня с интересом и ожиданием.
— Чего вы от меня хотите? — устало выдохнула я. — Скажите прямо, как мне быть, господин ректор.
— Сормат, вы умная девушка. Красивая, молодая, талантливая. Подумайте сами: восемь баллов против пятидесяти. Это серьезно.
— Серьезно, не спорю. Весь вопрос в том, что именно придется делать. Вы знаете, вся эта внеучебная деятельность… Актриса я никудышная. Пою плохо, организаторскими способностями не обладаю. Не рисую, не танцую. Пишу неграмотно. Только колдую неплохо, но тем и ограничиваюсь. Я не понимаю, какую пользу могу принести университету.
Кэдерн поднялся, присел на краешек стола передо мной и посмотрел на меня сверху вниз. Он выглядел… впечатляюще, большего я сказать не могла. У меня перед глазами до сих пор стояла перспектива отчисления, так что смысл его взглядов и жестов до меня дошел слишком поздно.
— Быть может, вы можете принести пользу руководству университета? — проникновенно спросил Кэдерн.
— Вам? — уточнила я.
— Мне, — согласился ректор. — Лично.
И что-то в этом «лично» было такое, отчего плотину гнева, зародившегося во мне еще утром, прорвало. Я с трудом удержалась от заклятия или оплеухи. Вскочила так стремительно, что Кэдерн отпрянул.
— Как, — я на миг задохнулась, — как вы вообще посмели хотя бы намек сделать?! Я, по-вашему, кто — бульварная девка? Я что, похожа на шлюху?
— Дейна, успокойтесь, — усмехнулся Кэдерн.
— Вы отвратительны! Да, у меня проблемы, да, я не могу с ними справиться без чужой помощи. Но…
— Дейна! — рявкнул ректор. — Успокойтесь, ради Трех Богов! Я не собирался вам предлагать ложиться в мою постель, я собирался попросить вас заняться канцелярией лично для меня. Это должен выполнять архивариус, но он, увы, не может. Я собирался предложить вам работу на выходных. Неофициальную, но оплачиваемую списанием баллов. А вы, что довольно глупо, истолковали все по-своему. Теперь я, кажется, понимаю, почему у вас такие проблемы с дисциплиной. Научитесь сначала думать, Дейна, а потом кричать.
Вот тогда я действительно густо покраснела и отвела глаза. Я еще не попадала в более глупую ситуацию.
— Простите меня, — снова опустила голову, — я не так поняла.
— Я заметил, — сухо откликнулся ректор. — Так что, канцелярская работа вас устроит?
— Конечно, спасибо. — Я быстро закивала.
— Тогда в субботу я жду вас в своем кабинете. В двенадцать. Попрошу не опаздывать.
— Да, господин ректор. — Я встала. — Можно идти?
— Идите, Сормат. И постарайтесь не заработать еще штрафных баллов, не то мне все-таки придется вас отчислить.
— До свидания.
Я выскочила из кабинета и едва не вприпрыжку побежала в общежитие. Визит к ректору давал мне право не возвращаться на урок профессора Нер, а идти сразу на следующую пару. А поскольку пара этой старухи у нас до обеда была единственной, я поспешила в общежитие.
Заварить чай и успокоиться было единственным, чего я хотела.

Я мрачно смотрела, как Эри заливисто хохотала, едва не падая с кровати. Пожалуй, не стоило ей рассказывать о сцене в кабинете ректора.
— Дейна, твою мать, — Эри ржала, не постесняюсь этого слова, как конь, едва не хрюкая. — Ты — шедевр! Он теперь тебя точно не забудет.
— Я думала, он меня выгонит, — призналась я.
— Отделалась бумажной работой, — вытирая слезы, уже серьезно сказала Эри. — Повезло. Ты и вправду была на грани отчисления.
— Точно.
За окном пошел дождь, совсем не соответствовавший концу декабря. Интересно, как я поеду на практику, если дороги развезет. Ни один экипаж не пробьется в ту глушь, куда меня приняли.
— Что там со Смилем? — спросила Эри. — Он так выпендривался, когда прозвенел звонок. Нес что-то там насчет тебя и старых счетов.
— Смиль, скотина, у меня получит. Он что-то подмешал мне вчера. Я не вспомнила ни один ответ!
По глазам Эри я поняла, что она мне не очень-то поверила.
— Может, билет неудачный?
— Первый и девятнадцатый вопросы.
— Ой…
Эри, жившая со мной с самого первого курса, знала и то, как хорошо я учу билеты, и что уж точно не могу забыть ответы из самого начала. Первый и десятый билеты! Не могла я их забыть, не могла!
— Убедила, — хмыкнула подруга. — И что делать будем? Может, Тара позвать?
— Да отстань ты со своим Таром, — отмахнулась я. — У меня восемь баллов резерва. Надо ждать удобного случая поквитаться со Смилем.
— И когда же он, по-твоему, наступит?
— Наступит, Эри, не волнуйся. Смиль слишком самоуверен, чтобы ожидать от меня гадости. А мы с тобой терпеливые.
В коридоре послышался звук торопливых шагов, а в следующее мгновение дверь распахнулась, явив нам наголо бритого голубоглазого Тара. Недовольного, мокрого и угрюмого.
— Привет, Дейна, — поздоровался он, едва окинув меня взглядом.
И уставился на Эри.
— Мы идем?
Подруга лишь отмахнулась:
— Подожди, Тар, я разговариваю. — И уже мне пояснила: — Мы собирались пойти гулять.
— А как же физическая подготовка?
После обеда была всего лишь одна пара, зато самая нелюбимая.
— Да брось! Дождь идет, никто не заставит нас бегать в такую погоду. — Эри схватила пальто. — Только не делай ничего со Смилем, пока меня не будет.
Я скривилась.
Дверь за подругой захлопнулась.
Мне, вопреки ожиданиям Эри, Тар нравился. Он идеально подходил ей, веселой и активной. Спортсмен, боец, не лишен интеллекта и природных способностей, галантен и на удивление адекватен. Помнится, мне он даже нравился курсе на первом, но я была слишком поглощена собственными проблемами, чтобы устраивать личную жизнь. А вот Эри пару месяцев назад (хотя нравилась она Тару куда дольше) соизволила обратить внимание на парня. Пока у них все шло хорошо, и я очень надеялась, что так оно и останется.
Я машинально пригладила непослушные кудри, рассеянно отметив, что опять получу замечание от тренера за неподобающий внешний вид. Впрочем, он мужик добрый, не станет мне баллы записывать. Тренер Ритриц, наверное, единственный человек во всем университете, который ни разу мне дисциплинарных нарушений не записал. Может, потому, что хотя бы на его парах я была в десятке лучших, а может, потому, что он никогда не был профессором.
Впрочем, Эри была права — в такую погоду нас точно не выгонят на улицу, а в самом университете после летней сессии спортивный зал еще не отстроили. Там у нас летом боевые маги практику сдавали, завалили всем составом. И сессию, и зал, и еще пару человек, которым не посчастливилось в этот момент там находиться. Жаль, я этого не видела, дома гостила.
Дурацкая в этом году была зима. Вроде как уже должна вступить полностью в свои права, а снега еще кот наплакал. И как тогда Новый год праздновать? Без традиционного турнира по снежкам? Впрочем, надежда еще, конечно, оставалась.
Я часто маялась от скуки в конце семестра. Сдавала все вовремя, хоть и не с самыми лучшими баллами, наблюдала за «хвостатыми» студентами, удивляясь, как можно нажить столько долгов и почему их еще не отчисляют. Работа, которую я брала обычно, конечно, увеличивалась: заказы на каллиграфию были сплошь поздравительными и позитивными, но этим дело и ограничивалось. Вечерами я подписывала многочисленные открытки, отправители которых хотели, чтобы их поздравления были идеальными, а днем, между парами, обычно сидела в библиотеке, читая, в кои-то веки, художественную литературу.
Но сейчас читать не хотелось. В памяти постоянно всплывал разговор в кабинете ректора. Стыд вспыхивал каждый раз, когда я прокручивала последние минуты разговора. Но что-то еще не давало мне перестать думать об этом и порадоваться возможности получить полтинник резерва.
Что именно, понять было сложно.

— Спою тебе я песню… о пропавшей принцессе, — надрывалась в душе Эри. — Что зимой, в стужу…
— Упала в лужу! — рявкнула я. — Эри, у меня работа, не могла бы ты потише?
— Зануда! — крикнула в ответ подруга.
Пары после обеда и правда не было. Тренер долго сокрушался о потерянном времени, отвлекая меня от созерцания толпы студентов-театралов, которые возвращались после репетиции и до сих пор выглядели, как бродячие циркачи — магия изменения внешности оказалась крепче, чем в прошлой партии. Но все-таки отпустил, убедившись, что до звонка дождь точно не закончится. Остаток времени я провела за работой, радуясь, что с заработка вполне смогу купить родителям хороший подарок на Новый год.
«Дорогой Леон!
Посылаю тебе открытку в память о произошедшем летом. Твоя Арлин».
Я даже поперхнулась. Уж не императорскому ли сынку открытка предназначена?
Клякса упала прямо на старательно выведенное имя. Я выругалась.
Быстро убрала грязь и дописала поздравление. Какое мне дело до какого-то Леона и его Арлин? Не факт, что это наследник, быть может, совершенно другой Леон, живущий в маленькой деревеньке, летом отправляющийся на заработки в чужие края, а днем сидящий подле матери, охотник и защитник.
Деревенскому пареньку — да каллиграфическую открытку за три золотых?
Ну ладно, может… может, это городской франт, путешествующий по дальним краям на деньги, полученные в наследство.
В дверь громко постучали, и клякса снова упала на открытку несчастного Леона. Не везет бедняге сегодня.
— Открыто, — крикнула я.
В проеме показалась рыжая голова Коля — главы организационного комитета. Первокурсник Коль с магической юриспруденции был идеальным организатором, благодаря его бурной деятельности у нас появились музыкальные инструменты, бесплатные курсы вокала, отремонтированная площадка для выступлений и угощения на репетициях.
— Привет, Сормат! — Он подмигнул мне и помахал в воздухе какими-то бумажками.
— Привет, Коль. — Я наконец закончила Леонову открытку и бросила ее в кучу уже готовых. — Ты по делу? Или чайку?
— От чая не откажусь. — Довольный Коль уселся на кровать Эри. — А вообще по делу. Хочешь два бесплатных билета на Новогодний бал?
— Бесплатных? — Я усмехнулась, наливая ароматный чай в запасной стакан. — Бесплатно, дорогой Коль, от нашего оргкомитета ничего не бывает.
— Так хочешь пойти или нет? — насупился первокурсник.
Хочу ли я? На Новогодний бал, вечеринку для элиты университета? Для отличников, активистов, детей спонсоров и победителей конкурсов? На вечеринку, где студентам разрешается выпить шампанского, где по-настоящему весело и интересно? Хочу ли я туда пойти, да еще и прихватить с собой кого-нибудь?
— Цена вопроса? — усмехнулась я.
— Сыграешь три композиции, — незамедлительно ответил Коль.
— На новом рояле?
— Обижаешь, Сормат. Разумеется.
Я сделала вид, что задумалась. Перспектива не только посетить Новогодний бал, но и выступить на нем вдохновляла.
— По рукам!
Коль просиял и махом выпил целый стакан горячего чая.
— Класс! Выступишь после танцоров. Композиции на твой выбор, но «Зимнюю» сыграй обязательно. И еще… — Он что-то бросил в мою сторону.
Машинально я поймала предмет, который оказался ключом.
— Это от репетиционного зала, — пояснил Коль. — Репетируй, когда там свободно. Правда, в основном, по вечерам.
— В любое время? — спросила я.
— В любое. Кэдерн поставил звукоизоляцию, тебя никто не услышит.
Коль положил на столик два билета на бал. В этом году они были оформлены в черно-белых тонах. Близняшки-художницы Ирма и Лела превзошли сами себя, рисунок, на котором была изображена танцующая девушка, выглядел так, будто это была иллюзия, запечатленная магом.
За Колем уже захлопнулась дверь; уговорив меня выступить, он счел возможным завершить визит вежливости.
— Кто приходил? — Счастливая и уставшая Эри вылезла из душа.
— Коль. — Я показала на билеты. — Звал выступать на балу.
Подруга широко улыбнулась:
— Здорово, что ты пойдешь, Дейна!
Эри, как отличница, из года в год имела право на посещение бала. Впрочем, право платное, так что второй билет пришелся весьма кстати.
— Держи. — Я протянула ей листок.
— Ты никого не позовешь с собой? — Эри округлила глаза.
— Кого? Я же ни с кем не встречаюсь. Да и не дружу ни с кем, кроме тебя.
— Но… это хороший повод с кем-нибудь познакомиться, верно? Я имею в виду, что у тебя есть два билета и можно кого-нибудь пригласить… просто потому, что они есть.
— Эри, я хочу пригласить тебя. У тебя что, лишние деньги? Кстати, Тар пойдет?
— Пойдет, — просияла Эри. — Он меня пригласил и почти заплатил за мой билет.
— Почти?
— Ну если ты даешь мне билет, ему не надо будет платить.
— Вот и славно, сэкономим Тару стипендию.
Глядя на счастливую Эри, я поняла, что все сделала правильно. Ничто не принесет мне больше радости, чем видеть счастливую подругу. Эри была одной из немногих людей, которыми я дорожила и за которых безумно боялась.
— Спою тебе я песню… — мурлыкала Эри, переодеваясь в ночную рубашку.
— Ради Трех Богов, — поморщилась я, — не пой эту ужасную песню.
Эри звонко рассмеялась. Уходя в душ, я слышала, как она снова что-то запела, на этот раз веселое и энергичное. Да, конец первого семестра у нас всегда наполнен приятным предвкушением праздника.

На рояле меня научила играть госпожа Лин — молодая учительница музыки. Она постоянно жила у нас, обучая игре и меня, и сестру. Еще она, кажется, преподавала кулинарию и бальные танцы, но мне было рано ходить на такие уроки. Я любила играть на рояле в детстве, но в юности совсем забросила это занятие и вернулась к нему лишь в конце первого курса. Тогда у нас еще был небольшой магический рояль, он помещался у меня на коленях и звучал так, словно находился на волоске от гибели. Теперь, отчасти благодаря стараниям Коля, отчасти благодаря ректору, который после трех побед вокалисток на имперских конкурсах раскошелился на новые инструменты, посреди репетиционного зала стоял красавец-рояль, сделанный и звучащий без малейшего участия магии.
Я, вопреки логике, старалась ступать тихо. У меня было разрешение на ночные репетиции, был ключ от зала, но я все равно чувствовала себя преступницей, вторгающейся в чужие владения. Мне казалось кощунственным нарушать эту тишину звуками музыки. Но та часть сознания, что была далека от всего романтического и мистического, требовала репетировать. За две недели до бала я, конечно, успею как следует выучить три композиции, но все же стоит работать.
Стряхнув оцепенение, я села за инструмент и еще минуту привыкала к нему. Прикосновение к темному дереву пробудило далекие детские воспоминания, и на кончиках пальцев зажглись голубые огоньки. Больших трудов стоит магу заставить себя играть руками, не применяя заклятий, но я навострилась еще в детстве.
Первые звуки показались мне неестественно громкими, но, по мере того как пальцы вспоминали мелодию, я привыкала к этому залу, наполненному музыкой, и понимала, что так и должно быть. Я играла «Зимнюю» — мелодию, написанную лет триста назад специально к новогодней суете. Мелодия была спокойная и грустная, как медленно падающие хлопья снега, кружившиеся в свете фонарей.
С каждой нотой, с каждым аккордом я играла все увереннее, плавней и красивее. Мне казалось, что меня слышит весь университет, хоть это было и не так.
На миг — на маленький миг — я очутилась в детстве, на уроке музыки, когда госпожа Лин разучивала со мной пьески.
— Госпожа, вы сегодня хорошо сыграли, — говорила госпожа Лин. — Я расскажу об успехах вашему отцу, уверена, он будет рад.
Отец не был рад. Ему плевать было на мои успехи.
Я остановилась очень резко, оборвав мелодию не так, как должна была. Настроение пропало.
Звук аплодисментов заставил меня вздрогнуть.
Из темноты колонны вышел мужчина. Он тихо хлопал, не отрывая от меня взгляда медных глаз.
— Господин ректор, — удивленно воскликнула я, — вы меня напугали!
— Простите, — усмехнулся Кэдерн, — не хотел.
— Давно вы здесь?
— Со второго куплета. Просто шел мимо и решил послушать. Вы хорошо играете, Дейна. Гости бала будут в восторге.
Ах, он уже знает. Ну, естественно, кому же, кроме него, знать, кто выступает на таком мероприятии…
— Инструмент очень хороший, — буркнула я.
— Инструмент — далеко не все для музыки, — возразил Кэдерн. — Огромную роль играет музыкант.
— Тем не менее наши музыканты не могли сыграть ничего путного, пока вы не купили этот рояль.
— Ваша правда, Дейна, — рассмеялся Кэдерн. — Я счел разумным приобрести некоторые инструменты. Отчасти из-за вас.
— Из-за меня? — Я растерялась.
— Вы хорошо играете, что в этом удивительного?
Ректор уселся на один из немногочисленных стульев по ту сторону рояля.
— Я думала, это Коль выбил деньги.
— Коль… Коль молодец, он увлечен настолько, что я ему верю. Что до денег, милая Дейна, — университет может позволить себе миллион таких роялей.
Я ошеломленно уставилась на ректора.
— Тогда почему Коль бьется практически за все? Рояль, другие инструменты, сцена, курсы?..
— Ценность чего-либо, Дейна, познается только тогда, когда это «что-то» досталось тебе трудом. В университете вы учитесь не только магии и профессии, вы учитесь жизни в том числе. Я хочу, чтобы каждый студент знал цену благ, которые получает.
— Но ведь, — я лихорадочно придумывала, что бы такое сказать, — цену инструментам, курсам и сцене знают только те, кто участвовал в их закупке и поиске. Как быть с остальными? Кто не интересуется сценой?
Кэдерн странно улыбнулся, словно бы ободряюще.
— Кто сказал, что у меня в запасе только одна методика обучения? Каждому свое.
Я молчала, гадая, с чего бы ректору так откровенничать со мной. До этого дня я видела Кэдерна лишь на общих собраниях и праздниках, мельком здоровалась в коридоре, да на первом курсе получала грамоту за помощь в эвакуации деревни. Тогда еще сели сходили с гор, во время летних каникул, а я как раз была свободна. Вот и все наши встречи, по пальцам можно пересчитать.
— Я вам мешаю, Дейна? — как-то грустно спросил ректор.
Я даже на мгновение растерялась.
— Нет, не мешаете.
— Сыграете что-нибудь еще?
Я мысленно прошлась по всем композициям, разученным ранее. Еще предстояло выбрать несколько для выступления.
Когда я уже собралась играть «Мятежную», Кэдерн вдруг попросил:
— А сыграйте «Принцессу».
— Я… не знаю эту композицию. — Не признаваться же ему, что я старательно избегала этой песни с самого детства.
— Жаль. Тогда давайте «Мятежную».
Он что, знал, что я собираюсь играть? Скорее, конечно, угадал. Или просто желания совпали. Забавные бывают совпадения.
Музыка была тревожная, напряженная, но мне почему-то сделалось весело. Первый раз в жизни я допустила, чтобы на репетиции был слушатель, и первый раз в жизни не сбивалась, восстанавливая в памяти давно забытую мелодию.
— Спасибо, Дейна, — тихо поблагодарил Кэдерн, когда затих последний звук. — Вы прекрасно играете. Думаю, вас ждет успех на балу. Теперь извините меня, я должен идти.
— До свидания, — откликнулась я, удивляясь, что испытываю сожаление от его ухода.
— Дейна… — В дверях ректор остановился.
— Да?
— Какого цвета будет ваше платье на празднике?
Я моргнула. Вот уж какого вопроса не ожидала…
— Белое… наверное, — сказала я. — Я еще не купила.
И когда Кэдерн, кивнув, вышел, до меня дошло: у меня не было денег на платье. Вообще.

Проблема ограниченности денежных ресурсов с этого момента занимала меня постоянно. Проблем, собственно, было две: отсутствие вообще какого-либо платья и отсутствие денег на новое. Стипендия, выдаваемая первого числа каждого месяца, и то не покрыла бы расходы. Я смотрела на счастливых студентов, предвкушавших бал, на преподавателей, к концу семестра ослабивших контроль, и думала, что дела мои плохи.
А еще я постоянно думала о Кэдерне и, зная, к чему все идет, старалась загрузить себя работой. Увы, те деньги, что зарабатывала каллиграфией, я могла даже не откладывать — месяца два нужно, чтобы на приличное платье накопить. Естественно, с каждым днем, приближавшим меня к заветному празднику, я становилась все мрачнее и мрачнее, что не могла не заметить Эри. А я старалась избегать любых упоминаний о бале, отговариваясь то суевериями, то делами, то неважным самочувствием. Впрочем, через неделю после начала репетиций Эри все же отловила меня в обеденный перерыв, буквально силой усадила рядом с собой и начала допрос.
— Дейна, ты вообще пойдешь на этот бал? — Шепча так, что слышали все в округе, Эри заставляла меня чувствовать себя неловко.
— Пойду, Эри, — в сотый раз ответила я.
— Тогда почему ты не желаешь готовиться к нему вместе?
— Потому что я занята. Эри, у меня восемь баллов до отчисления. Я хожу буквально по канату, натянутому над пропастью. На это уходят все силы. А еще я репетирую и работаю у ректора. Ты же помнишь, что он заставил меня разбирать архив личных дел за последние сто лет?
Эри надулась:
— Да, но…
— Я бы рада со всеми вами гулять, болтать, веселиться, но у меня слишком много дел.
— Ты даже не купила себе платье! — Эри бросила последний аргумент.
— Купила, — слова вырвались у меня прежде, чем я их обдумала, — просто его не привезли.
— Да? — Эри с сомнением посмотрела на меня. — Ладно, Дейна. Считай, что убедила. Но я за тобой слежу, имей в виду. Не смей ударяться в панику, ты прекрасно играешь.
Я демонстративно закатила глаза. Эри, оказывается, подумала, что я нервничаю накануне выступления и собираюсь позорно сбежать. Что ж, об этом она могла не беспокоиться. Сбегать я уж точно не собиралась, а платье… без платья можно и обойтись.
После обеда я должна была идти к ректору и снова заниматься личными делами.
Его помощница Майна была, как всегда, неизменно вежлива, но я заметила, что почему-то ей не нравлюсь. Она то и дело поджимала губы, пока открывала шкаф с делами, и бросала на меня непонятные взгляды. Вздохнув, я взяла пачку дел и уселась прямо на полу кабинета. Майна демонстративно встала в дверях. Этот ритуал повторялся уже в прошлую субботу, а потому я даже не стала ее ни о чем спрашивать. Через пару минут она ушла, но дверь все же не закрыла.
Работа была скучной, однообразной и пыльной. Я то и дело чихала, открывая папки столетней давности, которые едва не рассыпались на глазах. Просматривала дела, находила те, что были в совсем ужасном состоянии, делала копии, сортировала по годам, постепенно создавая упорядоченный и удобный каталог.
Мое внимание привлекла папка, почему-то находившаяся в стопке девяностолетней давности. Папка была не старой, очень аккуратной и довольно толстой. С нехорошим чувством я открыла ее и едва не вскрикнула.
Иллария Тогин, тысяча триста восьмидесятого года рождения, тысяча четыреста десятого года смерти. Тридцать лет ей было. На портрете — красивая молодая рыжеволосая девушка с обаятельной улыбкой и шальными зелеными глазами. Настоящая ведьма. Лучшая студентка по итогам всех пяти лет обучения, победительница множества олимпиад и конкурсов, певица, занимала первые места на конкурсах красоты, занималась благотворительностью. Список ее наград и грамот можно было продолжать бесконечно, папка была настолько толстой, что едва завязывалась. Я смотрела на это лицо, которое не видела ни разу в своей жизни, и не могла оторвать взгляда.
Иллария… 
Так вот как выглядела императрица, умершая девятнадцать лет назад. Умершая при родах, так и не увидевшая своего третьего ребенка.
Так выглядела мама.

Из кабинета ректора я вышла на неверных ногах. Петляя, прошла через библиотеку, столовую, открытый мост, соединявший практический и лекционный корпуса. Остановилась только у фонтана и осмелилась достать газетную вырезку, которую стащила из папки Илларии Тогин.
На портрете мама была изображена в красивом красном подвенечном платье, она улыбалась кому-то и протягивала руку, очевидно, для кольца.
«В среду выпускница Риверского магического университета Иллария Тогин сочеталась браком с Его Императорским Величеством Сертаном XV. Свадьба состоялась в узком кругу родственников и приближенных вельмож, а после церемонии новая императрица приветствовала свой народ. Напоминаем, что Иллария Тогин, ныне Ее Императорское Величество Иллария, происходит из древнего рода Тогинов, почти утратившего магическую силу. Этот союз, как надеются придворные маги, позволит возродить древние традиции магии и вернуть Тогинам часть могущества. Как стало известно, предсказатели пророчат императорской чете двоих детей».
Мне очень хотелось выбросить статейку, но я почему-то свернула листок и убрала во внутренний карман пиджака. Я ненавидела их всех: императора, безвременно почившую императрицу, этих двоих детей, напророченных Старейшинами. Но нельзя было давать ярости выхода. Я просто сидела у фонтана, смотрела на сгущающиеся сумерки, опустив руку в холодную воду, и ни о чем не думала.
Ни о том, что придется выступать без платья на балу.
Ни о том, что скоро практика и проходить я ее буду в Богами забытой гостинице.
Ни о том, что с каждым днем я все чаще думаю о Кэдерне.
В комнату я вернулась совершенно измученная и сразу же завалилась спать, не думая о куче работы, что ждала меня на письменном столе.
Зато на следующий день, когда по логике я должна была спать, отдыхать и развлекаться (до конца учебы-то пять дней), я вскочила рано утром и тихо, чтобы не вызвать смеха Эри, отправилась на пробежку.
Я бегала очень нерегулярно. Раз пять в месяц, когда напряжение становилось совсем уж невыносимым. Обычно бегала по лесу; стадионы не любила, там всегда присутствовал некий дух соперничества, вызывавший во мне отторжение.
А лес у нас был шикарный. Высокие сосенки, стройные березки, удобно протоптанные тропинки. Персонал университета каждые выходные расчищал прогулочные дорожки и посыпал солью беговые. Уж не знаю, почему лес не пользовался популярностью среди спортсменов, но я была этому лишь рада.
Хорошо бежать морозным утром — а в кои-то веки оно действительно было морозным — совершенно одной, дышать полной грудью и ни о чем не думать. Хорошо перепрыгивать через валуны, сворачивать на узенькие тропинки, петлять, зная, что заблудиться невозможно. Хорошо напиться у родника, размяться как следует и, скинув одежду, под покровом утренней темноты окунуться в горячий источник, скрытый от посторонних глаз за большими замшелыми камнями.
Территория Риверского магического университета считалась местом заповедным, можно сказать, священным. Здесь почти не водилось животных, но природа была уникальной. «Северный юг» — так называли наш край писатели и поэты. Действительно, вопреки мягкому и теплому морскому климату, растительный и животный мир больше соответствовал северным районам, нежели южным. Горячие источники тому подтверждение.
Я размялась в воде, чувствуя, как потихоньку просыпается организм, как отдыхает после пробежки тело. Волосы я старалась не мочить, чтобы не простыть накануне бала, хотя, должна признаться, это было бы самым замечательным оправданием моему отказу…
Голоса я услышала не сразу, а лишь перестав плескаться. Они звучали еще далеко, но явно приближались. Черт! Кому в голову пришло столь рано прогуливаться? И почему именно у источников? В них обычно не купаются. По крайней мере, не зимой. Мало у кого здоровья хватит.
Я спряталась за камнями, впрочем понимая, что если разговаривающие постараются, то заметят меня без особых проблем. А уж когда они вышли из зарослей, я и вовсе упала духом: это был Смиль и двое его дружков.
— Я видел, она сюда забежала, — сказал один, самый рослый.
— Хорошо бы это было правдой, Игнет, — прищурился Смиль. — Иначе ты у меня всю жизнь будешь в помощниках магов водиться. А то и в циркачах. Будешь дешевые трюки всякому отребью показывать.
— Смиль, — подал голос третий, кажется, Луван с третьего курса, — а она драться не будет?
— После того, как понюхает это, — Смиль достал из кармана плаща небольшую бутылку с жидкостью болотного цвета, — она будет очень послушной.
Я вжалась в камни, стараясь даже не дышать. Сейчас он прикажет им обойти источник, и меня, естественно, обнаружат. А бесшумно вылезти и удрать я не смогу.
Нужно было разбудить Эри и сказать ей, куда я иду и во сколько вернусь.
Я прикинула. Хватятся меня только часа через четыре, когда проснется Эри и увидит записку, что я ушла бегать. Она, конечно, удивится, похихикает, потом сходит на завтрак, и только когда поймет, что меня нет с самого утра, забеспокоится. Да и неизвестно, куда пойдет искать. То ли в мой любимый сквер, то ли сюда…
Положение было не самым лучшим. Смиль наверняка уже понял, что я где-то прячусь, а значит, живой меня они не отпустят. А что, хорошая легенда — ушла рано утром купаться, утонула. Молодцы ребята. А я… дура я набитая, как меня только Боги терпят.
— Здесь она, никуда не успела бы сбежать. — Игнет сплюнул на землю. — Сормат! Выходи, мы хотим играть!
— Тише, — одернул его Луван, — весь универ сбежится. Не можешь молча, что ли?
— С Сормат? Молча? Я бы посмотрел, как ты будешь молчать, когда эта девица станет шелковой.
— Вот когда станет, тогда и разберемся, — буркнул в ответ Игнет.
— Заткнитесь оба, — прошипел Смиль, — и ищите девку!
А чего меня искать? Я — вот она, спряталась за камушком, жду, когда ты, милый друг, ближе подойдешь.
Сдаваться я не собиралась. В чем-то мне даже нравилась эта ситуация, не надо было ждать повода, чтобы поквитаться со Смилем за контрольную. А выяснить, почему этот прожигатель жизни и магии меня невзлюбил, я всегда успею. Если он, конечно, живой отсюда уйдет.
Я знала, что на дне много камней. Правда, они все были основательно отшлифованы водой, ни одного острого краешка у них не было. Но я все же нырнула, постаравшись сделать это как можно тише. Схватив три камня — по одному на каждого, я начала выплывать, помня о том, что эти уроды где-то рядом. Как бы мне ни хотелось резко вынырнуть и вдохнуть много чистого лесного воздуха, я держалась до последнего и, лишь когда убедилась, что меня никто не увидит, всплыла.
Они обходили противоположный край источника, заглядывая за камни, и меня пока не видели.
Камни были небольшие, но увесистые. Я прикинула, с какого расстояния могу кинуть их. Получалось, что незамеченной остаться не удастся.
— Ага! — прямо над ухом раздался радостный вопль.
От неожиданности я вздрогнула и… да, я выронила камни. Дура набитая.
— Смиль! Игнет! — надрывался Луван. — Я ее нашел!
Оставалась одна надежда: что и нас кто-нибудь найдет благодаря его воплям.
Впрочем, вскоре появилась и другая.
Я ловко увернулась от руки парня, который норовил схватить за волосы, и поплыла к центру источника. Шанс, конечно, мал, но не придет же им в голову плавать в такой мороз? А я ничего, закаленная, минут двадцать выдержу. Орать буду — дайте Боги!
— Сормат, — гаденько так усмехнулся Смиль, — вылезай.
Не вдохновило.
— Мы поиграем и отпустим.
— Мм, — протянула я. — Нет, спасибо. Нет настроения для игр.
— Да я тебе сейчас одну штучку понюхать дам, настроение и появится.
— Смиль, каким бы ни был твой парфюм, ты себе льстишь, — хмыкнула я.
Парень нахмурился. Его лицо даже стало красным от злости.
— Думаешь, я не смогу тебя там достать? — спросил он, расстегивая пальто. — Ты, Сормат, самая настоящая дура. Решай, пока я раздеваюсь. Либо выходишь добровольно, и все получаем удовольствие, либо я достаю тебя там… и первый твой опыт будет весьма болезненным.
— Только подойди ко мне, и я тебе тоже первый опыт устрою, — мрачно пообещала я.
Пожав плечами, Смиль продолжал методично раздеваться. Его дружки топтались в нерешительности рядом.
Паника нарастала, но я с виду была спокойной. В принципе уплыть можно, но единственный путь — на сушу, а там меня моментально изловят Игнет с Луваном. Значит, надо использовать шанс, пока Смиль один.
Магия была мне не помощницей, этот вариант я отбросила сразу. Смиль мне по силам не уступает, а может, и превосходит. Единственное мое оружие — хитрость, и, кажется, именно в этот момент оно вышло из строя.
Подняв фонтан брызг, Смиль нырнул и быстро, профессионально поплыл ко мне.
Наготы я не стеснялась. Это насекомое ответит за каждую минуту моего страха. Но сначала предстояло выбраться. Дружки его почти не опасны, оба идиоты хронические, бегают за Смилем, как собачонки. С ними справиться будет легко.
Я нырнула, снова ощупывая дно. Ничего подходящего, кроме какой-то деревяшки, торчащей из-под больших камней.
Воздух заканчивался, и пришлось вынырнуть. Я тут же оказалась нос к носу со Смилем. Он тяжело дышал, но совершенно не устал. К счастью, бутылек он с собой не захватил.
— Ты плохо плаваешь, Сормат. Зато неплохо выглядишь. — Он подмигнул мне.
Я сделала вид, будто меня стошнило.
— Ну все, прекрати упрямиться, пойдем. Потащу ведь, Сормат. Не заставляй меня причинять тебе боль.
— С каких пор ты командный игрок? — хмыкнула я. — И с каких пор тебе нужны друзья, чтобы уломать девушку переспать с тобой? Теряешь хватку, Смиль.
Зря я это. Он, увы, на такие провокации не велся.
— Поговори, Сормат. Скоро ты будешь потише.
— Это вряд ли.
Он ухватил меня за руку и буквально потащил на берег. Вырываться было бесполезно, и так потом синяки останутся. Зато этот идиот повернулся ко мне спиной, а к тому времени я уже была настолько зла, что никакими принципами гуманности не руководствовалась. Еще минут десять назад я бы крепко подумала, прежде чем кидать это заклятие.
Его обнаженную спину опалило огнем, он выпустил мою руку и заорал. Я ударила его локтем в нос и проплыла мимо. Смиль орал, предпринимая тщетные попытки оставаться на плаву. В Игнета и Лувана полетели камни. Каждому из парней прилично досталось — бросаю я метко, в детстве натренировалась с деревенскими детьми. Парни, естественно, были не из пугливых и, едва оправились от внезапной боли, бросили парочку заклятий. Но я уже спряталась за камнем, набрасывая плащ Смиля.
Тот по-прежнему орал. Я даже пожалела его — знала последствия заклинания, чувство, будто с тебя сдирают кожу, не пройдет еще несколько часов. Если парень не утонет, то уж точно запомнит урок.
— Осторожней, ребята, — предупредила я, — вы меня разозлили.
— Сейчас я тебя! — Игнет пошел в мою сторону, не выказывая ни малейшего опасения.
Напрасно, потому что встречен он был тем же заклятием, от которого пострадал Смиль. Ни жалеть этих отморозков, ни беречь силы я не собиралась. Надо будет — сдохну на месте от перерасхода магии, но как следует им покажу, что бывает, если меня разозлить.
Наверное, Игнет может остаться слепым, но меня это не беспокоило. Он упал, не издав ни звука, лицом в снег.
Лувана я заметила уже убегающим. Либо он решил не связываться со мной, либо побежал за помощью, потому что его товарищам она была просто необходима.
Я снова сбросила плащ, зашла в воду и поплыла к Смилю, боясь, что возбуждение драки пройдет и у меня просто не хватит сил дотащить здорового парня до берега. Хватило. Он был без сознания, но живой. Спина покрылась волдырями и кровоточила. Я с отвращением бросила безвольное тело в сугроб, запахнула плащ и медленно побрела к корпусам. Меня сильно трясло.

Эри отпаивала меня успокаивающим отваром, а Тар сидел в углу и матерился. Почему-то ругань парня меня куда больше успокаивала, чем причитания подруги. Тар то и дело порывался добавить Смилевой компании, но мы с Эри на пару его отговаривали, и в конце концов тот согласился, что было бы крайне неразумно затевать еще одну драку, тем более мне уже ничего не грозит.
— Смиль, когда очухается, не расскажет никому? Он не может представить дело так, будто это ты виновата? — спросила Эри, подавая мне кружку с отваром.
Я кое-как поднялась: сказывалось неуемное использование магии.
— Там моя одежда осталась, — задумчиво проговорила я. — Теоретически от Смиля можно всего ожидать. Не знаю, способен ли он так извратить происшедшее…
— Не сомневайся, — подал голос Тар. — Он соврет все, что угодно, лишь бы не попасть под раздачу. Пожалуй, я схожу и заберу твои вещи. Заодно «обнаружу» этих идиотов, а то вдруг подохнут там. Я, конечно, не расстроюсь, но как-то некрасиво выйдет.
— А Луван никому не расскажет?
— Вряд ли. У него мозгов не хватит хорошо соврать, а подставлять Смиля, в каком бы состоянии он ни находился, опасно. — Эри с беспокойством глянула на Тара. — Ты уверен, что все будет нормально?
— Разумеется. В случае чего, пропишу им по паре ударов в челюсть. Впрок пойдет.
— Не лезь на рожон, Тар, — попросила я. — Им и так досталось.
— Дейна, не бойся, — отмахнулся парень. — Я просто заберу твои вещи и позову на помощь.
— Он замечательный, — когда шаги Тара стихли, пробормотала Эри.
— Держись за него, — согласилась я.
— Спать будешь?
— Вздремнула бы. Измотали меня эти драки.
— Дейна, тебе так повезло. Представляешь, что было бы, если б ты не смогла отбиться?
— Не хочу даже думать об этом. — Меня передернуло.
Я обманывала Эри. Конечно, за те минуты я миллион раз смоделировала ситуацию, в которой попадусь Смилю. И давно все решила. За насилие этот парень поплатился бы жизнью.
Я проспала обед и не пошла бы даже на ужин, если бы не Эри. Она буквально силком вытащила меня из постели, заставила одеться и спуститься в столовую. Я хмуро оглядывала галдящих студентов, ковыряясь вилкой в салате. А они что-то оживленно обсуждали, порой забывая о еде.
— Смиля и Игнета привезли в замок, — пояснила Эри. — У Игнета ожог сетчатки. Пока неизвестно, какие будут последствия. Смиль отделался шрамами на спине и сломанным носом.
— А третий? — спросила я.
— Молчит. Понурый ходит, но молчит, — пожала плечами Эри. — Сейчас все обсуждают, с кем это Смиль подрался. Кэдерн вопит, требует того, кто это сделал.
— Ты меня осуждаешь? — к собственному удивлению, спросила я.
— Шутишь? Ты бы рядом не сидела, если бы не отбивалась. Звери они, а не люди. Не забивай себе голову, Дейна. Все правильно, так им и надо. На тебя никто не подумает.
А если подумает… Что ж, на этот случай у меня был план. И это немного успокаивало.
Повеселевшая, я принялась за еду и снискала одобрительный взгляд Эри.
После случая у источника компания Смиля перестала меня доставать, даже те ее члены, которые лично не присутствовали при драке. Видать, впечатления Лувана были настолько сильны, что каждый, кто поддерживал со Смилем хоть какие-то приятельские отношения, обходил меня за версту. По универу ползли слухи, но никто не мог точно сказать, что было правдой.
Кто-то говорил, что парни подрались меж собой из-за красотки Гивицы с пятого курса. Кто-то утверждал, что Смиль и Игнет встретили в лесу компанию беглых темных магов. Кто-то считал, что все это — проклятие источника, который защищает целебную воду. Какой только чуши я не наслушалась. К счастью, необыкновенную почтительность ко мне со стороны Смилевых дружков никто не связал с тем, что парни провалялись в лазарете до самого конца семестра и вышли только в день бала.
Наверное, мой позор они пропустить не могли.
Правда, во вторник стало ясно, что Смиль в лазарете занимался не только оздоровлением организма.
Это был обеденный перерыв, который я проводила в комнате — дописывала открытки, оставшиеся с вечера. Есть почти не хотелось, но на всякий случай я прихватила из столовой кусок пирога.
За окном снова шел дождь, как бы намекая, что не видать нам настоящей зимы в этом году.
— Дейна!
Эри вбежала в комнату, заплаканная и растерянная. Остановилась возле моего стола, потом села на кровать и замолчала.
— Эри? Что такое?
— Тар! — попыталась что-то объяснить соседка.
— Что с ним? — В моей голове сложились уже тысячи картин несчастных случаев, могущих произойти с Таром.
— Его поймали на наркотиках!
А вот этой картинки не сложилось как-то. Он не был похож на наркомана.
— Тар принимает наркотики?!
— Нет, конечно.
— Распространяет?
— Дейна! — укоризненно воскликнула Эри. — Он не такой! Как ты могла подумать?
— Прости, — я пожала плечами, — всякое бывает. Кто его поймал и как вообще это случилось?
— Ректор поймал, — вздохнула Эри.
— Сам ректор? Да как?!
— Не знаю, на тренировке к Тару подошли его ребята из охраны и увели. В его сумке нашли наркотические зелья, Дейна, какие-то из запрещенных. Они его не просто исключат, они его посадят!
— Подожди, запрещенные? Ты уверена?
Запрещенными назывались наркотические зелья, способные не просто одурманивать — разрушать организм, отключать сознание, способные подчинять и подавлять инстинкты самосохранения. Я не могла поверить, что Тар мог таскать в сумке такие вещи. Даже если он и занимался распространением запрещенных наркотиков (в чем я сильно сомневалась), не идиот же он!
— Он не виновен! — продолжала скулить Эри.
— Я знаю. Это Смиль.
— Что? Почему Смиль?
— У него был какой-то наркотик там, на озере. Тогда я не подумала, что он запрещенный, хотя могла бы догадаться. Ему наверняка сообщили, кто нашел их у источника, как и то, что моей одежды там не нашли. Решил отомстить.
— И что делать? Дать им просто так исключить Тара?
— Нет. Идем!
— Куда? — Эри с готовностью вскочила.
— К ректору. Будем объясняться.
Я почему-то твердо была уверена, что ректор нас выслушает и — что главное — поверит нам. Почему-то я не задумывалась о том, что в глазах взрослого мага мы с Эри — две маленькие девчонки, пытающиеся защитить друга, который пользовался нашим доверием. Все это в полной мере я поняла, когда Кэдерн, выслушав мою сбивчивую речь, произнес:
— Я умею читать, Сормат. Я читал дело Тара, и я знаю, какой он хороший студент. В ваших словах я не увидел ни одного доказательства. Вдобавок ко всему вы еще и приплели сюда студента, который лежит в больнице, пострадавший в ходе жестокого нападения. Сормат, вон из кабинета, иначе я подумаю, что вы причастны к этому делу!
Ох как мне в такие моменты хотелось перестать сутулиться и позволить глазам сверкнуть серебряным огнем!
— Господин ректор, — я лишь улыбнулась, — вы совершаете большую ошибку. Подозреваю, вы знаете, что Тар невиновен, но не можете доказать. Мне достоверно известно, что Смиль — который, как вы выразились, пострадавший — в момент нападения на одинокую однокурсницу имел с собой весьма подозрительное вещество, обнаруженное потом у Тара в сумке. Вам ведь ничего не известно об инциденте, упомянутом мной? Так я и думала. Поэтому не делайте преждевременных выводов.
— О чем вы говорите, Сормат? — Медные глаза Кэдерна потемнели. — Что делал Смиль у источника? Напал на вас?!
— Я этого не сказала. Я лишь упомянула, что там была девушка, не более. Вас должен интересовать флакон с наркотиком.
— Сормат, не испытывайте мое терпение. Если вам хоть что-нибудь известно о том, кто утром в воскресенье искалечил двоих студентов, я приказываю вам все рассказать.
— Господин ректор. — Я подошла к нему почти вплотную и закатала рукав ученической рубашки. — Это — неопровержимое доказательство того, что Смиль — ублюдок и что обожженная спина — его счастье и награда. Я могу пойти с этим к его отцу, и он проведет все нужные анализы. Не стоит говорить, что тогда Смиль сядет, а вы лишитесь поста. Ваш — пока еще наш — университет прогремит на всю империю. Я не хочу скандала, но не позволю Смилю подставлять моих друзей. Срок для расследования неделя, верно? Дайте мне это время, и я заставлю Смиля признаться.
Кэдерн шокированно смотрел на синие следы пальцев на моей руке, оставленные Смилем.
— Я не могу позволить вам проводить какие бы то ни было расследования, — наконец сказал он.
— Их и не будет. Смиль признается, когда поймет, что ему грозит. Я напишу уведомительное письмо, что передаю дело в суд.
— Сормат, если то, о чем вы говорите, имело место быть, я просто обязан исключить Смиля.
— Исключите. Потому что он принес в университет запрещенные наркотики, а не за то, что пытался изнасиловать меня.
— За это…
— Об этом будут говорить очень долго. Господин ректор, у меня пожилые родители. Я — незамужняя молодая ведьма. С восемью баллами резерва, кстати. Вам что, меня не жалко?
Кэдерн смотрел на меня как-то растерянно и удивленно. То ли не ожидал таких новостей о делишках Смиля, то ли поразился моему весьма непочтительному тону.
— Пишите, — наконец вздохнул ректор. — Пишите свое письмо. Если Смиль признается, я его исключу и не стану поднимать шум. Тара отпущу. Если нет…
— Признается, — кивнула я. — Спасибо.
— Дейна, — окликнул меня Кэдерн, когда я уже была у двери, — вы должны были попросить о помощи.
— Я и сама, как видите, справилась.
— Игнет останется слепым…

Я не собиралась писать письмо Смилю. И дураку ясно, что он на него не отреагирует, а предложит мне или сходить по известному адресу, или попытаться все рассказать отцу. Он знал, что бывает с девушками, попавшими в такую ситуацию. Поэтому предстояло решить вопрос по-другому. Мне показалось, что об этом же думал Кэдерн, когда соглашался, но предпочел не раздувать скандала, давая мне возможность все решить самостоятельно.
Единственный намек, который я не поняла, — его слова об Игнете. Мне было жаль, что парень останется слепым, но… трое на одну девушку с наркотиком и весьма жуткими намерениями? Это, как мне казалось, давало карт-бланш на любой вид самозащиты.
Эри нервничала. Оно и понятно, Тар под домашним арестом, к нему никого не пускают. Сидит, бедный, в четырех стенах комнаты общежития, обвиненный в том, чего не делал.
Заодно можно было Кэдерна похвалить — к Смилю также не пускали никого.
— И как ты докажешь, что все Смиль подстроил? — то и дело спрашивала Эри, почти переставшая есть.
— Не знаю пока, — неизменно отвечала я. — Но придумаю. Время — до вторника, Смиля выписывают в пятницу, в день бала. Если на балу я не смогу его запугать, буду действовать через отца. Он у него адекватнее, я думаю, за сынулю испугается.
— А если тоже решит, что ты блефуешь?
— Значит, — медленно проговорила я, — вся империя узнает, как развлекается Смиль.
— Ох, Дейна! — Эри начинала плакать, и еще минут десять я тратила на то, чтобы ее успокоить.
Пятница подкрадывалась медленно, но уверенно. Всюду чувствовалось напряжение: спешно составлялись пары, чтобы, не приведите Боги, не остаться на танцполе в одиночестве; девчонки, хвастаясь, наперебой описывали наряды и прически; парни хмурились и делали вид, что происходящее их совсем не интересует. Я репетировала и переживала за Тара, поэтому в общем переполохе не участвовала и почти забыла об отсутствии наряда.
В четверг я приводила в порядок кожаные брючки и старую, сшитую еще три года назад, белую блузу. Впрочем, несмотря на то что наряд был старый, сидел он на мне хорошо. С вечерним платьем не сравнится, но за роялем я, одетая в классический костюм, накрашенная и с растрепавшимися волосами, выглядела эффектно. Тем более что играла я лучше, чем когда-либо. Коль, которого я, стиснув зубы, пустила на репетицию, остался доволен.
Эри готовилась к празднику без особого энтузиазма. Тар, естественно, бал пропускал. И нам по-прежнему не разрешали с ним видеться.
В пятницу занятий не было; лишь оглашение результатов семестра, награждение отличников, организационные моменты практики и выдача персональных заданий. Ничего нового, одна и та же картина из года в год. Потом, сжалившись над нетерпеливыми студентами, нас отпустили готовиться к вечеру. Те, кто на бал не попал, в этот же день разъехались по местам практики.
— Дейна, через час начало! — всплеснула руками Эри. — Почему ты не одета?
— Милая, — я хмыкнула, — мне нужно проверить инструмент и отрепетировать все еще раз. Рано, Эри. Я все равно попаду на бал не раньше, чем выступлю, а это только через полчаса после начала.
— Как знаешь, — поджала губы подруга. — Скажи честно: у тебя ведь нет платья?
В своем малиновом узком платье Эри выглядела сногсшибательно. Ярко и совсем не по-новогоднему.
— Нет, — вздохнула я. — Но это ничего не меняет.
— Дейна, — Эри села на кровати, — почему ты не сказала? Мы бы придумали что-нибудь.
— Что тут придумаешь? Я даже не сказала, что приглашена на бал, иначе родители бы ночами не спали, чтоб оплатить хоть какой-нибудь наряд. А моих денег за открытки не хватит.
— Перешили бы мое!
Я скептически посмотрела на низкорослую тощую Эри и высокую, с пышной фигурой, себя.
— Не забивай голову ерундой. Мне все равно играть, в брюках сподручнее. Смиль еще не появлялся?
— Сразу на бал придет, говорят.
— Там мы его и обработаем, — решила я. — Все, иди, занимай место у стола с едой.
Эри слегка улыбнулась.
— Дура ты, Дейна, — сказала она напоследок. — Хорошая, но дура.
— Вот уж спасибо! — Я рассмеялась.
— Удачи на выступлении!
В зеркале отражалась я. С уложенными выпрямленными волосами, с ярко накрашенными глазами и бледными губами, с бледной кожей. Дейна Сормат. Глазки полыхнули серебром, и я поежилась. С каждым годом все труднее и труднее контролировать индивидуальную магию. Эри не спрашивает, но я вижу: беспокоится, что у меня до сих пор не проявились родовые способности. Сама она уже вовсю исцеляет мелкие травмы и порезы.
Несчастный Тар! Если нам не удастся ему помочь, бедняга сядет. Все же интересно, что такого я сделала Смилю, что он меня ненавидит? Надо будет выяснить этот вопрос.
Коль, едва я вошла в гримерку, набросился на меня с вопросами:
— Где ты была, Дейна? Что так долго?
— Расслабься, — отмахнулась я. — До выхода еще пятнадцать минут.
— Где твое платье?
Взволнованный Коль явно гордился новеньким темно-коричневым костюмом, который на нем сидел немного смешно.
— Вот мое платье. Не приставай, а то играть не буду.
Коль притих.
— Ты все помнишь? Все аккорды? Ритм?
— Помню, Коль. — Я украдкой закатила глаза.
— Тогда жди за кулисами. Как только я объявлю твое имя, выходи и играй.
Я послушно села на небольшой стульчик за кулисами. С моей стороны было неудобно наблюдать за танцевальным коллективом, но я все же отметила, что девчонки превзошли сами себя: двигались слаженно, четко, грациозно. Сверкали магические огоньки, летали разноцветные ленты, гремела музыка, и десяток отменно красивых девушек улыбались, счастливые оттого, что все внимание восхищенной публики достается им. Они замерли в последнем движении, отдав ему все силы. Я видела, как пошатываясь они бредут за кулисы, и ободряюще улыбалась.
— Дейна Сормат! — объявил Коль, и на сцене появился будто бы выросший из серебристого тумана рояль.
В полной тишине я прошла через сцену к своему месту. Послышались редкие смешки. Я увидела Смиля в первом ряду. Он не смеялся, но явно был доволен: видел реакцию зала на мой костюм. Но мне было не до Смиля. Пока не до него.
Я легко провела рукой по клавишам, извлекая первые звуки песни. Зал притих.
Пальцы сами искали клавиши, перескакивали, порхали над инструментом, и я закрыла глаза, наслаждаясь музыкой. Вокруг клубился серебряный туман, и, хотя этого никто не видел, мои глаза тоже сверкали серебром. Кто-то потянулся танцевать, кто-то стоял у самой сцены, глядя на меня. Я играла без магии, это видел всякий, и всякий, наверное, поражался этой способности. Магия — основа нашей жизни, та сущность, которая есть в каждом. И далеко не всем дана способность обходиться без нее. Таким, как я.
По залу, среди искусственного снега и тумана, кружились счастливые пары. Эри и Тара среди них не было, и мной вдруг овладела злость. Некоторые считают, будто они хозяева жизней, будто они могут играть с людьми, лишая их самого дорогого. Такие, как Смиль, мнят себя господами.
— Я — ваша госпожа, — едва слышно пробормотала я. — Но это было бы слишком просто.
Бурные аплодисменты заставили меня сдержанно улыбнуться и заиграть непринужденную, медленную мелодию, под которую все оставшиеся парни тут же повели спутниц на танцпол.
Я встретилась взглядом с Кэдерном, стоящим неподалеку и внимательно наблюдающим за залом. Он, как говорили в университете, почти никогда не появлялся на публике с девушками. Даже на балах. Ректор чуть улыбнулся мне, и я почувствовала, что краснею. Сама подивилась своим изменчивым чувствам: то вдруг злюсь на Смиля, то смущаюсь, как девочка-подросток, которой впервые сделали комплимент.
— «Зимняя», — объявила я, едва воцарилась тишина.
Вновь раздались аплодисменты.
Клубы тумана, перерождаясь в языки пламени, вспыхнули, окружив рояль. Я играла, делая вид, что все это мне привычно и знакомо, а вокруг полыхало серебряное кольцо. Музыка, казалось, стала неотъемлемой частью этого зала и каждого из присутствующих. Никто уже не танцевал, все смотрели на хрупкую девушку, сидящую посреди бушующего серебряного костра, играющую так, как никогда раньше. Совсем не использующую магию.
А она вкладывала в одну-единственную песню все, что не решалась рассказать никому из ныне живущих. Она рассказывала историю маленькой девочки, которая зимним утром ушла, не оглядываясь на родной дом, ушла в мороз и ветер, чтобы навсегда исчезнуть среди множества детей империи и проснуться в студентке четвертого курса. Очнуться после одиннадцати лет глубокого и спокойного сна. Она рассказывала о Дейнатаре, но никто в зале не связал имя давным-давно пропавшей принцессы с Дейной Сормат, дочкой бедняков из небольшого городка.
— Спасибо, — улыбнулась я, взволнованно дыша.
Они хлопали стоя, выкрикивая что-то. Но я не слышала ни слова; на дрожащих ногах ушла в гримерку и упала в кресло, мечтая лишь о стакане воды. Ко мне подскочил Коль, возбужденно размахивающий руками.
— Дейна! Ты молодец! Это было потрясающе! У тебя талант!
— Спасибо, Коль. У вас вода есть?
— Держи! — Он приманил со стола стакан с обалденно холодной водой, и я залпом его осушила.
— Иди в зал, сейчас будет выступать «Небесный Шут».
Я присвистнула. Самая известная рок-группа, по крайней мере, на юге. Пожалуй, на это стоило взглянуть.
Убедившись, что твердо стою на ногах, я вышла в зал, ища глазами Эри. Подруги нигде видно не было, а идти ее искать к буфету не хотелось: там, как и всегда, была целая толпа. Группы на сцене еще не было, играла какая-то медленная музыка.
— Вы часто обманываете, Дейна? — раздался голос у меня за спиной.
Кэдерн Элвид улыбался, держа в руках несколько красных роз.
— Вы о чем?
— Вы обещали мне белое платье. — Он окинул взглядом мой наряд. — Почему вы так одеты, Дейна?
Я вздохнула, отводя глаза. Ему почему-то признаваться не хотелось.
— У вас нет денег? — Кэдерн догадался сам, но, вопреки моим ожиданиям, вопрос прозвучал мягко.
— У кого сейчас есть деньги?
— Это вам. — Ректор протянул мне три розы. — Они вроде как вечные.
Я снова залилась краской.
— Спасибо.
— Можно вас пригласить?
— Что? — Я удивленно моргнула.
— Танцевать, Дейна. Вы ведь танцуете? Или только играете?
— Я… танцую, наверное, — что-то пробормотала, вконец смущенная.
Кэдерн забрал у меня цветы и весьма небрежно положил их на столик. Мы вышли на танцпол. Студенты, которые замечали ректора, почтительно расступались и кидали на меня удивленные взгляды.
— Расслабьтесь, Дейна, — улыбнулся Кэдерн. — Я не волк и не собираюсь вас есть.
Я вымученно улыбнулась, но напряжение между нами ослабло.
Я чувствовала, как дрожат мои пальцы, лежащие на его плечах, и как крепко его руки сжимают мою талию. Мы танцевали близко — непростительно близко для ректора и студентки. И мне это нравилось. Нравилось настолько, что я совершенно растерялась.
— Вы написали письмо Смилю? — вдруг спросил Кэдерн.
— Да, — без зазрения совести соврала я. — Передам ему после бала.
— Хорошо. Все же я, хоть и не хочу портить вашу репутацию, сторонник разбирательства.
Видя, что эта тема мне явно неприятна, Кэдерн замолчал, прижав меня к себе еще крепче. Мне хотелось напомнить ректору о правилах приличия, и в то же время… не хотелось. Было что-то в этом танце, — что-то, что я упустила.
— Вы чудесно сыграли. У вас талант.
— Спасибо. По правде говоря, я так никогда не играла. Это все Коль с его спецэффектами.
— Было красиво, — шепнул Кэдерн, наклонившись к моему уху и обогрев дыханием шею. — Вы знаете, что серебряный — цвет императорской семьи?
Я задержала дыхание, пытаясь понять, намекает он на что-то или нет. В конце концов, решила, что просто пришлось к слову.
— Знаю. Хороший получился бал.
— Жаль, что ваша подруга здесь без пары. Я хотел бы отпустить Тара, но не могу. Я слишком завишу от множества мнений.
— Вы верите, что Тар невиновен?
— Конечно. Дейна, я знаю своих студентов. Каждого.
— И меня? — Я почувствовала желание немного пококетничать.
— И вас, Дейна. Вас особенно.
Последнюю фразу он сказал очень тихо, но у меня перехватило дыхание.
— Господин ректор…
Мы одновременно посмотрели друг другу в глаза и замерли. Я боролась с искушением закусить губу в предчувствии его действий, он, очевидно, боролся с тем же искушением. Неизвестно, кто выиграл, но, когда он склонился ко мне, я вдруг увидела Смиля и Лувана, направляющихся к выходу. В руках у Смиля был какой-то сверток.
— Мы играем рок! — Кто-то оглушительно ударил по барабанам.
— Простите меня, — вырвалась из объятий Кэдерна, — я не могу остаться!
— Дейна, — он выглядел виноватым, — извините, я не хотел…
— Нет! Дело не в этом. Просто мне очень нужно бежать, я потом все объясню.
Забыв на столе розы и оставив растерянного ректора стоять посреди танцпола, я выскочила из зала. Но ни Смиля, ни его дружка поблизости уже не было.

Никогда не считала себя жестоким человеком. То, что я делала, жестокостью вряд ли можно было назвать, как и Игнета сложно было назвать невинной жертвой. Неизвестно, сколько на его счету девушек, не вовремя попавших в его руки. Чувство сожаления, что я испытывала, скорее было связано с самим фактом причинения боли живому существу. Я не любила насилие, но и не гнушалась пользоваться им при случае. Таких ситуаций было не много, но они все же были.
Но вот на чувствах калеки я еще не играла.
Игнет спал. Повязка на его глазах занимала половину лица, фиксируя лекарственные примочки. Как мне говорили, пока еще он находится под действием обезболивающего заклинания. Поделом.
— Игнет…
Он тут же проснулся, прислушиваясь и поворачивая голову во все стороны.
— Привет. Это Дейна. Узнал?
— Чего тебе, дрянь? — буркнул Игнет.
Впрочем, в его голосе явно слышался страх.
— Давай вежливее, а? — хмыкнула я.
— Да пошла ты!
— Фу, — я поморщилась, — грубость какая. Игнет, это ведь Смиль подставил Тара, да? Они куда-то пошли сейчас. Если скажешь куда, я сниму заклинание.
— Что? — С лица Игнета мигом слетела злость.
Он был похож на растерявшегося первокурсника, а не на одного из самых опасных парней в универе.
— Последствия заклинания действуют долго, Игнет. И их может снять тот, кто наложил. Если обладает достаточной силой. Я — обладаю. Поскольку вы не признались, что пытались меня изнасиловать, тебе предрекают слепоту. Представляешь, каких проблем можно избежать, если я сниму заклинание? К слову, Кэдерн знает, чем вы занимались на озере. Нужно ли говорить, что он не просил меня даже попытаться тебе помочь? Ты понимаешь, Игнет?
Он молчал. Все-таки трудно разговаривать с человеком, глаза которого не видишь.
— Хочешь остаться калекой? Мешать не буду.
Я встала, незаметно скрестила в кармане пальцы на удачу.
— Смиль давно торгует наркотой, — глухо откликнулся Игнет. — У него тайник у источника. Встречи с заказчиками обычно ночью.
— И кто заказчики?
— Ребята из богатых семей. В основном берут для девчонок, ну… ты понимаешь. Есть те, кто серьезно употребляет, а есть те, которые для родителей. Смиль неплохой заработок имеет на этом.
— Он подбросил Тару наркотик?
— Конечно. Смиль знал, что Тар забрал твои вещи и позвал на помощь.
— Понятно.
Я сняла заклинание, втайне надеясь, что Игнет никому не расскажет о том, что это была я. Снятие таких заклинаний — непростое дело, могущее привлечь к моей персоне лишнее внимание.
Игнет явно почувствовал, что боль ушла. Его рука взметнулась к глазам, но тут же опустилась. Парень понял, что ему грозит за выдачу таких сведений.
— За что Смиль меня ненавидит? — Я не могла удержаться от этого вопроса.
— Он не ненавидит. Он в тебя влюблен с первого курса.
— Странная у него любовь…

Я шла на голоса, стараясь ступать бесшумно и не привлекать внимания. Ночного леса я не боялась лишь благодаря самоконтролю. Я убеждала себя, что ничего и никого страшнее Смиля в этом лесу нет. Одновременно приходилось держать наготове заклинание запоминания иллюзии. Мне повезло, что я владела основными канцелярскими навыками вроде копирования документов, чтения скрытых текстов…
За несколько десятков метров до источника я пошла медленнее. Голосов слышно уже не было, но я четко различала в тусклом свете светляков мужскую фигуру. Почему-то одну. Смиль или Луван?
Остановилась неподалеку, за большим камнем, который отлично скрывал меня и в то же время давал хороший обзор. Прошептала заклинание и стала наблюдать. Смиль стоял перед тайником, вырезанным в скале, и тихо ругался. Он переставлял какие-то баночки и коробочки и, очевидно, что-то искал.
Я поежилась: зря ничего не накинула, если днем можно было ходить без пальто, ночи все же были холоднее.
— Тварь! — заорал Смиль, и я подпрыгнула.
Он что-то пнул ногой. Я присмотрелась и похолодела.
У ног Смиля лежало тело.
Он нагнулся и, кряхтя, поднял тело, а затем бросил его в воду.
События приобретали все более опасный оборот. Я уже не хотела выходить к Смилю и требовать, чтоб он признался, что подбросил Тару наркотик. Тару еще повезло, он хотя бы не на дне озера, в отличие от Лувана (а в том, что это был Луван, я не сомневалась). Парни явно что-то не поделили, и Смиль… убил Лувана? Я была уверена, что этот парень способен на многое, меня даже не удивила его выходка на озере. Но убийство?
Он едва меня не заметил, проходя мимо. Пребывая в шоке, я вылезла из-за камня. Мелькнула мысль нырнуть и попытаться помочь Лувану, но потом я поняла, что Смиль не стал бы бросать в воду еще живого человека. Он слишком осторожен для этого.
Я достала из кармана бумажный пакет, который прихватила с собой, сложенный вдвое листок и написала несколько строк, стараясь писать как можно более небрежно. Потом сложила в пакет кристалл с иллюзией, записку и запечатала. Теперь осталось лишь передать пакет ректору, а там уж пусть сам разбирается со своими студентами. И Тара отпустят — Смиль наверняка признается во всем, едва его поймают.
Несмотря на то что я почти одержала победу, на душе было тяжело. Заслужил ли Луван такую смерть? Судить не возьмусь, но удовлетворения я не чувствовала. Эти ребята затеяли опасную игру: наркотики, изнасилование, убийство. Игнет, верно, и сам уже был не рад, что связался со Смилем. Теперь он хотя бы не ослепнет. Но что Смиль и его за собой потянет, несомненно. Понятно и то, что Смиль догадается о моей роли в его разоблачении. Оставалось лишь надеяться, что к тому времени, как он это поймет, уже не сможет ничего мне сделать. Иначе придется, наверное, уезжать, менять имя, фамилию, внешность. Опять…
Я пошла длинной дорогой, чтобы ненароком не встретиться со Смилем. Напугала какую-то парочку, обжимающуюся в кустах, оцарапала лоб об ветку, но все же благополучно выбралась к корпусам.
У входа меня встретил разъяренный Кэдерн.
— Если я хочу поцеловать девушку, я ее поцелую.
Прежде чем я успела что-то сказать, он прижал меня к стене и крепко поцеловал, да так, что дух захватило.
— Спокойной ночи, Дейна! — Кэдерн, усмехнувшись, подтолкнул меня к общаге.
Я успела сунуть в его карман пакет с доказательствами против Смиля. Вряд ли этот бал мог закончиться лучше.

Эри просыпалась медленно. Она всегда, сколько я помнила, тяжело вставала. Это противоречило ее характеру, но разбудить подругу — дело непосильное даже для терпеливых. Тар, очевидно, был из очень терпеливых, потому что он полчаса утром сидел возле Эри, пока она соизволила наконец открыть глаза. Подруга улыбалась, обнимала парня, но просыпаться не желала.
А я лежала на соседней кровати, делая вид, что сплю, и прятала улыбку, потому что эти двое выглядели как настоящие влюбленные, и я искренне желала, чтобы у них все получилось.
— Эри, вставай! — Тар прибег к последнему способу и начал ее щекотать.
Визг, наполнивший нашу комнату, разбудил всю общагу. Из-за стены послышались возмущенные удары и мат.
— Тар! — Эри бросилась к нему на шею. — Ты вернулся?! Обвинения сняли?
— Сняли, — просиял парень. — Не объяснили почему, но отпустили. Жаль, что я пропустил бал.
Эри вдруг оторвалась от любимого и бросилась ко мне. Я вскочила и отползла к стене, забыв о том, что вроде как сплю. Но Эри это не помешало: меня заключили в объятия и едва не зацеловали насмерть.
— Спасибо! Не знаю, как ты это сделала, но спасибо!
— Это ты? — Тар улыбнулся мне. — Спасибо.
— Я рада, что тебя отпустили. Эри, пожалей мои ребра, — простонала я. — Когда тебе на практику?
— В понедельник. — Подруга вернулась на колени к Тару.
Она должна была проходить практику в городской гостинице. Меня, с моими данными, взяли лишь в отель для охотников, что в двух сутках пути к северу от университета; я едва накопила на экипаж.
— А ты, Дейна, когда уезжаешь? — спросил Тар.
— Я после обеда. Если хочу приехать вовремя и успеть обустроиться, надо торопиться.
— Я помогу с вещами. — Тар кивнул на большой чемодан, стоявший в углу.
— Смиль не станет мстить? — Эри обеспокоенно закусила губу.
— Не будет. Он еще долго никому не будет мстить, — хмыкнула я. — Он в полной… э-э-э…
Раздался стук в дверь.
— Это что, проходной двор?! — рявкнула я, выбираясь из постели.
— Дейна! — хором воскликнули Тар и Эри.
Но я уже распахнула дверь, намереваясь высказать гостю все, что накипело.
За дверью стоял ошарашенный Кэдерн. Он осмотрел меня с ног до головы, хмыкнул и произнес:
— Дейна, я хотел с вами поговорить, пока вы не уехали.
Обалдеть! Он знает, когда я уезжаю!
— Э-э-э… Хорошо, господин ректор.
— Тогда оденьтесь и выйдите, госпожа Сормат.
Я покраснела. Ночная рубашка была слишком короткой для встречи с ректором. Пусть и поцеловавшим меня вчера вечером.
— Один момент! — Я захлопнула дверь перед его носом.
Эри и Тар смеялись, обнявшись.
— Вот идиоты влюбленные, — пробурчала я и пошла одеваться.
Ректор все так же ждал за дверью, когда я, непричесанная, но уже закутанная по самое горло, вышла, всем видом демонстрируя острую нехватку времени. Мне почему-то неловко было с ним разговаривать. И это «почему-то» было следствием ночных прогулок и поцелуев.
— Дейна, вы очень рисковали вчера ночью.
— О чем вы? — Я прищурилась.
— О записке, где сообщили, что Смиль убил Лувана.
— Смиль убил Лувана?
Ректор поморщился.
— Не притворяйтесь, что ничего не знаете. Это вы подбросили мне кристалл и записку с указанием, где искать тело. Дейна, я обязан все рассказать следователям.
— Когда бы я это сделала? Мы же с вами почти не общались… Где вы вообще нашли эту записку?
Он неожиданно расхохотался.
— До чего умная девка, — протянул Кэдерн. — Чтобы я тебя рядом со Смилем больше не видел!
— Хорошо. — Я послушно кивнула.
А потом, прочитав что-то в глазах Кэдерна, уточнила:
— Он ведь сядет, да?
Ректор отвел глаза.
— Что?! — Я задохнулась. — Он убил человека! Подставил Тара! Продавал наркотические зелья! Ему что, все сойдет с рук?
— Ты знаешь, кто отец Смиля?
Я напряглась, вспоминая.
— Кажется, какой-то чиновник из городского совета. И что?
— Карнатар Вирне, Дейна. Первый советник императора.
Мир обрушился.
Карнатар Вирне… Человек, при звуках имени которого мне хотелось забиться куда-нибудь и реветь без остановки. Человек, из-за которого я ненавидела отца, из-за которого лишилась дома. И Смиль — его сын! Является ли ненависть Смиля результатом того, что Карнатар знает, кто я? Вряд ли. Тогда меня быстро убили бы, обставив все как несчастный случай.
— Смиль уйдет от наказания. — Это был не вопрос — утверждение.
— Не уйдет. — Кэдерн вздохнул. — Его будут лечить. Якобы мальчик болен. Сам император оплачивает лучших лекарей.
— Сборище лживых тварей! — Я добавила еще парочку крепких словечек. — Теперь Смиль на пару с папашей будут насиловать светских девочек, запугивая их и стирая им память, а император будет бегать вокруг них и причитать о несчастной судьбе, что так жестока к молодым.
Кэдерн даже поперхнулся:
— Дейна…
— Смиль сядет, — повернулась к Элвиду, — я вам обещаю. И Смиль, и его папаша. Давно надо было это сделать.
— Сделать что?
— Приятных каникул и счастливого Нового года! — Я сделала реверанс.
— Дейна! — крикнул мне вслед ректор.
Но я уже шла завтракать, обдумывая план. А после обеда уже сидела в карете, которая везла меня к гостинице «Волчий угол».

Вывеска скрипела, раскачиваясь на ветру. Небольшой двухэтажный особняк выглядел безжизненным и унылым. Ставни были закрыты, на воротах висел массивный амбарный замок. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь этим скрипом, который я уже ненавидела, хотя буквально минуту назад прибыла на место практики. Вокруг — ни души, ни следа на свежем слое снега, в окнах — ни малейшего признака жизни. Так себе местечко, стоит заметить…
Вздохнув, я подхватила сумку и направилась к воротам. Они жалобно скрипнули и с некоторым трудом, но отворились. Небольшая дорожка, выложенная камнем, вела к крыльцу, с которого наледь не счищали, наверное, никогда.
Я уже занесла кулак, чтобы постучать, когда двери распахнулись и меня кто-то с диким криком толкнул прямо в сугроб. Я среагировала машинально, отправив нападающего в свободный полет на другую сторону дорожки.
— Ты чего? — раздался обиженный детский голос.
— А ты? — не менее обиженно отозвалась я. — Чего дерешься-то?
— Я же не знал, что ты там стоишь! — справедливо возразило дите. — Меня господин Варц отпустил погулять.
Он был невысоким мальчишкой лет шести со смешно торчащими черными волосами. Худой до неприличия, одетый абы как, будто собирался в спешке и самостоятельно, без помощи родителей. Внимательные темные глаза изучали меня и, очевидно сочтя не опасной, переключились на что-то за моей спиной.
— Вы — Сормат?
На меня уставился старик с большой лопатой в руках.
— Вы работать приехали или валяться здесь?
— Ну, естественно, валяться, — пробурчала я и поднялась. — Всю жизнь мечтала вдоволь поваляться в жопе мира.
Старик что-то пробормотал, но больше попытки заговорить не делал. Я понуро шла за ним, обдумывая, как за две недели практики не свихнуться в этой глуши.
— Вот твое рабочее место. — Он махнул на стойку с ключами и документами. — Будешь регистрировать приезжающих и выезжающих.
— Спаси-ибо, — протянула я.
Старик, очевидно именуемый господином Варцем, раздевался. Бросив потертую дубленку на диван, он, не глядя на какую-то там практикантку, скрылся в подсобке.
И где я, по его мнению, должна была спать? Неужто под стойкой?
— Господин Варц! — рявкнула я так, что с потолка даже пыль посыпалась. — А где мой номер?
— В домике для прислуги, номер два, — продребезжал голос старика.
— Домик для прислуги?
Мальчишка, который в это время с любопытством меня разглядывал, неопределенно махнул куда-то в сторону леса. Приглядевшись, я увидела маленький двухэтажный домик, с виду выглядевший так, словно годился лишь для летних посиделок, да и то без ночевок, чтобы простуду не схватить. И он предлагает мне спать в нем зимой?
— Вы что, серьезно? — Я категорически не желала отставать от Варца, который, судя по недовольному выражению лица, изрядно тяготился моим вниманием.
— Можешь ехать домой, если не нравится, — отрезал старик.
Я осталась стоять с открытым ртом посреди холла. Мне за свою жизнь доводилось и высокородных хамов встречать, и деревенских грубиянов. Но почему-то все девятнадцать лет жизни мысль о том, что дружелюбие возрастает по мере удаления от столицы, не желала покидать меня. Оказывается, в таких вот заброшенных местах обитают крайне интересные экземпляры рода людского.
— Не обращай внимания, — мальчик картинно закатил глаза, — Варц всегда такой. Он не любит людей.
— И работает с ними? Поразительная склонность к мазохизму, — покачала я головой. — Как тебя зовут?
— Эмиль, — ответил мальчишка.
— Я Дейна.
За стойкой было пыльно, всюду валялись клочки бумаги и прочий мусор. Судя по всему, Варц не утруждал себя интенсивной работой с документами. Открыв журнал регистраций, я подивилась, как он еще не разорился — записи были сделаны неаккуратно, явно впопыхах, причем разными почерками, что наводило на мысли, будто клиенты сами записывались и выписывались.
— Веселенькое место, — вздохнула я. — А питаетесь вы здесь чем?
— Мара кормит, — расплылся в улыбке Эмиль. — Готовит — пальчики оближешь! Иногда добавку дает…
Он вдруг погрустнел и замолк. Мне недосуг было разбираться в детских печалях, а потому я предпочла их не заметить и занялась поверхностной уборкой. К тому времени, как стемнело, я уже прилично прибралась. За стойкой теперь можно было находиться, не чихая беспрестанно и не спотыкаясь о всякий хлам. Старый стул, который я с помощью Эмиля откопала в кладовке, отлично вписался в интерьер и существенно облегчил мне работу.
— Сормат! — донеслось до меня, когда я ползала под столом и собирала заявки на проживание, по которым принимались заказы.
— Да, господин Варц!
— Вылезай.
Он хмуро смотрел на меня и на мои сумки, которые я так и не отнесла в свою комнату.
— Будь добра, убери барахло, чтобы гости не спотыкались. Сейчас приедет один человек, охотник, давний клиент. У нас есть свободный номер?
Кажется, я не ошиблась, и старик действительно не собирался делать мне поблажек. Я наспех глянула имеющиеся заявки и сверилась с журналом регистраций.
— Последний есть, — наконец получил ответ Варц.
— Он не забронирован?
— Вроде нет. Точно нет.
— Тогда поселишь его туда. И приберись там, прошлые жильцы не выбросили старые носки, ими завален весь номер!
Пока я ловила челюсть, он быстро оделся и ушел на мороз. Залаяли собаки, приветствуя хозяина. Отстраненно я задумалась: собаки охотничьи или так, дворняжки?
Я тут что, должна выполнять работу горничной, дежурной и еще Боги знают кого? Пообщавшись с Варцем, я уже не была уверена, что уеду с печатью. Для меня это равносильно отчислению.
Эмиль куда-то пропал — наверное, убежал к родителям или гулять. Я задумалась о том, кем вообще был этот мальчик. Сыном кого-то из постояльцев? Сыном или даже внуком Варца?
Отель представлял собой небольшой особняк, в два этажа, с чердаком и большим подвалом. В подвале, как это водилось издавна, хранили продукты и напитки. На чердаке — запасную мебель, хозяйственные товары, униформы и прочий хлам, нужный и не очень. На первом этаже располагались четыре одноместных номера, столовая, комната для отдыха, на втором — четыре двухместных, комната хозяина и небольшая кухонька для тех, кто предпочитал готовить сам. Впрочем, оснащение кухни едва ли соответствовало требованиям даже самого непритязательного охотника. Думаю, у загадочной поварихи Мары не было отказавшихся от питания.
Слава Трем Богам, что я владела магией. Иначе бы не вынесла уборки в комнате, которая выглядела так, будто там толпа студентов жила пару месяцев. Разбросанные и явно забытые вещи, огрызки яблок, обертки от различных продуктов, куски засохшего хлеба, дохлые мухи, несколько книг, хаотично разбросанные бумажки, пыль месячной давности и жутко грязная ванная комната. Все это я бы отмывала и убирала весь оставшийся день, не меньше. Магия, существенно осложнявшая жизнь во многих вопросах, на этот раз действительно помогла, и я справилась за час с небольшим. Комната не то чтобы сияла, но в ней можно было жить без опасения споткнуться и сломать себе что-нибудь. Костеря на чем свет стоит таких постояльцев и хозяев, их принимающих, я вытащила последний мешок мусора и, запыхавшись, присела отдохнуть на скамейку, что стояла в коридоре.
Недовольный вид Варца меня совсем не порадовал.
— Где ты ходишь, Сормат? — возмутился он. — Там скоро клиент приедет!
— Я убирала комнату для этого вашего клиента! — начала злиться я.
— Иди встречай его. Посели в номер. Потом сможешь поужинать.
— Вот спасибо, — буркнула я в спину уходящему старику.
Честное слово, если бы не эта печать, получил бы он у меня…
Клиентом оказался высокий статный мужчина. Седина чуть тронула его волосы, но возраст не сказался ни на лице, ни на руках, что было странно. Он смотрел без насмешки, спокойно, но почему-то я интуитивно поняла, что передо мной очень властный человек.
— Здравствуйте, — улыбнулась я. — Добро пожаловать. Вам нужна комната?
— Здравствуйте. — Голос у него оказался очень приятный. — Да, мне бы отдохнуть немного.
— Хорошо, сейчас зарегистрируемся, и провожу вас. — Я открыла журнал. — Как вас зовут?
— Рейбэк Сантиори.
— На какой период?
— На три дня. Решил взять небольшой отпуск. Отдохнуть от жены, от детей. Да и вообще от этой огромной семьи.
Он не был похож на человека, который так просто откровенничает с посторонними, но то ли я вызвала у него доверие, то ли вечер был такой ясный, лунный, располагающий к разговорам.
— Большая семья… Везет вам.
— Да, везет. — Он почему-то задумался. — Не всегда это ценишь, но вообще это довольно весело.
— Ваши ключи. — Я зачем-то протянула ему два комплекта. — Прошу за мной, я провожу вас в номер.
— Знаете, — сказал Рейбэк, проходя в дверь, — я только недавно нашел способ… сюда приезжать. Это того стоит, поверьте. У вас красивые места, приятные люди. Интересное место, целый незнакомый мир!
Приветливые люди? Это он не о Варце, часом? Вот уж приветливее не сыскать. Просто само обаяние.
Я распахнула дверь, прошла вперед, пытаясь зажечь свет, и почувствовала неладное — по моей ноге что-то ползло. Когда свет наконец вспыхнул, я заорала, увидев тучу черных пауков размером с хорошую ладонь. Они сновали туда-сюда по комнате, некоторые плели в углах паутину. Один паук сидел посреди кровати и нагло жрал мышь. Мышь! Я онемела от шока. Только что, буквально пять минут назад, я вылизала комнату. Мимо меня не мог пробежать не то что паук — таракан! А теперь целая стая мохнатых монстров заняла комнату, предназначенную клиенту.
— Слушайте, мы этого не планировали!
Рейбэк был поражен не меньше, чем я.
— Охотно верю, — хмыкнул мужчина. — Но мне хотелось бы спать одному, знаете ли.
— Я вас понимаю. — Паук карабкался по моей ноге, то и дело соскальзывая. — И я без понятия, как они здесь оказались.
— Что ж, они здесь. — Рейбэк усмехнулся. — Может, поменяете мне номер? Или у вас какой-то съезд… паучий?
— Это единственная свободная комната. Сейчас я их!..
— Сормат! — раздался зверский крик Варца.
Я наконец нашла в себе силы стряхнуть членистоногое создание.
— Какого демона здесь пауки делают?! — Варц был даже красный от злости.
Рейбэк поморщился:
— Да не поминайте вы демонов, ради ваших Богов. Ну пауки, что страшного-то?
— В моем отеле — пауки? — продолжал надрываться старик. — Эта девка тут всего полдня, а уже развела какую-то живность. Вон!
Я даже вздрогнула, понимая, что возражать и взывать к разуму бесполезно.
Мельком я взглянула на Рейбэка. Тот стоял, задумавшись, и рассматривал пауков.
— Вон, я сказал!
— Да погоди ты, — к моему удивлению, махнул рукой клиент. — Варц, ты что, не с той ноги сегодня встал? Пауков я уберу. Причину найду. Девка здесь ни при чем, она же их не таскала, да и завести за полдня не успела бы. Или ты думаешь, что она в чемодане их привезла?
— Да нет, — как-то сник Варц, — не думаю.
— Ну так и не ори, — посоветовал ему Рейбэк.
— Ладно, — проворчал старик. — Убедил.
И, немного подумав, шикнул на меня:
— Быстро иди ешь! Пока Мара не убрала со стола.
Мой желудок давно уже требовал чего-то съестного, а потому дважды повторять не пришлось. Я мгновенно выскочила из комнаты, все еще полной пауков. Напоследок, когда я пробегала мимо, Рейбэк мне подмигнул.
Уж не знал ли он, отчего там пауки появились?

Мара оказалась действительно приятной и щедрой женщиной. Я пришла последней на ужин, когда кухарка уже колдовала над грязной посудой, но все же удостоилась двойной порции макарон и котлет, помидорки и кекса с чаем. Слопав все в один присест, с удовольствием потянулась, мечтая поспать. И вспомнила, что вещи мои все еще находятся не в отведенном для них месте. На дворе — ночь, скользко, холодно, а я с чемоданом должна тащиться в домик прислуги. Нет, Варцу определенно стоит сделать ремонт в гостинице.
Мара собралась уходить, пришлось и мне покинуть столовую. Как я узнала, повариха жила не в домике, а в деревне неподалеку. На мой вопрос, как же женщина доберется до дому в такой темноте, она лишь рассмеялась, и я почувствовала себя настоящей городской неженкой. Действительно, что сложного дойти до леса с большой сумкой? Гораздо легче, нежели отбиться от Смилевых дружков на озере.
Однако тащить чемодан самой мне не пришлось. Едва я оделась и собралась было уходить, как столкнулась в дверях с новым постояльцем, который прогуливался по веранде. При виде Рейбэка, одетого лишь в рубашку, я невольно передернула плечами под своей шубкой.
— Давайте-ка я вам помогу, — сказал мужчина и взял мой чемодан.
— Спасибо.
Он нес тяжелый чемодан, даже не напрягаясь. На вид ему было лет пятьдесят, но мне казалось, что Рейбэк моложе, да и чувствовал он себя явно лучше, чем полагается в его возрасте. Мой отец, к примеру, давно уже перестал выходить из мастерской — замучили вечные простуды да радикулит.
— Варцу стоит пересмотреть свое обращение с персоналом, — сказал вдруг Рейбэк. — Он неплохой, но привык быть один. Эта гостиница раньше принадлежала его дочери, а теперь ему приходится самому со всем управляться.
— Дочь умерла? — спросила я.
— Да какой там! — Рейбэк махнул рукой. — Надоела ей жизнь в глуши, переехала в столицу. В театре играет. Она ведь неплохая девчонка, отца хотела забрать. А он ни в какую. Тошно ему здесь, но назло дочери работает.
— Странные люди. — Я покачала головой.
— Любой охотник был бы рад жить в этом домике. — Рейбэк поставил чемодан на ступеньки и забрал у меня ключи. — А вот прислуга — в основном молодые девочки, и им наверняка не по себе сюда возвращаться.
— Это точно. — Я поежилась.
Вокруг был лес, и сквозь ветви деревьев вдалеке виднелись огни отеля, настолько слабые, что даже мне, обладавшей зрением в полтора раза лучшим, нежели нормальное, было их плохо видно.
— Дейна, будьте осторожны, — предупредил Рейбэк. — Пауки обычно появляются там, где свирепствует нечисть. Если в лесу кто-то завелся, я его отловлю, но вдруг что-то случилось в доме? Молодые девушки для них — самые лакомые кусочки.
— Э-э-э, спасибо, — протянула я.
— Моя жена, — помолчав, неожиданно сказал Рейбэк, — младше меня на тридцать лет. Почти твоя ровесница. Она хочет быть ученым, много знать и уметь объяснять магические вещи обычными законами природы. Но даже Ксения говорит: «Не хочешь, чтобы укусили за задницу, читай знаки». Читайте знаки, Дейна.
— Спасайте задницу! — Я рассмеялась, а потом вдруг спросила: — Рейбэк, это нормально, когда нравятся мужчины старше тебя?
Он помолчал, прежде чем ответить.
— Всегда нравились?
— Да.
Мавич — ему было, кажется, сорок, он был папиным другом. Тевин — ему было тридцать семь, работал в городском управлении. Кэдерн… Сколько ему, кстати? Явно больше тридцати, но до сорока не дотягивает.
Я что, уже твердо решила, будто Кэдерн мне нравится?
— Дейна, это не нормально, но не так страшно, как может казаться. Советую наладить отношения с отцом, в этом причина. Но, может, просто тебе смотреть не на возраст, а на человека? В конце концов, тридцатилетний мужчина, живущий шестьдесят лет, и тридцатилетний мужчина, живущий двести лет, воспринимаются по-разному, но от того они не становятся мудрее, или лучше, или хуже. Просто попробуй удалить возраст из критериев, по которым оцениваешь мужчину. Как и многие другие. Поверь, лучше пятидесятилетний мужчина, любящий тебя, нежели молодой паренек, бьющий тебя и ни во что не ставящий. Я побывал и тем, и другим.
— Спасибо, — удивленно рассматривала неожиданного собеседника. — Вы со всеми о таком разговариваете?
— Нет. Мои способности позволяют понять, нужно говорить с человеком или нет. Ты, Дейна, нуждаешься, но, по-моему, не во мне.
— Еще бы понять в ком, — хмыкнула я.
— Поймешь, не беспокойся. Лучше прекрати думать об этом, просто живи. Поступай так, как велит душа, думай о последствиях и занимайся самокопанием в меру. Иначе пропустишь все самое интересное.
— Спасибо, — сказала я, имея в виду чемодан. — Дальше я, наверное, справлюсь.
— Давайте все же донесу до комнаты. Ночной лес — зрелище, бесспорно, прекрасное, но здесь слишком холодно.
— Вы необычайно добры. — Я усмехнулась.
— А вы, Дейна?
— Что?
— Вы не добры?
— Нет, — после секундного замешательства ответила я. — Я не так воспитана. Доброта — слабость.
— Вы так не считаете.
— Ну возможно… Но добрые люди меньше живут.
— Факт, — рассмеялся Рейбэк. — Вот и все. В комнату затащите? А то меня жена не поймет.
— Затащу. — Я рассматривала невзрачную обстановку большого полутемного коридора, в котором вдоль обеих стен тянулись хлипкие двери. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — попрощался Рейбэк. — Я сообщу, если найду причину, по которой нас навестили пауки.
Он ушел, оставив меня одну в комнате.
Ничего лишнего: кровать с тоненьким матрасом, небольшой шкаф, стол. Стул, тумба и полки — роскошь для такого места, как «Волчий угол». Слишком просто было бы, если б комната для прислуги имела все необходимое. Постельного белья я тоже не обнаружила. Что ж, мне приходилось ночевать там, где вовсе не было кровати.
Наспех соорудив подушку из теплого свитера, связанного мамой, я, укрывшись пледом, который зачем-то взяла из дома, заснула.
Было холодно, темно, страшно и одиноко. Равно как и последующие две недели.

Несколько дней Рейбэка вскоре превратились в неделю, потом в десять дней. Я искренне радовалась его присутствию, Варц словно бы уважал гостя больше остальных. При нем мне не так доставалось за каждый промах. А Рейбэку, видимо, было скучно. То время, что он не посвящал охоте, он проводил в холле, развлекая меня рассказами и подбадривая шутками.
Еще немного скрашивал северные холодные будни Эмиль. Он оказался хоть и хулиганом, но милым и непосредственным. К тому же, похоже, я ему понравилась. По крайней мере, именно мне он доверял все свои секреты, и жаловаться прибегал тоже ко мне.
Собственно, с него-то все и началось.
Я просто поинтересовалась, где его родители.
— Папа ушел на охоту, — грустно поведал мне Эмиль. — И не вернулся.
— Давно? — спросила я, пораженная известием.
— Две недели назад, — вздохнул мальчик. — Он хороший охотник. Его не могли съесть. Он в беде.
— Ты сообщил Варцу?
— Сообщил. — Эмиль шмыгнул носом. — Он сказал, что это не его проблемы.
Возмущенная и разъяренная видом плачущего мальчика, я направилась к Варцу.
Тот меня внимательно выслушал и выдал знаменательную фразу:
— Да насрать мне на его отца! Нет мозгов, так хоть бы и помер. Надо мальчишке — пусть сообщает, куда считает нужным, только у него все равно денег нет на поисковый отряд, как и у тебя, девка. Через три дня закончится их путевка, пускай готовится выметаться.
Засим Варц откланялся и ушел в неизвестном направлении.
— Доброй? Быть доброй? — после орала я на Рейбэка, впрочем понимая, что тот ни в чем не виноват. — Это с такими козлами я должна быть доброй?!
— Ох, Дейна, — покачал головой Рейбэк. — Варц, конечно, поступил жестоко. Но сама подумай: откуда у него средства на поиски? Он — старый человек.
— И это дает право выбрасывать ребенка на мороз?
— Нет, конечно, нет, — задумчиво проговорил Рейбэк. — Нужно что-то придумать.
— Что? На поиски идти опасно.
— Опасно, — согласился со мной мужчина. — Дай мне время. У нас есть три дня, так? За это время что-нибудь придумаю.
Скрепя сердце, я согласилась. Но все равно каждый раз вздрагивала, едва видела Эмиля. Каково потерять отца вот так глупо и жить в постоянном ожидании, что он вернется из леса?
И каково моей семье было потерять меня вот так глупо и ждать, что я вернусь, куда бы ни ушла?
К вечеру, когда гости разбрелись по комнатам, а я осталась на ночное дежурство, случилось еще кое-что. Приехал очередной клиент.
Вот уж не думала, что в таком месте бывает аншлаг. По моим представлениям, «Волчий угол» — последнее место, куда люди стремятся поехать отдохнуть. Но то ли остальная часть человечества считала иначе, то ли мне фатально не везло.
Как бы там ни было, ровно в половину второго ночи прозвенел звонок, входная дверь открылась и вместе со снежинками впустила Кэдерна Элвида.
— Здравствуйте, мне комнату на одного, пожалуйста. Моя фамилия Элвид, и я бронировал номер в начале декабря.
Я замерла. Отчасти из-за того, что впервые увидела ректора в неформальной обстановке, отчасти из-за того, что записи о его брони у меня не было, а номера все были заняты. Он не дал мне оценить собственное состояние.
— Дейна? — Ректор искренне удивился, узнав меня. — Что вы здесь делаете?
— П-практика, — пробормотала я, будучи не в силах пошевелиться.
— Ах, практика. Да, я читал, что вы куда-то далеко собрались, но не думал, что сюда. Мне нравится это место — тихое, спокойное, уютное. А вам?
— Э-э-э…
Он еще не знал, что спать ему негде.
— Скоро домой, да? Хочется?
— Х-хочется.
— Дейна, что такое? Вы на меня так смотрите…
— Господин Элвид, — я нашла в себе силы улыбнуться, — вы когда делали броню?
— Пятого декабря.
Мне даже не нужно было смотреть записи, я знала, что если броня Элвида и была когда-то зафиксирована, то давно уже канула в небытие. Варц не утруждал себя регулярным ведением журнала. Выбрасывая кучи ненужных листочков, я и предположить не могла, что кому-то не хватит номеров.
Кажется, мне светила незачтенная практика, отчисление и голодная смерть в итоге.
— Мне очень жаль, — я решила каяться, пока не сделала еще хуже, — но ваша броня не сохранилась.
— Жаль. — Кэдерн покачал головой. — Ну тогда просто поселите меня в свободный номер.
Я снова вздохнула. Получилось трагично.
— Дейна, — Кэдерн явно забеспокоился, — вы в порядке?
Ой, не о том он беспокоился.
— Да, со мной все хорошо, спасибо.
— Тогда дайте ключи. Я так устал…
— Свободных номеров нет, — выпалила я и зажмурилась.
Кэдерн посмотрел на меня, как на идиотку.
— То есть? — пока что он спрашивал вежливо.
— Все номера заняты, — повторила я. — Мне очень жаль.
— В том, что броня не сохранилась, виноваты вы? — после паузы спросил Элвид.
Молчание повисло в воздухе, но меня выдавал виноватый вид.
— И что мне теперь делать? — почти ласково спросил ректор. — Идти пешком домой? Ночевать в лесу? Что, Дейна, что?!
— Не знаю. — Я почти плакала. — Я не видела записи о бронировании! Я поселила туда… клиента.
— Это все, чем вы тут занимаетесь? Или оказываете еще какие услуги клиентам?
Я отпрянула, опрокинув со стола чашку с чаем. Она со звоном упала и разлетелась на множество мелких кусков. Из царапины на ноге пошла кровь.
— Что происходит? — раздался голос Варца.
Захотелось куда-нибудь провалиться и там навечно остаться. Перед тем как выкинуть меня с позором, он еще и публичный скандал устроит.
— Сормат! Ты что расколотила?
— Чашку, — пробормотала я, пытаясь собрать осколки в ладонь, и только сильнее порезалась.
— Неумеха! Еще один прокол, и я вышвырну тебя вон!
Шаги Варца затихли. Я вынырнула из-под стойки и посмотрела на все еще рассерженного Кэдерна.
— Это был хозяин отеля, — пояснила я. — Можете пойти к нему и все объяснить.
— Я хочу спать, Дейна. — Ректор не выглядел уставшим, но голос его звучал именно так. — Вы мне найдете место?
— Я не могу.
И тут до меня дошло.
— Ну разве что… в моей комнате, в домике для прислуги.
— Отлично, — с сарказмом произнес Кэдерн. — Домик для прислуги — всегда мечтал! Демон с вами, давайте.
— Вы сами доберетесь?
— Нет, вашу мать! Вы меня проводите, Сормат. Иначе я вам практику не зачту.
О! У меня что, еще оставались шансы?
Я резво выпрыгнула из-за стойки, не думая о том, что если вдруг Варц спустится проверить и не найдет меня — озвереет.
— Вы феномен, Сормат, — сказал ректор, когда мы шли к домику.
Его вещи неторопливо плыли по воздуху следом.
— Господин ректор, я действительно не знала, что вы бронировали место. Вы бы видели, как Варц ведет дела! Я едва разобралась в его записях.
— Судя по всему, он не очень-то доволен вашей работой, Дейна.
— Есть что-то, чем он доволен? — буркнула я.
— Магический туризм — ваша специальность. Учитесь находить с людьми общий язык, иначе мне придется подумать о вашем переводе.
— С Варцем общий язык найти невозможно, — возразила я. — Он невыносим! Если он узнает, что я напутала с номерами, он меня убьет и выставит вон без печати. Меня отчислят, я не найду хорошую работу, стану проституткой и умру от голода в каком-нибудь борделе. Вот.
Самой смешно стало, но я мужественно держалась, надеясь — умоляя, — что Элвид проникнется и не сдаст меня.
— Иными словами, вы хотите, чтобы я не рассказывал хозяину отеля о том, что мне приходится спать в домике для прислуги? Учитывая, что я еженедельно обедаю с императором?
Я вздрогнула и подавила искушение забросать ректора вопросами о правящей семье.
— Было бы мило с вашей стороны, — всего лишь пролепетала я.
— Мило! — Кэлдерн хмыкнул. — Вы, Сормат, чересчур самонадеянны. С какой стати я должен вновь выручать нерадивую студентку? От вас слишком много проблем.
— А от Смиля мало? — Я неожиданно почувствовала злость.
— Смиль не просил меня ему помочь.
— Он просил сразу отца.
— Это уже меня не касается. Дейна, вы представляете, о чем просите?
— Да ни о чем особенном я не прошу. Ну виновата. Что теперь, убить меня? Хорошо, поступайте, как знаете, пускай Варц узнает. Отчислят так отчислят!
— Стойте! — Кэдерн рассмеялся и ухватил меня за локоть. — Дейна, стойте! Я еще не высказал решение.
— А что, непонятно? — Я дернулась, но хватка не ослабла.
— Я прикрою вас перед Варцем. За одну небольшую услугу.
— Какую? — обрадовалась я.
Может, снова нужно помочь с канцелярией или там с документами…
— Поцелуй.
Нет, это не было похоже на канцелярию и документы.
— Что? — Я сделала вид, что не поняла.
— Вы меня поцелуете, и Варц ни о чем не узнает. Даю слово.
— А если не поцелую?
Многозначительно пожав плечами, Кэдерн пошел к домику. Я в недоумении следовала за ним.
Мне стало стыдно при виде неразобранных вещей и импровизированной постели.
— Это что, вы так живете? — Кэдерн скривился.
— Как умеем, так и живем. Проходите, располагайтесь. Я должна работать.
— А поцелуй? Или вы совсем не боитесь Варца?
Кэдерн ехидно улыбался.
Я закусила губу. Ректор смотрел на меня, не мигая. От этого взгляда хотелось бежать, чтобы, не дайте Боги, не выдать смущения.
— Что, сейчас? — буркнула я, мечтая провалиться сквозь землю.
— Сейчас, — подтвердил Кэдерн. — На сон грядущий, так сказать.
Он сам подошел близко-близко и наклонился. Дыхание согрело мои губы, но мужчина остановился, предоставляя право решающего шага мне.
— Вы же мой преподаватель, — прошептала я, и наши губы соприкоснулись, отчего по телу пробежала дрожь.
— Дейна, сейчас всем плевать на статусы и должности. К тому же я не предлагаю тебе ничего, просто прошу поцеловать. Можешь ты мужику простить маленькую слабость?
— Просто поцелуй?
Я почувствовала, как сильные руки меня обнимают. В последнем жесте сопротивления я выставила вперед руку, но это не помешало ему притянуть меня к себе.
— Будешь целовать?
Я почти решилась, но потом, вдруг чего-то испугавшись, отстранилась. Вернее, попыталась. Кэдерн не дал. Картинно закатив глаза, он сам поцеловал меня. В первый миг я замерла, не зная, как реагировать на горячие губы, на чужое дыхание и чуть двигающиеся руки, а потом тепло разлилось по телу, и постепенно я расслабилась, давая мужчине волю делать все, что он захочет, потому что почти ничего не соображала. Меня никогда так не целовали. Собственно, опыт-то мой был не таким уж и внушительным, скорее весьма и весьма скромным. Никогда еще у меня не было поцелуя со взрослым мужчиной, который так умело пользовался моей растерянностью, так нежно сжимал шею, прикусывая мою нижнюю губу зубами.
— Иди работай, — прошептал ректор, оторвавшись от меня. — А то Варц разозлится.
— Спокойной ночи. — Я отстранилась, чувствуя, как бьется сердце.
— Спокойной ночи, — чуть усмехнулся Кэдерн.
К счастью, остаток ночи прошел спокойно. Варц еще несколько раз спускался вниз, но, неизменно видя меня, прилежно исполняющую обязанности, уходил к себе без единого слова. Не считая легкой сонливости и тревожной атмосферы, в коей был виновен темный лес за окнами, ночное дежурство прошло хорошо. Чтобы мысли не возвращались постоянно к ректору, спящему в моем номере, и поцелую с ним, я взялась за книжку, которую как-то дал мне почитать Рейбэк.
— Я увлекаюсь историей, — сказал тогда он. — Но предпочитаю художественную подачу, а не сухие исторические трактаты, зачастую не имеющие ничего общего с действительностью. Гораздо лучше запоминается и принимается информация, облаченная в яркую оболочку.
Это была книга с простой обложкой, явно оригинальным рисунком художника или же очень умелой копией. Девушка с яркими красными волосами брела по серой, безжизненной пустыне, босыми ногами переступая с камня на камень. Ни названия, ни автора — просто картина, написанная грубыми мазками, и потемневшие от старости страницы. Я несколько дней не решалась ее начать читать, но все же открыла.
«Небо потемнело, а может, мое зрение помутилось, едва расписанный черными узорами листок лег в руку Фара. Он поклонился предсказателю, и, с запозданием вспомнив о традициях, я поспешно последовала его примеру. Старик смотрел на меня очень странно, я никогда не видела таких глаз. Вертикальные зрачки, ярко-зеленые, чуть поблескивающие глаза, от взгляда которых вдруг захотелось реветь белугой. Сейчас я понимаю, что уже тогда знала ответ, написанный на небольшом листке бумаги. Но в восемнадцать лет, наутро после первой брачной ночи с любимым мужем, не веришь предчувствию, шепчущему, что это конец, что жизнь, построенная ради маленького существа, живущего под сердцем, оказывается не нужна и должна быть принесена на алтарь общественного долга».
Я пока не понимала, о чем пишет неизвестный автор и действительно ли это дневник неизвестной девушки. Возможно, книга была лишь отражением какого-то времени, показанным читателю через переживания молодой героини.
Одно было ясно: автор описывал древний обряд предсказания наследников, который проходили все потомки правителей и высших слоев общества. Наутро после свадьбы, в минуты рассвета, приходил Старейшина и давал взволнованным супругам пророчество, содержащее информацию о наследниках, предназначенных супругам.
Чаще всего пророчат двоих детей, тем самым отдавая дань высокой детской смертности. Иногда пророчат трех, примерно в пяти процентах случаев. Некоторые, в основном высшая знать, довольствуются одним ребенком, который часто становится залогом верности вельможи. Совсем редко (при моей жизни такого не было ни разу) листочек оказывается пустой, что означает невозможность иметь детей.
Получив такое предсказание, супруги могут безбоязненно завести то количество детей, что указано в пророчестве, не будет ни осложнений, ни угроз, ни болезней. И все отпрыски гарантированно доживут до двадцати лет — магического совершеннолетия и возраста расцвета родовой магии. Матери, ослушавшиеся пророчества, обычно погибали, а дети не доживали до совершеннолетия.
Я не могла себе представить горе родителей, получивших пустой лист с предсказаниями, и, кажется, начала догадываться, о чем дальше пойдет повествование.
«Фар протянул мне этот листок; в глазах мужа я увидела любовь и надежду. Едва нашла в себе силы улыбнуться, так сильно сердце сжалось от предчувствия, от этого чертова предчувствия!
— Мадлен, — Фар погладил меня по щеке. — Прочти, любимая.
Он был так уверен в нашем счастье, что мои глаза наполнились слезами. Я развернула листок, почему-то смертельно боясь, что замысловатые узоры вспыхнут красным.
— Мадлен… — Фар побледнел, увидев мою реакцию. — Что там?
Листок выпал из моих рук. Черный и пустой, он означал скорую смерть матери, даже не успевшей зачать дитя. Сколько их могло быть на этом листке, прежде чем Старейшины предрекли мне смерть?»
О такой возможности исхода я слышала, но не знала, что когда-либо черный листок был передан. Вымысел? По идее герои книги должны быть из знатного рода, и информацию о них можно было найти в архивах. Правда, если автор хоть немного умен, он наверняка изменил имена.
«Боги, почему вы не послали мне одно дитя? Я бы его воспитала и ослушаться не посмела. Почему не послали белый лист? Я бы смирилась, приняла судьбу, отдав жизнь для вас, для общего блага. Фар… Доведется ли мне увидеть его новую избранницу, или я сгорю раньше, чем она ступит на порог замка?»
Не выдержав, я расплакалась. Не книга потрясла меня, хотя о подобном доселе я не слыхала. Страдания неизвестной женщины — ничто для читателя, лишь временная печаль.
Просто я вспомнила, что маме пророчили двоих детей. И она умерла, родив меня. Я — третья, не благословленная Старейшинами. И по всем законам я должна буду умереть еще до достижения двадцатилетия.

Физическая работа порой так не изматывает, как сильные эмоции. Когда прошел первый испуг и позорное желание маленькой девочки побежать к могущественному отцу-императору, я твердо вознамерилась узнать как можно больше о таких же, как я. Это редкость — не благословленные дети, но все же в истории было несколько случаев. Не мешало бы сходить в Архив, но для этого сначала надо было вернуться с практики и постараться не вылететь из университета. Я усилием воли загнала страх и все мысли об этом подальше. Что толку изводить себя страданиями, если реальная возможность что-то сделать лишь неясно маячит вдалеке?
Я пришла (вернее будет сказать, приползла) в свою комнату, когда уже рассвело. С опухшими от слез и недосыпа глазами, искусанными губами и взъерошенными волосами. Видок был — я успела поглядеть на себя в большое зеркало, висевшее в коридоре, — не очень.
Кэдерн спал на моей кровати, в одних штанах, не укрывшись даже пледом. Настроение было не то, чтобы думать о мужчинах, но я отметила спортивный торс ректора. Он явно много времени уделял тренировкам, хотя я никогда не видела его в спортивном зале или на турниках. У таких, как Кэдерн, наверное, есть личные тренеры.
— Можно я посплю? — жалобно и очень тихо попросила я, мечтая только о том, чтобы лечь и закрыть глаза.
Ректор мгновенно проснулся.
— Дейна? — Сонный, он выглядел забавно. — Что такое?
— Я устала. Господин ректор, можно я лягу спать?
Он увидел в моих глазах что-то, что заставило его резко вскочить и буквально силой уложить меня в кровать, завернув в плед.
— Дейна, что случилось? — спросил он.
— Ничего, — прошептала я. — Устала. Я немного посплю.
Я заснула, чувствуя, как меня укладывают удобнее.
Пробуждение было быстрым. Стало ощутимо легче, по крайней мере, усталость уже не чувствовалась, да и настроение было куда лучше, чем утром. За окном уже стемнело, очевидно, я пропустила все приемы пищи и теперь останусь голодной.
— И часто у вас, Сормат, бывает такое? — раздался голос откуда-то сбоку.
Не желая шевелиться, я скосила глаза. Ректор, за неимением стульев и кресел, сидел прямо на столе и что-то писал в большом блокноте. От внимательного взгляда медных глаз мне стало не по себе.
— Какое? — Голос у меня был сиплый.
— Обмороки.
— Я не падала в обморок. Я просто устала после ночного дежурства и очень хотела спать.
— Дейна… — Кэдерн снова закатил глаза.
Когда-нибудь я его убью!
— Что?
— Я могу отличить обморок от простого желания лечь спать. Вы едва дошли до комнаты.
Он, не мигая, уставился на меня, и мне показалось, будто у меня волосы на затылке пошевелились.
— Я был на войне, Дейна. Я видел, как люди падали в такие обмороки от переизбытка эмоций, от нежелания воспринимать реальность. Если бы не мое заклинание, вы бы чувствовали себя гораздо хуже, нежели сейчас.
Я молчала, ошарашенно глядя на ректора. Заклинание? Я что, действительно была в таком состоянии?
— Вы вообще что здесь делаете? — Не найдя что ответить, я решила сменить тему. — Почему вы не уехали?
— Прости? — Кэдерн недоуменно уставился на меня.
И почему он постоянно путает, обращаясь ко мне, «ты» с «вы»?
— Ну я думала, вы уедете, переночевав, — ответила я. — Номеров же нет.
— Сормат! Я что, по-вашему, приехал сюда из-за вас? Я дождусь свободного номера, оплачу его и проведу свои  каникулы, ясно вам?
— Что?! — Я, забыв о слабости, вскочила. — Вы что, здесь жить собираетесь?
— Почему нет? — удивился ректор. — Комната, конечно, не ахти, но…
— А ничего, что здесь я?
— Ничего. — Кэдерн лениво пожал плечами. — Ты мне не мешаешь, оставайся.
— А спать мы по очереди должны? — Меня возмущало спокойное лицо ректора и его пренебрежительный тон.
— Ты предпочитаешь вместе? — многозначительно усмехнулся Кэдерн. — Учти, Сормат, я — взрослый мужик и не ограничусь поцелуями.
Я покраснела. Обычно, смущаясь, я злилась.
— Господин Элвид, а как отреагирует император, узнав, какие у ректора отношения со студенткой? — Я наслаждалась видом замершего от неожиданности Кэдерна.
— Госпожа Сормат, а как отреагирует Варц, узнав, какие у его сотрудницы отношения с преподавателем, которому был положен отдельный номер? — нашелся Кэдерн.
Крыть было нечем. Я обиженно отвернулась.
— Я спасаю тебя, Дейна, — прошептал он мне на ухо. — И твою практику. Будь благоразумной.
И легонько чмокнул в шею.
«Нигде нет таких звезд, как в Арулте. Ими усыпано все небо. Когда-то Фар подарил мне синее платье, расшитое бриллиантами, оно осталось в том месте, которое домом я назвать больше не могу. Я уходила на глазах всего замка, под ехидные смешки прислуги. Я уходила, видя приготовления к помолвке принца, но — самое главное — я уходила, видя темную и хорошо знакомую фигуру Фара, отвернувшегося от окна.
— Прощай, Мадлен, — проговорила императрица холодно. — Легкой смерти!
Я вздрогнула от этих слов. Никогда не слышала, как прощаются с обреченными. Я хоть и не была предназначена в жертву, все же удостоилась чести быть награжденной, как и те, кому на долю выпала красивая и почетная смерть.
Я глянула в последний раз на знакомый замок, который вовсю готовился к празднику. Фар и Виренея — будущие принц и его супруга.
Впереди простиралась дорога».
— Здесь совсем нет картинок, — прозвенел мальчишеский голос прямо у меня над ухом.
Я вздрогнула и уронила книгу.
— Эмиль, ты меня напугал! — воскликнула я.
— Прости, — вздохнуло дите. — Можно я рядом посижу?
Я кивнула, убирая со скамейки сумку. Несмотря на вечерний мороз и нарастающий голод, я читала, не желая возвращаться в комнату. В сумке были припрятаны печенья и какие-то яблоки, но, что важнее, в комнате был спрятан Кэдерн, а его ехидные реплики я слушать не хотела. И как я умудрилась нарваться на него только по прошествии стольких лет обучения? Почему именно за неделю до зимних каникул этот мужчина сделал столько вещей, одновременно волнующих и возмутительных, что совсем вывел меня из состояния равновесия?
— Что случилось? — спросила я, заметив, что Эмиль какой-то грустный.
— Варц сказал, что мне скоро уезжать, — засопел мальчик. — А папы нет. Я думал, он заберет меня. Вернется. А его все нет и нет.
— У тебя есть дом?
Эмиль покачал головой.
— Мы с папой вдвоем жили, мама умерла. Мы часто ездили на охоту зимой.
Я машинально погладила мальчика по голове. Бедный ребенок, остался совсем один. Чертовы родители! До какой степени нужно быть идиотом, чтобы подвергать себя опасности, пока ребенок один, в номере, оплаченном на несколько недель, без денег и близких.
— Эмиль, я попробую тебе помочь, — наконец сказала я. — Пока не знаю как. Но попробую что-нибудь придумать.
— Ты найдешь моего папу? — На лице Эмиля появилось наивное выражение ребенка, верящего в волхвов, приносящих подарки на зимнее Солнцестояние.
— Не знаю. У нас еще есть немного времени, придумаем. — Я успокаивала его, совершенно не представляя, как помочь. — Иди в дом, Эмиль. Холодно.
Действительно холодало. После Нового года всегда морозы ударяли, даже в нашем мягком климате. А уж здесь тем более. Самая благодать для снеговиков и ледяных горок. Жаль только, Варца не особенно заботит досуг тех гостей, которые не имеют к охоте непосредственного отношения. А вот я бы с удовольствием вспомнила дворовое детство, когда редко какой зимний день обходился без игр на свежем воздухе.
Едва Эмиль ушел, я задумалась. Искать отца — не выход, слишком опасно, да и не по моим силам дельце. Оставалось только найти мальчику приют, чтобы не умер на улице. Как назло, в голову ничего не приходило. Рейбэк обещал помочь, но он, как некстати, ушел на несколько дней в лес, а потому посоветовать ничего не мог.
Медленно я побрела к домику. Есть хотелось сильно, да и холод пробрался под теплую куртку. Не хватало еще заболеть, скоро домой ехать.
По пути я встретила Кэдерна, бодро шагающего в сторону гостиницы.
— Привет, — улыбнулся он.
— Вы чего так разгуливаете? — Несмотря на решение не затевать новый скандал, я не выдержала. — Варц увидит — убьет!
— Спокойно! — Ректор примирительно поднял руки. — Один из постояльцев съехал. Я разыграл небольшой спектакль, и меня поселили в свободный номер. Так что можешь не бояться за свою кровать.
— Вот как, — пробормотала я, сердясь уже на себя за невольное разочарование.
— Дейна, все хорошо? Ты выглядишь расстроенной.
— Просто здесь есть мальчик, — ответила я. — Эмиль. У него большие проблемы…
— Стоп! — Ректор заставил меня замолчать. — Идем ко мне в номер. Ты ничего не ела, а у меня есть возможность тебя накормить. Заодно и поговорим.
Я замешкалась в сомнении.
— Ну же, Дейна! — настаивал Элвид. — Идем!
А потом решилась. Все-таки надо же было что-то съесть, а Мара наверняка уже ушла.
— Садись, — скомандовал ректор, едва мы оказались в номере. — Замерзла?
— Немного.
— Тогда освобождай стол, я схожу на кухню.
— А вам можно? — Я удивленно подняла глаза на Кэдерна.
— Мне, Сормат, можно все, — непривычно мягко ответил он.
Улыбаясь, как дурочка, я освобождала стол от блокнотов и книг Кэдерна, которые он уже успел разложить.
Через полчаса на этом самом столе появилось мясо с овощами, фруктовый салат, пирожные и два бокала красного вина. На мой удивленный взгляд и замечание, что на кухне у Варца двухсотлетнее вино, приготовленное без применения магии, точно не сыскать, ректор предпочел не отвечать. Я присвистнула — магия созидания доступна избранным и самым сильным. Кэдерн был явно из высших кругов, и это еще один повод не поддаваться его обаянию.
— Выкладывай, — сказал ректор, когда мы перешли к салату. — Что там с мальчиком?
И я рассказала ему все, что знала. И о том, что Эмилю некуда идти, и о том, что Варц вот-вот выставит мальчика на улицу.
— Я смотрю, ваш Варц — тот еще красавец, — нахмурился Кэдерн. — Доброе у него сердце, ничего не скажешь.
— Рейбэк его оправдывает, — заметила я. — Но Эмиля жалко. Куда он пойдет?
— В приют, — просто ответил Кэдерн. — Увы, он не первый, оставшийся без родителей. Приюты… несовершенны, но альтернативы им нет. При всех замечательных качествах нашего императора, он так и не смог навести порядок в приютах.
Я вздрогнула.
— Почему вы сказали в прошедшем времени? Император вроде жив-здоров.
— Его время правления подходит к концу, Дейна, — покачал головой Кэдерн. — Скоро он передаст власть Жозетт.
Я едва удержалась, чтобы не скривиться. Стерва императорская эта Жозетт, даром что сестра мне.
Кстати, странно, что власть у нас может передаваться женщинам. С порядками-то Старейшин…
Тяжелый вздох вырвался у меня. Бедный ребенок, в приют пойдет. Это, конечно, лучше, чем на улице остаться, но все же страшно. Мне в свое время повезло: добрые люди приютили, обогрели, да на воспитание взяли. Бедные были, а дали необходимое. Иногда меня мучили наивные мечты — вернуться к отцу, отблагодарить приемных родителей, чтоб до конца своих дней не знали нужды ни в чем. Но едва я представляла свое возвращение, вспоминался и Карнатар Вирне. К встрече с ним я не была готова — эта уверенность окончательно окрепла, когда я узнала, кем приходится ему Смиль, — и не буду готова никогда.
Страх восьмилетней Дейнатары трансформировался в страх девятнадцатилетней Дейны.
— Знаешь, — Кэдерн отставил пустую тарелку, — жалко парня, без отца остался. Попробуем помочь.
Он как-то озорно улыбнулся.
— Как?
— Есть у меня идея. Поищем его отца… Отдыхай, Дейна. А мне надо пару писем отправить.
Я поднялась, чтобы отправиться в свой номер, но Кэдерн меня остановил.
— Побудь здесь, пожалуйста, — серьезно попросил он.
— Я могу отдыхать и у себя.
— Дейна, — вздохнул Кэдерн, — твоя комната для жилья непригодна, а у меня есть одеяло.
— Господин ректор, можно я пойду к себе?
— Нет. Это не обсуждается. — И дверь захлопнулась.
Растерянная, я села на кровать. Поразительный мужчина!
«Меня преследовал не только страх. Постоянно присутствовал какой-то нездоровый интерес. Как я умру? Где? Больно ли будет? Это будет быстро или медленно?
Ожидание конца изнуряло так, как не могли измотать дорога и тоска по Фару. Ночами, лежа на холодной земле, я упивалась видениями — а может, это были сны, — в которых снова была в замке.
— Фар, — шептала я, и в каждом облаке мне виделись его черты.
В одних снах он просил прощения, в других — радовался новой невесте, разворачивал счастливое предсказание и улыбался. Я вставала, захлебываясь слезами, и смотрела на Облачную Гору, которая предрекла мне смерть. Она виднелась вдалеке.
— За что?! — кричала я, спугивая стайку маленьких птичек.
Драматический жест, пошло и наигранно. Ярость, взметнувшуюся внутри, нельзя было унять криком. Она требовала крови, требовала расплаты, требовала забрать жизни тех, кто обрек меня на такую судьбу.
Пошатываясь, я встала.
Когда есть цель, идти проще. Моей целью отныне была Облачная Гора».
Я поежилась. Облачная Гора — место священное, обитель Старейшин и послушников. Удивительно, что Мадлен решилась на такой поступок, как попытку взойти на гору. Отчаяние, конечно, толкает еще и не на такие действия, но все же…
Я отложила книгу в сторону. Тяжелое чтиво. Обычно мы не говорим о пророчествах и ослушавшихся, сама мысль об этом противоестественна, так крепко во мне засели традиции.
Я знала, что Мадлен приблизилась к разгадке, и хотела оттянуть момент истины.
Да уж, вымысел это или нет, но автору отлично удалось показать события. Надо будет узнать у Рейбэка, кто автор произведения. Пополню свою небольшую коллекцию книг.
Я услышала голоса, доносившиеся с лестницы, и с любопытством прислушалась. Гости Варца не имели обычая шумно себя вести, по большей части они предпочитали сидеть в номерах. К тому же мне показалось, что я различила голос Кэдерна.
— Кэд, ты идиот! — Дверь распахнулась, и на пороге появился высокий светловолосый парень.
Мы молча уставились друг на друга.
— Ого! — произнес он.
За ним показалась чья-то рыжая голова.
— Кэд, это нам?
Второй парень нагло улыбнулся мне. Кэдерн прошел вперед, оттеснив парней в коридор.
— Нет, не вам, — буркнул он.
— Тебе? — тут же среагировал рыжий.
— Ан, прекрати. — Кэдерн поморщился. — Она моя студентка.
— Так это у тебя студентки такие? — поразился светловолосый. — Может, махнемся универами, а, приятель?
— Дейна, — Кэдерн повернулся ко мне, — не обращай на них внимания, у них еще подростковый возраст не закончился. Это мои друзья, Антаф и Витар.
— Очень приятно, — пробормотала я.
И тут до меня дошло.
— Вы тоже ректоры?!
— Арултинский, — ухмыльнулся рыжий Антаф.
— Северный Боевой, — кивнул Витар.
— А на каком курсе вы, Дейна? — спросил Антаф.
Я не успела ответить — ректор достаточно неласково оттеснил меня в сторону.
— Мы делом займемся или вы будете дальше болтать?
— Делом? Мы? — захохотал Витар. — Нет, приятель, вчетвером — это не ко мне. Развлекайся с Дейни сам, я лучше подожду итогового ужина.
— Тебе лишь бы пожрать, — хмыкнул Антаф.
— Хватит! — Кэдерн выглядел взбешенным.
— Ладно-ладно! — Рыжий испуганно отступил назад. — Ты так не нервничай, Кэд.
— Они помогут нам найти отца Эмиля, — пояснил Кэдерн мне. — Или хотя бы узнать, что с ним случилось.
— Кэд, ты невыносим. — Витар поморщился. — Мы не виделись полгода, а оказывается, что о дружбе ты вспоминаешь, только когда тебе что-то надо. Скотина ты.
— Вы мои должники. — Кэдерн как-то угрожающе это произнес, я даже поежилась.
— Это правда, — скорбно вздохнул Антаф. — Я увел у него подружку.
— А я ему денег должен, — подхватил Витар.
— А ты чем провинилась, красотка? — Рыжий подмигнул мне.
— Э-э-э…
Кэдерн наконец рассмеялся.
— Вы невыносимы, — произнес ректор. — Дейна, не слушай этих идиотов. Они слишком много болтают, но маги прекрасные. Мы отыщем отца Эмиля.
— Или то, что от него осталось, — жизнерадостно заметил Антаф.
Я вздрогнула.
— Дейна, не слушай этого идиота! — воскликнул Витар. — И держись от него подальше. Таким хорошеньким студенткам слишком опасно оставаться рядом с ним.
— Витар! — Кэдерн закатил глаза.
— Что «Витар»? — удивился тот. — Вспомни красотку Реену. Кто соблазнил студентку самым подлым образом?
Я покраснела.
— Она была выпускницей, — прорычал Кэдерн.
— Да какая разница! — хором откликнулись парни.
Мне они понравились. Веселые, непосредственные, обаятельные и очень симпатичные. С виду и не скажешь, что главы высших магических учебных заведений.
— Все, пошутили, и хватит, — наконец сказал Антаф. — Выкладывайте, что случилось.
Получив одобрительный кивок Кэдерна, я начала рассказывать.

Антаф склонился над картой, Витар неспешно пил чай, а Кэдерн что-то писал в блокноте, изредка поглядывая на меня.
— В принципе ничего сложного, — подытожил Антаф. — Из опасных мест болото да какие-то овраги.
— А звери? — спросила я. — Вы их не боитесь?
— Дейна, они отличные маги, — ответил Кэдерн. — Звери — ерунда.
— Хорошо. — Я кивнула. — И когда вы начнете искать отца Эмиля?
— Сейчас, — снова хором откликнулись ректоры.
— Ночь на дворе!
— Вот именно! — воскликнул Витар. — Не надо привлекать внимание. Мы все-таки не последние люди в империи.
Я и забыла, что ректоры отчитываются перед императором. Каждый из этих парней не далее как в прошлые выходные видел моего отца, в то время как я не знала о нем почти ничего уже одиннадцать лет. Странное ощущение…
— Пошли, — скомандовал Кэдерн. — Иначе до рассвета можем не успеть. Дейна, сиди здесь.
— Что? Я с вами!
— Нет, — ректор покачал головой, — за тебя я отвечать не хочу, сиди здесь. Я буду давать тебе знать, как идут дела.
— Но… — Я лихорадочно искала аргументы.
Что-то во взгляде Кэдерна не давало мне спорить дальше.
— Пожалуйста, Дейна, — мягко попросил он. — Я помогу Эмилю, но ты не лезь. Ты хорошая девочка, не подвергай себя опасности.
Я медленно кивнула, глядя в его глаза. По телу разливалось приятное тепло. «Хорошая девочка» — не самый лучший комплимент, но определенно приятный.
Они ушли, оставив меня в одиночестве ждать результатов. Мелькнула мысль отправиться к Эмилю, но я тут же отмела эту идею — незачем было обнадеживать мальчика раньше времени. Может статься, отца вообще не найдут. У ребенка будет и крыша над головой, и кров, но вот семья окажется потерянной безвозвратно.
Я вновь вернулась к книге. Читать особенно не хотелось, но это помогало отвлечься от странного волнения, которое я испытывала. Волнение за Кэдерна? Вот не хватало!
«Облачная Гора была в трех днях пути. Я не знала, отведено мне столько времени или нет, но упорно шла вперед, экономя припасы. От прежней красавицы Мадлен, наверное, не осталось и следа. Ох, Фар, видел бы он, во что превратилась его жена! Бывшая…
Я не винила Фара. Он принц, а этот титул накладывает обязательства. Втайне я надеялась, что он встретит со мной конец, останется вдовцом, но понимала, что такие надежды не бессмысленны даже — кощунственны.
Но я хотела жить, пусть и без него. Хотела дышать, видеть небо, чувствовать прохладу леса. Скольких вещей я не понимала, живя ради самой себя, скольких чувств не испытывала! Сейчас, зная, что в любой момент могу угаснуть, я, как никогда ранее, чувствую себя живой. Наслаждаюсь каждым мгновением, гоня прочь боль, рвущуюся из груди».
Рейбэк собирался уезжать. А это значит, что книгу придется вернуть. Хорошо бы все-таки узнать автора, чтобы найти копию. Интересная история Мадлен. Фар, конечно, форменный козел, вышвырнул умирающую жену из дома, и тут же в койку с новой невестой. С другой стороны, я мало знала о традициях правящих домов. Может, все не так однозначно.
— Дейна, — из-за двери раздался шепот Эмиля. — Дейна!
Я отворила дверь. Мальчик выглядел бледным и испуганным.
— Дейна! Тебя дядя зовет.
— Что? — удивилась я. — Какой дядя?
— Который недавно приехал, этот номер снял. Он сказал, что нашел папу, но ему нужна твоя помощь.
Кэдерн? Демон, он же говорил, что свяжется со мной! Это он Эмиля имел в виду?!
Я быстро схватила куртку и велела:
— Веди!

Лес, темный и непролазный, должен был пугать, но почему-то лишь настораживал. Эмиль как ни в чем не бывало шагал следом и, кажется, не особенно волновался. Его ректор защитой, что ли, снабдил? Мальчик явно знал, куда идет, и выглядел уверенным.
Мы отошли не так уж и далеко. Огни гостиницы скрылись за деревьями, но совсем уж непроглядной тьмы не было.
— Что с твоим отцом? — спросила я, боясь услышать страшный ответ.
— Он упал и сломал ногу, — печально отозвался Эмиль. — Ему очень плохо, он несколько дней не ел. Он замерз.
— Кошмар. — Я поежилась. — Он выживет?
— Если покушает — да, — отозвался Эмиль.
Он резко остановился, вглядываясь в чащу.
— Вот, это там.
Мальчик поднял руку и указал на что-то темное, видневшееся вдали.
— Что это? — не поняла я.
— Что-то вроде пещеры, — сказал Эмиль. — Папа сказал, там была лежанка медведя.
Ох уж эти охотники! Зря, что ли, каждый год выпускаются брошюры, в которых ясно написано: «На медведей охотиться запрещено!» О чем этот идиот думал? Хотел сына оставить сиротой?
— Дейна, — жалобно позвал Эмиль, — там папа. Идем!
Он взял меня за руку и повел к пещере. Я вздрогнула, когда через карман куртки мне обожгло бедро. Почему-то украдкой я достала чуть дымящуюся записку и развернула. Буквы светились, позволяя читать даже в темноте. Едва до меня дошел смысл слов, я похолодела.
Вляпалась.

А Эмиль тащил меня в пещеру, где, как я уже поняла, ни Кэдерна, ни отца мальчика не было.
Я усмехнулась. Лес — он чем примечателен? Тем, что немноголюден. А значит, принцессу Дейнатару во мне сможет распознать разве что коряга, но секрет хранить будет верно. Можно и пошалить, тем более что родовая магия давно рвалась на волю. Так сказать, магическая разрядка.
— Быстрее, Дейна! — Эмиль то ли притворялся, то ли действительно верил, что в пещере его отец.
Потянуло сыростью и чем-то неприятным. Под ногами хрустели белые ветки, в которых я узнала косточки мелких животных. В углу, вздрогнув, заметила человеческий череп.
Всюду сидели пауки: на стенах, на полу, на каких-то хаотично наваленных ветках, на костях. Их маленькие блестящие глазки, казалось, следили за мной, а Эмиль шагал как ни в чем не бывало. И что-то в его походке давало мне повод думать, что он знает, куда меня ведет.
— Отец, — мальчик вдруг остановился, — я привел девушку.
В темноте пещеры что-то пошевелилось. Меня передернуло, когда на свет луны выполз огромный паук, весь покрытый черной лоснящейся шерстью. Его жвалы мерзко шевелились, а тело мелко подрагивало.
— Ух ты! — обалдело проговорила я. — Какой большой паук!
— Отец, — Эмиль шагнул вперед, — ее зовут Дейна, она молода и здорова.
— Я вижу.
— Ты умеешь говорить? — Я добавила парочку крепких словечек.
Ругаться меня в свое время научила бабушка, и в определенные моменты я могла перещеголять бывалых моряков.
— Молчи, человеческая женщина! — приказал паук.
Голос у него был бархатистый, под стать лапам и телу. Неприятный голос.
— Сам молчи, — обиделась я. — Ты вообще кто? Пауки не разговаривают.
Он возбужденно щелкнул жвалами. Эмиль испуганно попятился.
— А ты — мелкий пакостник, — сообщила я мальчику. — Я тебе помочь хотела, а ты…
— Вы, люди, часто ведетесь на подобные трюки, — произнес паук. — Мне нравятся ваши добрые сердца.
— Это ты сейчас фигурально выразился, я надеюсь?
Паук не ответил. Эмиль ушел в глубь пещеры и забрался в кокон из паутины, сплетенный как раз ему по размеру.
Эх, жаль, нечистология только в следующем семестре будет! Знать бы еще, что это за тварь.
— Я даю тебе выбор, человеческая женщина. Ты можешь выносить моего детеныша или послужить едой для меня и моих детей.
— Зама-а-анчиво, — протянула я. — Нелегкий выбор.
Вспыхнуло серебряное пламя, и один из маленьких паучат с писком обуглился в мгновение ока.
— Я настаиваю на пересмотре условий, — сообщила я обалдевшему пауку. — Потому что рожать тебе детей и быть едой категорически не хочу.
— Лучше бы тебе добровольно сдаться, ведьма. Моим детям нет числа, они выбрали тебя.
— А, так пауки в комнате Рейбэка — твоя работа? Меня, мой мохнатый друг, чуть с работы не выгнали из-за твоих детей. Воспитывал бы ты их.
— Я даю последний шанс…
— Дейна!
Я обернулась и увидела Рейбэка, который отпихнул ногой нескольких паучат и подскочил ко мне.
— Ты какого демона забыла в этой пещере?!
— Эмиль, скотина, помогает этому, — я кивнула на паука. — Заманил.
— Так, быстро идем отсюда!
— Никуда вы не пойдете! — Паук гневно дернул лапами.
— Пошел ты, — буркнул Рейбэк, и с жутким грохотом с потолка посыпались камни.
Камнями завалило ту часть пещеры, где был Эмиль, и я не видела, выжил он или нет. Вокруг заметались пауки, их было целое полчище! Были те, что покрупнее, сантиметров тридцать в высоту, были совсем маленькие. Меня передернуло от отвращения. Рейбэк схватил меня за руку и буквально выволок из пещеры.
Вспыхнуло еще раз, и потолок пещеры, а им служил большой плоский камень, обвалился. Из-под него потекла противная жижа. Я брезгливо поморщилась.
— Совсем глупая? — Рейбэк выругался. — Надо же было залезть! Я эту тварь три дня выслеживал, не мог поймать. И то осторожничал, а ты вот так просто полезла.
Я не стала говорить ему, что, наверное, справилась бы без посторонней помощи. Чуть подумав, я все же согласилась — было глупо. Пусть паук не самое страшное существо на свете, но ведь в пещере могла оказаться любая тварь. И я в качестве обеда — не такая уж невозможная вещь.
— Вы как здесь оказались? — спросила я Рейбэка, когда мы шли обратно к отелю.
— Я уезжаю. Хотел попрощаться, захожу к тебе — там твой ректор. В шоке стоит. Говорит, ты куда-то ушла, он тебе отправил послание, но ответа не было. Они наткнулись на прошлых жертв паука, высосанных досуха. И решили, что одна из жертв — отец Эмиля.
Я вспомнила записку. «Мы нашли отца Эмиля. Возвращаемся в отель» .
— Когда я понял, что тебя понесло в лес, решил найти. Это был единственный квадрат, который я не обследовал, так что, считай, тебе повезло.
— Нашли отца? — поразилась я. — Эмиль назвал отцом паука.
— Вероятнее всего, нашли какого-то охотника, которого приняли за отца мальчика. С кем-то же он приехал в гостиницу, — отозвался мужчина.
— Кэдерн очень злой? — Я закусила губу.
— Очень, — подтвердил Рейбэк. — Сильнее некуда. Если ты с ним еще не спишь, то придется.
Я покраснела. А мужчина рассмеялся:
— Да я шучу, расслабься.
— Шуточки у вас, — буркнула я. — Значит, уезжаете?
— Пора, — вздохнул Рейбэк. — Дома жена, сын. Нельзя надолго отлучаться. Мы первого ребенка потеряли, она еще не может долго быть одна.
— Сочувствую, — пробормотала я и вдруг вспомнила о книге. — Ой! Погодите, у меня ваша книга! Я еще не дочитала, но верну. Вы мне только автора скажите, я копию найду.
— У нее нет копии, — покачал головой Рейбэк. — Оставь себе. Я все равно не смогу ее взять с собой.
— Она дорогая.
— Она дорога тому, кто понимает, о чем она. У меня свои книги, Дейна, ваши мне ни к чему. А тебе ведь нравится, да?
— Нравится? — Я задумалась. — Не может нравиться, но дочитать я обязана.
Показались огни отеля и домика прислуги.
— Верное решение. — Рейбэк чуть улыбнулся. — Удачи, Дейна. Я не пойду к этому Кэдерну Элвиду, пойду собираться. Постарайся быть осторожной, хорошо?
— Хорошо. Спасибо вам за все.
Он махнул мне и пошел в сторону гостиницы, а я, повесив голову, поплелась к домику прислуги.
Я заметила Кэдерна, Антафа и Витара, сидевших на ступеньках домика. Кэдерн держал в руках какой-то листок. Едва я показалась из леса, Кэдерн вскочил, а остальные переглянулись.
— Сормат! — Его крик разнесся по поляне.
— Господин ректор… — Я застыла на месте, несмотря на то что до входа было еще шагов тридцать.
— Что вы себе позволяете?! — разорался Кэдерн.
— Дейни вляпалась, — вздохнул подошедший Антаф.
— Крупно вляпалась, — подтвердил Витар.
— Идите отсюда! — махнул им ректор.
— Э, Кэд, ты смотри, — предупредил его Антаф. — А ты, Дейни, кричи, если что. Мы с ним справимся.
Подмигнув мне, парни удалились, оставив взбешенного Кэдерна наедине со мной.
— И что это значит?!
— Простите, — смущенно пролепетала я. — Это Эмиль, он сказал, что вы меня зовете, что вы нашли его отца. А Эмиль оказался… э-э-э… ну не знаю, кем он там оказался, но он помогал большому пауку. Тот хотел меня скушать. Ну или не совсем скушать, но тоже мало приятного. А потом пришел Рейбэк и спас меня, но, честно говоря, ситуация была под контролем.
— Под контролем?! — взревел Кэдерн. — Ты была в пещере огромного монстра, на счету которого десятки жертв, и у тебя все было под контролем? У девочки с факультета магического туризма?
— Ну, знаете! — Я с негодованием фыркнула. — Если я с факультета магического туризма, я что — тупая?
— Я этого не говорил!
— Зато подумали.
— Не думал я.
— Думали. По глазам вижу.
— Хватит, Дейна. Ты сделала глупость.
— Это в какие-то времена помочь мальчику считалось глупостью?
— Я велел тебе ждать от меня вестей!
— Я и подумала, что Эмиль принес весть от вас! — Злость бушевала во мне, хотелось орать и драться.
— Я приказал сидеть в номере.
— Кто вы такой, чтобы мне приказывать?
— Пока, — он подчеркнул это слово, — никто.
— И как это понимать? — Я прищурилась.
— Как хочешь. Идем.
— Куда?
Он вцепился в мою руку и потащил к домику прислуги.
— Соберешь вещи, мы уезжаем.
— Нет! — Я пыталась вырваться, но безуспешно. — У меня еще практика не закончилась!
— Закончилась! — Ректор помахал перед моим носом листком, который я заметила, едва вышла из леса. — Варц все подписал, мы уезжаем.
То ли от шока, то ли от радости я перестала сопротивляться и послушно последовала за Кэдерном.
— Ну как? — улыбнулся Антаф, увидев нас. — Жива?
— Все свое на месте? Ничего не потеряла?
— Витар!  — рявкнул Кэдерн, и я подскочила.
О чем это они?
— Собирай вещи, — уже спокойнее сказал Кэдерн. — Как только будешь готова, поедем.
— Вообще-то у меня другие планы, — вполне миролюбиво ответила я, боясь разозлить ректора.
— И какие же, позвольте узнать?
— Я хочу заехать к бабушке. До начала учебы еще несколько дней, а с бабушкой мы давно не виделись. И уже оттуда я поеду в университет.
Ректор несколько раз глубоко вздохнул.
— Хорошо, я подвезу вас к вашей бабушке. Собирайтесь.
Опять он мне «выкает». Что за странный человек этот Кэдерн Элвид…

Бабушка Лисса жила в какой-то сотне километров от города, в глухой деревне, даже не имеющей названия. Моим родителям было по восемнадцать, когда они перебрались в город и начали свое дело. Дела у них шли не то чтобы хорошо, но те деньги, что они зарабатывали, помогали бабушке держать небольшое хозяйство. Мне нравилось ездить в деревню, там было небольшое озерцо, красивые места, вкусная еда, и — это было самым главным — там меня понимали.
Мы приехали к вечеру. Экипаж остановился напротив ворот небольшого домика, покрашенного в нежный голубой цвет и увитого цветами. Бабушка любила растения, то ли по природе родовой магии, то ли просто так. Меня всегда поражали ее зимние цветы, не вянущие в любую погоду. К дому вела вымощенная камнем дорожка, все грядки были аккуратно вскопаны и засеяны. Мне оставалось лишь гадать, как одинокая пожилая женщина умудряется содержать сад в таком порядке, но бабушкин участок считался самым красивым и ухоженным во всей деревне.
Она вышла к нам, удивленная и обрадованная. Невысокого роста, полноватая, с короткими седыми волосами, одетая, как всегда, в коричневое простое платье.
— Ох, Дейна! — воскликнула она, когда я вышла из кареты. — А я-то думаю, кого принесло! И с таким экипажем. Проходи, родная. А это кто?
Из кареты вылезли Кэдерн, Антаф и Витар — поздороваться.
— Это господин Кэдерн Элвид, бабушка. Он — ректор Риверского университета. А эти двое — Антаф и Витар, я не знаю их фамилий.
— Здравствуйте, — заулыбались парни.
Кэдерн поклонился.
— Ну и ладненько, что не одна путешествуешь, — улыбнулась бабушка. — Идемте, я вас накормлю.
— Вообще-то… — начала было я, но, увидев, как радостно переглянулись Антаф с Витаром, улыбнулась. — Идемте.
— Может, мы лучше поедем? — спросил Кэдерн.
— Да бросьте! — Бабушка открыла калитку. — Я пирожков напекла, супчик сварила, ягод насобирала. Много вы там у себя в каморках ученых еды домашней видите? А ну вперед! Вам еще детей делать!
— Кому? — хором спросили ошеломленные парни.
— Ну не мне же! Девкам своим.
Я тихо хихикала, наблюдая за ошалевшими ректорами. Да, ребята, это вам не с императором трапезничать. Моя бабуля неповиновения не любит.
Мы расселись за большим деревянным столом и сразу получили по огромной тарелке еды. Я скептически посмотрела на изобилие съестного и поняла, что при всем желании съесть столько не смогу. К тому же бабушка поставила еще и огромное блюдо с пирожками, которые я так любила. Я потянулась было к пирожку, но тут же получила по руке.
— Суп сначала! — строго произнесла бабушка.
Кэдерн захихикал.
Пришлось съесть суп и только потом, отказавшись с трудом от картошки, получить заветный пирожок.
Когда все наелись, бабушка разлила мятный чай.
— Вы, господа, угощайтесь конфетками, пряничками, а мы с Дейной пойдем поговорим. Я внучку давно не видела.
— Да мы поедем уже, спасибо. — Кэдерн начал было вставать.
— Нет! — рассмеялась бабушка. — Никуда я вас не пущу. Ну куда на ночь глядя ехать? Оставайтесь, вы мужики хорошие, сразу видно. Я вам баньку соображу, озерцо рядом. Ну? Неужто не хочется отдохнуть немного?
Они явно засомневались. Антаф уже готов был согласиться, Витар явно предвкушал прелести деревенской бани, а вот Кэдерн выглядел раздраженным. Чем ему так моя бабушка не угодила?
— Согласен! — махнул рукой Антаф.
— И я! — радостно закивал Витар.
Кэдерн кисло улыбнулся, но спорить не стал.
— Тогда чай пейте, сразу после еды в баню нельзя. Вот стемнеет, тогда и отправитесь. Идем, Дейна, постели приготовим.
Мы ушли, оставив их тихо о чем-то беседовать. Бабушка всучила мне кипу постельного белья и велела застилать кровати для гостей.
— Ты с которым? — вдруг спросила она.
— Что? — не поняла я.
— Твой-то который из трех? — хитро усмехнулась бабушка.
— Никто не мой, — смущенно пробормотала я.
— Да ладно! — Бабуля отмахнулась, как от назойливой мухи. — Кто в сердечко-то запал?
— Не могу я, не могу. Они же ректоры, все трое. С императором обедают. А этот меня уже два раза целовал.
— Ну и что, что с императором обедают? — удивилась бабушка. — Тебе-то какое дело, какие у него друзья? Не с друзьями же спать будешь.
— Бабушка!
— Что? — невинно отозвалась она. — Вы сейчас все только об этом и думаете.
Я закатила глаза.
— Сейчас он меня целует, потом захочет большего, потом свидания, потом знакомство с императором, триумфальное возвращение принцессы, Карнатар в шоке… мой труп вылавливают из моря буквально на следующую ночь.
— Это у тебя сначала «большее», а потом уже свидания? — хмыкнула бабушка. — Говорю же, вы все озабоченные. Слушай, Дейна, тебе ведь все равно придется вернуться, так? Почему бы не вернуться с ним, под защитой такого мужчины?
— Потому что я не хочу возвращаться.
— Дейна, — бабушка посмотрела на меня очень внимательно, и, как всегда, у меня на глаза навернулись слезы, — прости отца. Он, конечно, идиот, но ты слишком сильно его наказываешь.
Я села на кровать.
— Ба, там Карнатар.
— И что? Ты не справишься с каким-то старым психом? Да не поверю я в это! Сходи к лекарю, пускай избавит тебя от страха перед этим человеком — и в бой! Нельзя столько прятаться. Тем более что там тебя ждут.
— Не ждут, — буркнула я.
— Ждут, Дейна, ждут. Любой родитель ждет своего ребенка, если тот пропал. Даже если надежды нет, даже если все уже перестали вспоминать о нем. Любой отец будет верить, что дочка вернется и простит. А ты — глупая девочка. Вернись и покажи врагам, что ты стала сильнее.
— Я не могу. Карнатар…
— Да что ты заладила со своим Карнатаром! — взорвалась бабушка. — Подонок он! Грязь под твоими ногами. Слуга твой, стоит тебе только пальчиком пошевелить.
— То, что он сделал…
— И ты, конечно, ждешь справедливого возмездия. Сидя в кустах.
— Мне было восемь лет!
— Сейчас тебе не восемь. Тебе двадцать скоро, Дейна.
Я вздрогнула. Двадцать… Я почти забыла о том, что я неблагословленная. Знала ли бабушка, какая судьба меня ожидает?
— Впрочем, твое возвращение — твое дело. — Бабушка поджала губы. — Но мужчину этого не упусти. Потом жалеть будешь.
— Бабуль, я его студентка. Дочка портных. Максимум, что мне светит, — звание любовницы.
— Ну так и пользуйся тем, что дают. Лучше быть любовницей, чем старой девой.
Я рассмеялась. На душе стало легко.
— Ты меня поражаешь.
— Я не только тебя поражаю, я еще и деда твоего поразила, — рассмеялась в ответ бабушка. — На, тебе подарок приготовила. Думала, может, замуж соберешься.
Она отдала мне какой-то сверток. Внутри оказалась красивая ночная сорочка, связанная из тонкой пряжи. Белая, легкая, кружевная, она не скрывала ничего, но выглядела потрясающе.
— Ух ты! — Я восхищенно рассматривала обновку. — Спасибо.
— Иди мойся, пока мужики баню не заняли. — Расчувствовавшаяся бабушка подтолкнула меня к выходу. — Я сама все постелю.

Я вертелась перед зеркалом, рассматривая себя в новом наряде. Пожалуй, стоит действительно сохранить его до свадьбы, иначе просто жалко носить такую красоту.
Потом я вспомнила, что свадьбы, возможно, мне не видать, и вздохнула. Почему бы и нет? В конце концов, носить красивые вещи приятно, это способствует повышению чувства собственного достоинства, которое в последнее время как-то сникло.
Я побрела в спальню, которую всегда занимала, когда гостила у бабушки. Антаф с Витаром еще были в бане, наслаждаясь редким отдыхом, а Кэдерн, как мне показалось, уже завалился спать. Не стала включать свет, чтобы не разбудить никого, лишь небольшой огонек летел передо мной, не позволяя споткнуться в темноте. Я потянулась, сбросила домашние туфли и юркнула под одеяло, в тепло и уют.
И только перестав ворочаться, поняла, что явно не одна…
Я заверещала так, словно мертвяка увидела. Ректор вскочил и начал испуганно озираться по сторонам. А потом меня отбросило заклинанием к стене и уронило в гору подушек, зачем-то сваленных в углу.
— Дейна?! — Кэдерн выглядел ошеломленным.
— Вы что тут делаете? Это моя комната!
— Вообще-то меня положили здесь.
Его глаза как-то странно блестели. И тут до меня дошло…
Я взвизгнула и зарылась в пресловутые подушки. Только два глаза, огромных от пережитого шока, смотрели на Кэдерна. А тот уже отошел от испуга и ехидно улыбался.
— Солнышко, вылезай из подушек! — ласково попросил он.
— Не вылезу!
Ну и морда у него идиотская…
— Там спать будешь?
— Может, и тут. А может, пойду будить бабушку и просить другую кровать.
Потом вспомнила, что бабуля в последнее время страдала бессонницей и на ночь накладывала заклятие. Сейчас ее и драконом не разбудишь. Да и кровати явно заняты Антафом и Витаром, дом-то небольшой.
Пожалуй, в следующий раз, прежде чем лечь в постель, буду проверять ее на наличие посторонних личностей.
Ситуация складывалась безвыходная.
— Ну? — поднял бровь Кэдерн. — Ты так и будешь там сидеть?
— Буду! Что вы мне предлагаете?
— Да ничего я тебе не предлагаю, — почему-то обиделся мужчина. — Сиди в своих подушках, а я спать буду.
Он специально, чтобы я видела, с удовольствием растянулся на кровати и сладко улыбнулся. А я… Что я? Я свернулась калачиком на полу. Прохладно, но спать можно. Постепенно, под довольное сопение ректора, я засыпала, удобно устроившись среди мягких пуховых подушек. Сквозь сон, когда уже первые красочные картинки не напоминали мои фантазии, а начинали жить собственной жизнью, я услышала чье-то ворчание и почувствовала, как меня поднимают с пола.
Потом я свернулась калачиком на чем-то мягком и почувствовала руку в волосах.
— Эри, отстань, завтра на пары, — пробормотала я и отключилась.

Утро встретило меня лучиками, пробившимися через занавески. От теплого света пришлось нехотя открыть глаза и перевернуться на спину. С кухни уже доносились запахи завтрака, оладий с ягодами, которые — бабушка хорошо это знала — я очень любила.
— Мм… — Я потянулась.
— Доброе утро.
Перевернувшись, я свалилась с кровати. Вернее, почти свалилась, потому что встретиться с полом мне не дали.
— Как дела? — Кэдерн довольно улыбался.
— В моей кровати посторонний мужик, — хмыкнула я. — Не очень.
— И чем ты недовольна? Тем, что он посторонний, или тем, что мужик?
Я задумалась.
— Дейна, — он убрал с моего лица волосы, — давай немного поговорим.
— Хорошо. — Я приготовилась слушать.
— Ты мне нравишься, это заметно. Я не могу сказать, что это любовь на всю жизнь или вечная страсть, но определенные чувства ты во мне вызываешь. К несчастью, я — твой преподаватель. Вернее, я преподаватель в твоем университете.
— Вы что-то ведете? — До сих пор я не задумывалась о том, какой предмет ведет Кэдерн.
— Не отвлекайся.
И как можно было не отвлекаться, когда он задумчиво перебирал мои волосы? Между прочим, кожа головы у девушек — одна из самых эрогенных зон. Она так закрыта пышными космами, что редко получает заслуженное внимание мужских ласк.
— Что? — Я моргнула, прослушав сказанное Кэдерном.
Он закатил глаза.
— Я говорю, что мог бы за тобой ухаживать. Как за нормальной девушкой.
— Я что, ненормальная?
— А что, нет? Ты постоянно куда-то влипаешь. Мы познакомились несколько недель назад, а я уже сутками думаю о том, куда ты вляпалась, где ты ходишь, что ты делаешь и как тебя выпутать из очередной истории. Сормат, ты — человек-неприятность.
— Вот и прекрасно! — Я обиженно пискнула. — Я ухожу.
— Лежать! — Он не дал мне даже дернуться. — Так что, пойдешь со мной на свидание?
— Пойду, — вздохнула я. — Но после экзаменов.
— Если все сдашь. — Кэдерн хитро ухмыльнулся.
— Как мы скроем это от остальных?
— Это надо скрывать? — удивился ректор.
— Надо. Вам плевать на все, что о вас говорят, а мне сутками сплетни слушать.
— Я придумаю что-нибудь, — озадаченно ответил Кэдерн.
Ему что, и в голову не приходила ситуация, в которой нужно скрывать отношения со студенткой?
— Дейна, господин Элвид, вставайте! — раздался крик бабушки.
— На весь дом, — простонала я.
Случайно ли мы с ректором оказались в одной комнате? Ой, не знаю.
В дверях появились две головы: рыжая и светлая.
— Опа! — хмыкнул Антаф.
— Гляди, лежат, — подхватил Витар.
— Пошли вон! — рявкнул Кэдерн. Впрочем, разозленным он не выглядел.
Парни скрылись, и с кухни послышался их смех.
— Они серьезно управляют университетами?
— Сам удивляюсь, — кивнул он. — И как император их терпит?
Я напряглась от одного упоминания об императоре.
— Ты едешь в университет или у бабушки будешь гостить? — спросил Кэдерн.
— Еду, — подумав, решила я.
— Тогда поторопись, дела не ждут.
Уезжали мы еще до обеда, несмотря на все уговоры бабули. Она обеспокоенно поглядывала на меня и всячески пыталась привлечь внимание. А я намеренно не замечала этих намеков — не хотела слушать очередную нотацию о том, что надо вернуться. Не время еще.
Впрочем, когда наступит это время, я не знала. Если верить истории, я могла в любой момент умереть, не дожив до совершеннолетия.

II

Первая неделя после зимних каникул ознаменовалась сразу тремя событиями.
Во-первых, прошла защита отчетов по практике. Наряду с такими местами практики, как гостевой дом «Арулта» и отель «Ривера», мой «Волчий угол» смотрелся не сказать чтобы достойно. Впрочем, защита прошла более-менее успешно. Все заводилы потока без Смиля могли лишь смеяться, а на это я давно не обращала внимания. За практику я получила четверку, чему обрадовалась. Эри, разумеется, защитилась на отлично.
Во-вторых, на третий день после возвращения мне принесли письмо от Кэдерна, где значилась дата свидания — тринадцатое января, последний день сессии. Письмо принес мальчишка-первокурсник, которого я частенько видела на наказаниях. Интересно, сколько штрафных очков простили ему за это конфиденциальное поручение ректора? Получив записку, я еще минут десять улыбалась, как дура, и столько же отбивалась от вопросов Эри.
И наконец третьим событием нового семестра стала собственно сессия. Вопреки обычаям, у нас в университете сессия проходит после каникул, дабы отдохнувшие и набравшиеся сил студенты (это после зимней-то практики, ага) с удовольствием, не напрягаясь, сдали экзамены. По-моему, единственный, кто в этот период не напрягался, был создатель этого правила. Остальные, включая нас, и преподавателей, и даже завхоза, словно сходили с ума.
Эри почти не вылезала из-за гор книг, подключив и Тара к подготовке. Тот морщился, но спорить не решался. Мне удалось избежать Эриной тяги к знаниям, и готовилась я в обычном режиме, по нескольку часов в день, остальное время посвящая библиотеке.
Я пыталась узнать хоть что-нибудь о неблагословленных, но тщетно. Время утекало, а ничего, кроме описания обряда пророчества, я не нашла. Как бы не пришлось лезть в личную библиотеку императора…
Вопросы будущего свидания меня почему-то не занимали. Я не знала, куда хочет пойти Кэдерн, но наряд выбрала — темно-синее платье, немного смахивающее на ученическое. Оно было коротким, и чувствовала я себя в нем неуютно, но больше ничего подходящего в гардеробе не было. С туфлями проблема оставалась актуальной, и я решила поближе к назначенной дате выпросить обувь у Эри, размер-то один. А пока сосредоточиться на экзаменах.
Их, к слову, было пять, но запомнились только два.
Первым мы сдавали магический учет. Смесь вычислений с магией — та еще жуть, схемы на две-три страницы, слова невыговариваемые, да и сам смысл действий был, мягко говоря, непонятным. Весь семестр я тщетно пыталась все понять, но, к сожалению, некоторые темы так и не освоила.
Сухонький и добродушный профессор Мивус, как всегда, начал экзамен с опроса самых активных студентов. Я в этот список наконец-то попала.
— Эри, тебе ставить четверку или будешь сдавать? — спросил преподаватель.
Взволнованная Эри тут же выпалила:
— Сдавать!
— Милисандра? Аналогичный вопрос.
— Сдавать!
— Игор, сдавать или четверку?
— Сдавать!
Постепенно профессор дошел и до меня. Сдавать не хотелось: в последнее время я мало готовилась к экзаменам. Но и четверку получать стыдно и зазорно.
— Дейна, тебе четверку или сдавать будешь?
— А можно пятерку?
— Можно, садись. Остальные все сдают. Могу еще Ирме тройку поставить за конспект красивый.
Вытянувшиеся лица однокурсников я не забуду никогда. Сессия была открыта — лучше не бывает.
Вторым запомнившимся нашему потоку экзаменом была алхимия, стоявшая самой последней, как раз тринадцатого января.
Не знаю, зачем нам преподавали алхимию, но едва ли хоть один студент с «магического туризма» понимал, что происходит на этом предмете. Ситуация осложнялась и тем, что большая часть потока сессию сдала весьма неплохо и имела хорошие шансы на стипендию. А алхимия активно препятствовала получению денег.
Задание было на всю группу — сварить успокаивающий отвар из неограниченного набора компонентов. По такому случаю профессор даже открыла все шкафы, которые ранее открывались лишь под строгим взором лаборанта. Предоставив нам полную свободу действий и установив лимит времени, преподаватель удалилась.
Что делать, мы понятия не имели. Сидели около пустого котла почти половину отведенного времени, смеялись и абсолютно ничем не занимались. Принесенные с собой учебники и методички не помогли, здесь требовалось понимание процессов и хорошее владение магией.
На ковер к ректору никому не хотелось, а мне и подавно. Кто его знает, что он со мной на этом ковре делать будет…
Намагичили мы чего-то из серии «желеобразная светящаяся субстанция, разве что не говорящая». А надо сварить успокаивающий отвар. Ну отправили Эри в медпункт, она этого отвара и ухватила бутыль. Развели, подогрели, улики уничтожили, ингредиенты худо-бедно определили. Предъявляем преподавательнице, та в шоке.
— Сколько преподаю, все какое-то желеобразное варево магичили, а вы… молодцы! Всем пять.
Так и разошлись довольные. Говорят, потом преподаватель долго кричала, когда поняла, в чем дело. Но оценки не исправила и докладную писать не стала.
Наконец, настал вечер тринадцатого января.
«Я похудела. Это видно в отражениях: в реке, небольшом лесном ручейке, замызганном зеркале комнатушки, которую я сняла, чтобы хоть немного поспать на человеческой постели. В комнате было душно и шумно, а когда я спустилась вниз и спросила хозяина таверны, по какому случаю праздник, он сказал, что гуляют в честь свадьбы принца Фара, и налил мне щедрую порцию яблочного компота бесплатно. Я взяла, поскольку очень хотелось пить, а деньги я берегла. В путешествие к Облачной Горе я могла взять лишь немногую наличность, а подарки… их можно было продать, но не хотелось тратить время. Я плакала, сидя в комнате, убеждала себя, что мне плевать на Фара и его невесту, но чем дольше я об этом думала, тем больнее становилось. Я здесь медленно умирала, а он вовсю готовился к торжеству.
Мама говорила, чтоб я не жалела себя, а жалела тех, кому не дано и малого. Кого я должна была жалеть сейчас? Детей, которым так и не суждено было родиться?»
— Ты мне скажешь или нет? — возмутилась Эри и больно дернула меня за волосы.
— Ай! — встрепенулась я. — Чего ты?
— С кем ты на свидание собралась? Говори немедленно, иначе я не буду доплетать!
Эри минут сорок делала мне сложную косичку, вплетая в нее маленькие зеленые лепестки. И теперь, когда работа была закончена лишь наполовину, она меня нагло шантажировала. Заплести что-то толковое в оставшиеся тридцать минут до встречи с Кэдерном я, естественно, успеть не смогу.
— Хорошо, — вздохнула я. — Только пообещай никому не говорить, иначе у меня будут проблемы.
— Значит, правда. — Эри растерянно села на кровать.
— Что правда?
— Ты встречаешься с Кэдерном!
Тут настала моя очередь изумленно таращиться.
— Откуда ты знаешь?
— Все знают, — пожала плечами Эри, но, увидев мое выражение лица, поправилась: — вернее, предполагают. Вы же танцевали на балу. Вот и ходят слухи, что вы встречаетесь.
— Встречаемся?
Я слишком хорошо знала подругу, чтобы мгновенно определить, когда она врет.
— Эри, слухи касаются наших свиданий?
— Нет, — призналась она. — Говорят, будто ты с ним спишь, чтобы тебя не отчислили.
— Замечательно, — простонала я.
Бормоча что-то себе под нос, Эри продолжила плетение.
— Так ты дашь мне туфли?
Настроение упало, идти никуда не хотелось, но в назначенное время я уже была у восточных городских ворот и ждала ректора.

Он не заставил себя долго ждать. Едва часы на фасаде главного корпуса пробили нужное количество раз, Кэдерн словно из ниоткуда появился с симпатичным букетом.
— Ты в платье, — улыбнулся он. — Здорово. Это тебе!
Я с удовольствием приняла небольшой букет белых цветов, которые на этот раз отлично подошли к наряду.
— Идем?
Я не сразу сообразила, о чем он, любуясь ректором. Медные глаза весело блестели, волосы он привычно собрал в хвост, вот только вместо обычного строгого костюма на нем были свободные штаны и рубашка. Я даже пожалела, что нас никто не увидит. Вот уж не ожидали от тихой Дейны Сормат, что ей доведется встречаться с Кэдерном Элвидом. Сколько студенток в свое время изнывали от тоски по преподавателю, притягательному и — об этом слухи ходили даже среди нашего курса — совершенно неприступному. Не такому уж неприступному, как оказалось. Впрочем, особенно и не пыталась подступиться. Он сам как-то…
— Куда мы идем? — спросила я, когда мы свернули с широкой главной улицы в полутемный безлюдный переулок.
— В ресторан, — ответил Кэдерн. — Небольшое заведение, уютное место. Тебе понравится.
— В ресторан так в ресторан, — послушно кивнула я.
В ресторане я, естественно, не была уже сто лет. Но опозориться не боялась, навыки этикета, которые помогли мне поступить, прочно въелись в память. Главное, не показать чего лишнего. Побольше деревни, Дейна, — сойдешь за свою.
В ресторане обстановка была такой, словно сюда каждый день заходили обедать члены императорской семьи. Я и не знала, что в Ривере есть подобные места. Конечно, город не последний. Не Арулта столичная с ее светской жизнью, но и не далекая глушь. Но чтобы на узенькой, ничем не примечательной улочке притаился шикарный ресторан — такое я видела впервые.
Нас посадили в отдельный кабинет, и при этом в мою сторону не было брошено ни единого презрительного взгляда. Стыд, возникший, едва я зашла в ресторан, улетучился. Простое платье по-прежнему не соответствовало обстановке, но взгляды, которые на меня кидал Кэдерн, думая, что я не замечаю, были красноречивы.
— Не возражаешь, если я сделаю заказ?
Я кивнула, с благодарностью улыбаясь ректору. Я многое понимала в кухне таких мест, но он-то об этом не знал и заботился обо мне. Если бы я никогда не знала того, чему императорских детей учат едва не с пеленок, я могла бы попасть в весьма неловкое положение.
— Как экзамены? — спросил Кэдерн, отпивая вино из бокала.
— Хорошо. — Я потупилась, скрывая смех.
— Наслышан. — Он улыбался. — Люблю работать со студентами, с ними всегда столько всего приключается.
— Например?
— Например, — Кэдерн задумался, — был у меня выпуск, лет семь назад. Хорошие ребята, почти все маги высшего уровня. Боевые, кстати, но учились почему-то на общей. Никаких происшествий за все пять лет учебы. Почти у всех идеальные личные дела, даже прогулов и опозданий было мало. Чувствовал я, прорвет эту сахарную плотину. Но нет, защитились, организовали выпускной.
Я захихикала, предвкушая развязку.
— На выпускном их и накрыло, — продолжал Кэдерн. — Уж не знаю, чего они там накурились, но эти бравые ребята, двадцать человек на потоке — из них пятнадцать парней, пять девок, — вышли на улицы в хлам пьяные и отправились к набережной. Набережная встретила их радушно, она и не такое видела. Двое из компании ушли совокупляться под мост, остальным в светлые головы пришла гениальная мысль «пошутить». У набережной раньше стояли экипажи. Собственно, после этого случая их и перестали там ставить. Эти, с твоего позволения, маги начали в двадцать рук сбрасывать экипажи в реку, счастливо гикая, когда те поднимали брызги. У одного экипажа даже лошади были, видимо, кто-то в гости приехал и засиделся. Ладно, хоть животин отвязали. Скинули экипажей пять, пока я не прискакал. Потом выяснили, что поднявшейся при этом волной накрыло тех, что в начале ушли совокупляться, и они всю ночь дрейфовали на обломках метрах в трехстах от берега.
Я хихикала, стараясь не расплескать вино. Надо будет свой выпускной отметить приличнее. Если, конечно, я доживу до выпускного.
Напоминание о приближающемся двадцатилетии почти испортило настроение, но тут принесли ужин, и повод для веселья появился вновь.
Креветки.
Если ты живешь в приморском городке, ты должен быть предельно аккуратен в еде. Редко где сейчас рождаются здоровые дети. К счастью, по большей части население страдает от всякой ерунды: частые простуды, недостаток витаминов, переизбыток солнца, аллергия. Последняя болячка была моей любимой.
Аллергия на креветки, будь они неладны, твари усатые.
Креветка так и смотрела на меня своими круглыми глазками, явно насмехаясь, а я оцепенела.
Проблема была только одна: креветки — баснословно дорогое блюдо, и пробовать я их по определению не могла. Но я-то пробовала и знала, что даже от малюсенького кусочка покроюсь пятнами и сдохну если не на месте, то у лекаря точно. Ну может, и не сдохну. Может, просто сознание потеряю.
Пока мы с креветкой играли в гляделки, Кэдерн проворно справился с одной из них.
— Дейна, это креветки, — сказал он. — Они вкусные, попробуй.
Я натянуто улыбнулась и, пока он не видел, скорчила креветке рожу.
Ректор, счастливый не пойми по какой причине, показывал мне, как чистить этого розового монстра, а я лихорадочно искала выход из этой непростой, но идиотской ситуации.
— Это просто, — ободряюще улыбнулся Кэдерн.
Вздохнув, я почти решилась признаться, но в последний момент передумала и начала снимать панцирь. Будь что будет, маг он хороший, вылечит. Помучаюсь пару минут, чай, кони не двину.
— Миледи, милорд, — официант, подошедший к нам, спас меня от гастрономического убийцы, — вас срочно просят подойти к третьему столику.
— Что? — удивился Кэдерн.
Креветка, как мне показалось, разочарованно поникла.
— Там девушка просит леди и лорда Элвида подойти на минутку.
— Идем, Дейна. — Кэдерн ободряюще мне улыбнулся. — Если просят, негоже отказываться.
Я с удовольствием бросила креветку и сполоснула пальцы.
Кэдерн взял меня за руку, но ничего не сказал, заметив мой удивленный взгляд, просто уверенно повел за собой.
За столом сидела приятная брюнетка, статная и величественная. Темная, как я поняла по родовым оберегам и ауре, которая вилась вокруг нее совершенно свободно. Я едва не споткнулась, когда разглядела ее лицо.
— Мама? — удивленно воскликнул Кэдерн.
Мама? Мать Кэдерна Элвида — Силианна Харрарз? Темная колдунья, демоница, подруга императора Сертана? Моя благословленная мать?
Гребаный обычай посвящения, когда ребенку выбирается благословленная мать, что-то типа покровительницы, наставницы и так далее. Я сам обряд помню плохо, в памяти остались лишь какие-то обрывки: холодно ногам, ледяная вода, руки Силианны, сжимающие мои плечи, и ее улыбка, неожиданно теплая и добрая.
— Кэд, мальчик мой! — Силианна выглядела едва ли не ровесницей сына.
Только по рукам можно было определить ее истинный возраст.
— Мама, что ты здесь делаешь?
— Ох, я приехала сегодня и решила тебя не беспокоить. Поужинать, переночевать в гостинице, а с утра явиться, как договаривались. Твой отец снова психует и требует мира во всем мире. Ты же знаешь, когда он в таком состоянии, ему лучше под руку не попадаться, вот я и уехала.
Силианна — мать Кэдерна. Боги, Боги! Я готова была провалиться в подвал, лишь бы она меня не видела, не узнала. То есть, конечно, узнать она меня не могла, но почему именно Силианна здесь? Это что, заговор?
— Кэд, может, познакомишь меня с твоей спутницей? — улыбнулась мне Силианна.
— Прости. — Кэдерн усмехнулся. — Мама, это Дейна Сормат, моя девушка.
Я даже покраснела от такого определения собственного места в жизни ректора. Так обычно говорили в народе о девушке, которая еще не невеста, но и не друг. В высшем свете говорили что-то вроде «моя возлюбленная», но мне это выражение не нравилось.
— Дейна, это леди Силианна Харрарз, моя мать.
Я сделала реверанс, что страшно обрадовало Силианну.
— Она воспитанная, Кэд, — благосклонно кивнула леди. — Твоя коллега?
Ректор как-то странно покосился на дверь и что-то пробормотал себе под нос.
— Кэд, кем работает леди Сормат?
— Она студентка, — вздохнул Кэдерн.
— Твоя студентка?! — Леди Харрарз даже подскочила на стуле. — Ты совсем с ума сошел, сын?
— Мама, — твердо произнес Кэдерн, — мы договорились, что не станем обсуждать мою личную жизнь. Ты зря остановилась в гостинице, надо было приехать сразу ко мне. Можешь перевозить свои вещи, персонал получил указания. А мы пойдем закончим ужинать.
— До свидания, — кивнула я, увлекаемая ректором обратно в кабинет.
— Ваша мама против ваших отношений со студентками? — удивилась я, допивая вино.
Кэдерн как-то странно вздохнул, задумчиво разглядывая шторы.
— Не обижайся на нее, Дейна. Она ничего не имеет против тебя лично, просто ей не нравятся нетрадиционные отношения.
— Нетрадиционные? — рассмеялась я. — Она замужем за ангелом!
— За светлым магом, — поправил меня Элвид.
— У него есть крылья.
— Результат магической мутации, — пожал плечами Кэдерн. — Все эти разговоры, что моя мать демоница, а отец ангел…
— Господин Элвид, у вашей матери рога!
Он вдруг расхохотался и едва не упал со стула:
— Что?!
Силианна действительно была известна на всю империю маленькими рожками, едва видневшимися из густой шевелюры. Потому ее брак со светлым вызвал такую реакцию масс. Люди любят необычные истории любви.
— Ты даже не представляешь, как права. — Кэдерн радостно хихикал. — Лет пять назад они чуть не развелись — мой отец изменил ей со студенткой. С тех пор мама ненавидит студенток.
— А я думала, я ей понравилась, — пробормотала я смущенно.
— Ты и понравилась, — подтвердил Кэдерн. — Просто она слишком эмоциональна. Так что, в случае чего, не обращай внимания.
— И вы серьезно спрашивали, почему нужно скрывать наши свидания? — Я многозначительно кивнула в сторону зала. — Как она вообще узнала, что мы здесь?
— Прислуга болтливая. — Ректор пожал плечами. — Дейна, ты так и будешь называть меня господином?
Тут пришла моя очередь хихикать.
Кажется, Кэдерн понял и смутился. Стоп. Он что, умеет смущаться? Вот это новости!
— Это не так-то просто. — Я вздохнула.
Принесли десерт, и я возблагодарила Богов за то, что Элвид забыл о креветке, чтоб ей пусто было. Фрукты в мороженом — такого я не видела уж несколько лет. Если летом и можно было поесть фруктов, то уж зимой — только у бабушки, чьи сады холодов не боялись. Ее родовая магия была сплошь растительной.
— Все же постарайся. Я не против титулов, должностей и уважения на людях, но немного глупо, сидя со мной в ресторане, называть меня господином Элвидом.
— Наверное. — Мне пришлось согласиться. — Я попробую. Но имя у вас сложное.
— Если только у тебя нарушения речи. — Кэдерн подмигнул мне. — В детстве я не выговаривал букву «р», отчего попеременно то злился, то расстраивался. Поэтому все привыкли звать меня Кэд. Можешь, если хочешь, и так обращаться.
— Хорошо. — Я против воли заулыбалась.
По сути, это было мое первое свидание в жизни. По крайней мере, такое… классическое. С Кэдом было приятно болтать, он, понимая, что я младше и по-другому воспитана, ловко избегал острых углов, что меня устраивало. Говорил в основном тоже он, так что мне оставалось лишь слушать и смеяться в нужных местах. То ли это так поднимало ему настроение, то ли я ему действительно нравилась. Остаток вечера прошел спокойно.
Когда мы вышли из ресторана, я увидела время на часах, что висели на главной улице, и испуганно охнула:
— Меня же в общагу не пустят!
Кэд засмеялся и взял меня за руку.
— Ты придешь с ректором университета, Дейна. Тот, кто не посмеет пустить тебя в общагу, будет иметь дело со мной. А если не пустят, — он понизил голос и опасно приблизился, — переночуешь у меня.
— Ух ты, — я оказалась в его объятиях, теплых и надежных, — боюсь, это не вяжется с образом порядочной девушки.
— Зачем нам образы, Дейна? — Он говорил серьезно, но ехидно щурился.
— Образы — основа нашего общества. Мы все кем-то притворяемся, потому что если будем сами собой, то непременно натворим бед.
— И кем притворяешься ты?
— Принцессой, — улыбнулась я.
— Поцелуешь меня?
— По традиции ты должен сделать доброе дело в обмен на поцелуй.
— Доброе дело? — Кэд притворно нахмурился и отпустил меня. — Вот демон!
Он огляделся.
— Вокруг никого, какое несчастье. Совсем некому помочь, некого спасти, некого защитить. И что же, я останусь без поцелуя?
— Да, точно, — хмыкнула я и побрела в сторону университета.
— Эй! — раздался сзади его возмущенный и немного обиженный голос. — Дейна!
Я не выдержала, рассмеялась и, насколько позволяли каблуки, припустила бежать по дороге.
Сильный удар сшиб меня с ног, но упала я на что-то мягкое. Ноги обожгло холодом.
— Ай, у меня заклинание слетело! — Я смеялась, лежа в сугробе, и никак не могла вспомнить заклинание, позволявшее щеголять зимой в легких туфлях.
Горячие губы прижались к моей шее, и мгновенно стало жарко. Руки, что характерно, не мои, забрались под пальто и весьма навязчиво вцепились в самое… хм… дорогое.
— Так, мы на дороге, — напомнила я.
— И что? Здесь никого нет!
— Есть.
— Кто?
— Мы!
— Дейна, поцелуй меня.
— Не хочу. Я на первом свидании не целуюсь. — Я поерзала, но Кэд держал меня крепко.
— Вот это новость! У нас уже было первое свидание.
— Когда это?
Я что-то пропустила в своей жизни?
— На балу, мы танцевали, а в конце поцеловались.
— Это ты меня поцеловал!
— Не понравилось? — Ректор скорчил удивленную рожу.
— Понравилось, — потупилась я. — Но все равно, это нечестно. Ты сильнее.
— Конечно, — кивнул Элвид. — И я собираюсь нагло пользоваться этим преимуществом.
Внезапно он охнул и вскочил на ноги, а потом и меня поднял.
— А ну пошли отсюда! — заорала какая-то женщина в огромном тулупе и с метлой в руках. — Извращенцы!
Я сложилась пополам от хохота, а Кэд даже чуть покраснел, как мне показалось.
— Вообще-то мы гуляем, — сообщил он.
— А я тут убираюсь! — рявкнула баба. — Сначала срут, потом валяются, а я убирай! Вон, сказала!
Я потащила ректора прочь, но он явно был настроен поругаться.
— Вообще-то никаких законов мы не нарушали.
— Да ладно! — Женщина бросила метлу и уперла руки в бока. — А девке твоей двадцать лет?
Я неприлично хрюкнула — у Кэда был такой растерянный вид, что и не описать. Естественно, он и не думал, что по закону еще не имеет права со мной что-либо делать. Конечно, всем давно плевать на эти законы и встречаться девчонки начинаю лет с пятнадцати, но тем не менее официально он совершает преступление. Максимум, что ему позволено, — заключить со мной помолвку.
— Назовите свое имя и должность! — Ректор совсем рассвирепел.
Женщина от такой наглости нисколько не растерялась.
Вдалеке метлы подметали дорожки, подметали спокойно и монотонно. Раздался короткий свисток, и весь добрый десяток метел полетел в нашу сторону, хищно щерясь.
Одним движением руки Кэд развеял метлы, очевидно надеясь произвести впечатление на дворника. А та совсем разозлилась.
— Ах ты, гад! Инструмент мне сломал! Развеял! Маг-недоучка! Пошел вон, пока я тебе не показала!
— Кэд, пожалуйста, — я смеялась громко и с удовольствием, — идем!
— Ты слышала, как она меня обозвала? — возмущенно спросил ректор.
— Слышала, — кивнула я. — Запомнила и при случае использую.
За что и получила весьма болезненный тычок под ребра.
У дверей общежития мы остановились. Кэдерн хотел было проводить меня до дверей комнаты, но я отказалась: нас могли увидеть занимающиеся студенты или просто полуночники, которые не спят до последнего. Кэду это не понравилось, но возражать он не стал.
— Я все-таки получу свой поцелуй? — Он с надеждой заглянул мне в глаза.
И получил-таки. Волнующий, долгий, медленный и безумно приятный поцелуй. Лично я себя уже слабо контролировала, так что вся ответственность за сохранение всего, что там положено иметь приличной девушке, лежала на нем.
Я всегда завидовала Эри, которая описывала поцелуи с Таром в красках и с жестами. Теперь поняла, что подруга не зря столько энергии тратила на агитацию личной жизни. Чувствовать, как он легко прикасается своими губами к твоим, — восхитительно.
— Спокойной ночи, — шепнул Кэдерн и подтолкнул меня к дверям.
— Спокойной ночи, — улыбаясь, как дура, прошептала я.
Эри не стала ложиться, дожидаясь меня. Так и уснула в одежде, привалившись к спинке кровати. Я не стала ее будить, тем более что совсем не хотелось рассказывать о прошедшем свидании. Поцелуй с Кэдом был чем-то очень личным, какой-то сказкой, внезапно ворвавшейся в мою жизнь и скрасившей будни. Думая о будущем (в котором до сих пор не была уверена), я представляла себя принцессой, рядом с которой есть любящий мужчина. Детские мечты, но они приносили столько радости, что я не гнала их прочь, а с удовольствием отдавалась в их власть.

Я не выспалась — это само собой. Опоздала к профессору Нер на пару — это плохо. Накликала крупные неприятности — это привычно.
Я, слушая профессора, опустила голову на руки и сладко зевнула. Свидание с Кэдерном, хоть и запомнится мне надолго, на пользу учебе явно не пойдет. Постепенно я почувствовала, что засыпаю, но сопротивляться уже не могла.
— Сормат! — Меня разбудил истеричный вопль профессора.
Я моментально подскочила и виновато на нее уставилась.
— Простите, профессор Нер.
— Сормат, ваша личная жизнь касается только вас, но я не потерплю таких выходок даже от любовницы ректора!
Все вокруг замерли. Я почувствовала на себе внимательные и в чем-то даже насмешливые взгляды.
Откуда эта старая карга знает?! Зачем, а самое главное, кто сдал нас? Теоретически, конечно, нас могли вчера видеть. Но Нер-то откуда знает о моих свиданиях? И какое ей дело, демон ее за задницу укуси!
— А я, — встала, моментально став на две головы выше профессора, — со своей стороны не потерплю оскорблений даже от пожилого человека.
Лицо профессора Нер вытянулось.
— Вон! — прокричала она так, что стекла зазвенели.
Я молча развернулась и вышла.
Старая стерва! Ну почему бы не оставить меня в покое? Ну уснула, ну так влепила бы наказание! Зачем при всех так? Как теперь оправдываться-то?
Ладно, оправдываться, пожалуй, глупо. Неприятно, но ничего не сделаешь. В конце концов, я почти совершеннолетняя и ничего предосудительного мы с Кэдом не делали. Сходили в ресторан разок, но это ничего не значит — просто общались. Между прочим, его мать тесно дружит с моим отцом. Может, мы сплотились на фоне общения родителей?
Кстати… Я задумалась — а не видела ли Кэда в замке в бытность принцессой? Силианна бывала у нас не так часто, но пару ее визитов я запомнила. Кэда с ней не было. Оно и понятно, Кэдерн был уже взрослым, когда мне было восемь.
— Кого я поймал! — радостно возвестили над ухом.
И тут же уволокли в какой-то чулан, я даже пикнуть не успела.
— И что это студентка делает в коридоре во время занятий? — поинтересовался Кэд, поправляя мои волосы, выбившиеся из косы.
— Ее выгнали с занятий, — буркнула я.
И скептически осмотрела чулан с рабочей одеждой.
— А что ректор делает в сарае? — ехидно спросила я.
— Обнимается со студенткой. Дейна, что с тобой?
Он заметил мои круги под глазами или выражение этих самых глаз?
— Все хорошо. — Я натянуто улыбнулась и полной грудью вдохнула приятный свежий запах, исходивший от мужчины.
— Нет, не хорошо. Я же вижу. Дейна, какая у тебя пара?
— Общая магия, — вздохнула я.
Кэдерн как-то странно выругался.
— Я поговорю с ней. Что она сказала?
Я молчала, отведя глаза.
— Дейна, что бы она ни сказала, не слушай ее. Профессор Нер — глубоко несчастная женщина, у нее истекает магия.
Я поежилась. Редкая болезнь — магия медленно покидает человека, оставляя пустоту, безразличие. У Нер, насколько я знала, не было ни семьи, ни детей. Остаться больной одинокой женщиной… Понятно, почему она так в последнее время срывается.
— Я поговорю с ней, — повторил Кэдерн. — Но ты не слушай. Такие, как я, всегда будут окружены роем сплетен и слухов. Если тебе неприятно, я отойду.
— Все нормально. — Почему-то при мысли, что я лишусь внимания Кэдерна, сердце начинало биться со страшной силой.
— Идем. — Он крепко взял меня за руку.
— Куда? — не поняла я. — У меня пара.
— До ее конца еще час, а ты уже сбежала. Идем, будем развеивать плохое настроение.
Я улыбнулась. Слабо, но искренне.
Он привел меня в репетиционный зал, где шторы все так же были опущены, а посреди комнаты стоял рояль. Заперев дверь и убрав ключ в карман, Кэд подвел меня к инструменту.
— Играй, — кивнул он.
— Что? — Я удивленно вскинула на него глаза.
— Играй, Дейна. Что хочешь. Просто сядь и немного поиграй.
Я отвернулась, чувствуя, как паршивое настроение возвращается, накатывая тошнотворными волнами.
— Не хочу.
— Пожалуйста, — он обнял меня за плечи, — сыграй для меня.
И так проникновенно у него получилось попросить, что отказывать я уже не хотела. Руки сами потянулись к клавишам, а в голове всплыла знакомая мелодия.
Кэдерн улыбнулся, и я знала, что означает эта улыбка. В прошлый раз я сказала, что не знаю «Принцессу», а сейчас вполне уверенно играла достаточно сложное произведение. Видя его улыбку, мне хотелось хулиганить. Я позволила себе немного посвоевольничать и переложила мелодию на свой лад. Теперь трагических нот и грустного мотива не было и в помине. Человек, не знающий слова песни, вполне мог бы предположить, что я играю что-то очень радостное и веселое. А я просто верила, что если петь голосом, то и душа вскоре начнет подпевать.
Не начала. Едва смолкло эхо, я уронила голову на колени к Кэду, который сидел рядом, и позорно расплакалась. Просто устала постоянно думать о маме, о семье, о вечном безденежье, о рвущейся наружу магии, о приближающемся двадцатилетии, о судьбе Мадлен и Фара, об отношениях с Кэдом и о леди Харрарз.
Теплые руки легли мне на затылок и ласково погладили волосы.
— Дейни, — прошептал Кэдерн, — что с тобой, скажи? Почему тебе так плохо?
— Не могу. — Я подняла голову.
Он хотел было возразить, но лишь кивнул.
— Хорошо, расскажешь, когда будешь мне доверять. Только послушай меня. Мы с тобой знакомы сколько? Месяц есть? Чуть больше? Я видел тебя много раз, знал, что ты очень красивая, но никогда не думал о том, какая ты. А ты умная, очень умная. Тебя хвалят многие преподаватели. И храбрая, ты защищаешь друзей изо всех сил. Ты добрая, Дейна. Ласковая. Ты очень хорошо целуешься, и у тебя потрясающе красивые руки. Я влюбился, Дейна. Сразу же, едва ты появилась у меня в кабинете и начала на меня кричать. Я понял, что если не остановлю тебя и позволю подумать все ужасы, что ты там себе вообразила, то крупно пожалею. Пришлось срочно думать. Не люблю я это дело. — Он усмехнулся.
— Погоди. — Слезы высохли, и я уже готова была бросаться в драку. — Ты что, серьезно намекал на место любовницы, когда меня Нер выгнала?!
Кэд замер.
— Ну-у, — протянул он, — не совсем.
— Что это значит?
— Не придумал еще, — сдался Кэдерн. — Ладно, признаюсь, мелькнула мысль. Но ты так круто меня осадила, что пришлось выкручиваться. Не идиотом же выставляться.
— Ах ты… — Я даже не могла выразить возмущение. — Я чувствовала себя полной дурой!
— Ты мило краснела, — улыбнулся мужчина.
Он крепко сжал меня в объятиях, когда я была уже готова наброситься на него с кулаками.
— Тихо, Дейна. — Кэд почему-то смеялся. — Ну прости. Прости, солнышко. Да не дергайся ты так, я же мужик!
Это подействовало, я испуганно замерла и уставилась на Кэда.
— Ну как настроение?
Он выглядел таким довольным, что не смеяться невозможно было. Я хихикала, уронив голову ему на грудь, и наслаждалась прикосновениями его руки в моих волосах.
— Простишь? Я же не знал тебя. Да и вообще.
— Это аморально, — буркнула я. — Соблазнять студенток — аморально.
— Боги, да я всего с одной и встречался. — Кэдерн закатил глаза. — И она три раза оставалась на второй год. Мы всего раз встретились. Я даже не дотерпел до ночи — она весь ужин придумывала имена нашим детям.
Я хмыкнула.
— Знаешь, этим все девушки занимаются. Примерять фамилию ухажера, придумывать детей — это как мечтать о красавце-наезднике драконов в детстве.
— И ты мою фамилию примеряла?
Ну и что я должна была ответить? Конечно, нет, дорогой, это ведь ты мою фамилию возьмешь, если тебе придет в голову идиотская мысль жениться на мне.
— Было разок. — Я пожала плечами. — Слушай, кажется, скоро звонок. Мне пора.
— Что у тебя сейчас? — спросил Кэд.
— Нечистология. — Я с предвкушением потерла руки. — Профильная.
Профильная нечистология — новый предмет не только для четвертого курса, но и для университета в целом. На протяжении всех десяти лет, когда готовили магов для туризма, стояла проблема с нечистью. Она была везде. В крупных городах почти не водилась, напуганная огромным количеством людей и магии, а вот в маленьких поселениях и в заповедниках — пруд пруди. Вспомнить хотя бы огромного паука, которого убил Рейбэк. Очень часто наши выпускники сталкивались с травмами, жалобами, атаками нечисти в самых разных уголках империи и совершенно не были готовы к таким поворотам. После многочисленных советов и поисков нашли наконец преподавателя, согласного обучить нас хотя бы первичным навыкам противостояния с нечистью.
— Тогда беги. — Кэдерн улыбнулась. — Дейна, могу я рассчитывать на ужин завтра вечером?
— Здесь есть еще один ресторан? — удивилась я.
Считалось дурным тоном вести девушку в одно и то же место на первых двух свиданиях, я даже не могла предположить, что Кэд снова выберет этот ресторан. Ну и креветки, конечно, заставляли немного волноваться.
— Я хотел предложить поужинать у меня дома. Я неплохо готовлю.
— У тебя есть дом? — удивилась я.
— Нет, я в коробке живу, на рынке. Конечно, у меня есть дом, Дейна. Придешь? Скажем, к девяти?
Я скептически на него посмотрела. Мужчина приглашает девушку к себе домой на ужин в девять часов вечера. Хм, где-то я об этом слышала…
Кэдерн улыбнулся и поднял руки:
— Обещаю держать их при себе.
Я кивнула, соглашаясь. Бабушка была права: лучше кратковременное счастье, чем вечное нытье по поводу несложившейся судьбы.

Вопреки сказанному, я пошла не на пару по нечистологии, а в преподавательскую. Пора мне было заручаться поддержкой магов и ученых, если я хочу что-то делать для империи. А я почти решила, что хочу. Пришло осознание, что рано или поздно придется вернуться. И облегчение — принятое решение всегда способствует поднятию духа.
— Разрешите? — Я постучалась и заглянула в преподавательскую.
Профессор Нер сидела в одиночестве над кипой каких-то листков. Это я что, самостоятельную работу пропустила?
— Заходите, Сормат, — буркнула женщина. — Вы за отработкой?
— Нет, — я села напротив, — не за отработкой.
— Вы, наверное, не в курсе, но пропущенные занятия нужно отрабатывать, — поджала губы профессор.
— В курсе, — отмахнулась я. — Профессор Нер, я хотела с вами поговорить.
— У вас что, нет занятий? Или вы и их прогуливаете?
— Прогуливаю, чем и горжусь. И ничего мне за это не будет, я же любовница ректора.
Профессор даже подавилась.
— Профессор Нер, я вообще-то хотела извиниться. Вы правы, на ваших занятиях я не прилагаю должных усилий. На то, конечно, есть причины, но вы правы, ругая меня. И все-таки я не хочу, чтобы вы думали, что это личная неприязнь к вам или к предмету. Мне нравится магия, мне нравится колдовать, я не все понимаю, но стараюсь. И то, что происходит в моей жизни, сказывается на учебе. Благодаря господину Элвиду я еще здесь и не отчислена. Это не то, о чем вы думаете, он дал мне работу и снял за нее часть штрафных очков. Я всегда была трудным ребенком, но я не хочу ни с кем ссориться. Я просто пытаюсь найти свое место и выпутаться из проблем, в которые по собственной вине и угодила.
Она смотрела на меня внимательно, не мигая. Молча.
— В тот день, когда была контрольная, я не могла ничего написать из-за наркотиков. Смиль занимался их распространением — вы же знаете — и что-то подмешал мне в вино. Я не смогла вспомнить ничего из того, что учила.
— Смиль занимался наркотическими зельями? — недоверчиво прищурилась профессор.
— Вы не знаете? — настал мой черед удивляться. — Я думала, его поймали…
— Его поймали и судили за убийство. Якобы они с Луваном подрались, и Смиль, защищаясь, убил его. И все.
— Что?!
Я едва сдержалась, чтобы не ударить кулаком по столу. Смиль — подонок, место которого в тюрьме, а ему вынесли обвинения в превышении пределов самообороны?
— Ну теперь вы понимаете, почему у меня проблемы, — буркнула я. — И чувствуется, это еще не конец. Карнатар Вирне наверняка выслушает сынулю и захочет встретиться со мной. А значит, меня ждут веселые денечки.
— Карнатар Вирне — советник императора? — спросила профессор. — Я слышала, что он не отличается хорошими манерами в отношении женщин.
— Он не отличается хорошими манерами в отношении любого, кто не может быть ему полезен, — ответила я. — Вот оно как. Даже Кэдерн не может добиться справедливого решения в отношении сыночка советника. Куда катится этот мир? И они реально хотят пустить Жозетт к трону?
— Хотят, — вздохнула профессор. — Недавно император выступал и сказал, что сложит полномочия. На престол взойдет Жозетт.
— Тогда надо сваливать в параллельный мир.
— Будем надеяться, Боги не допустят власти этой девушки.
Мы замолчали, думая каждая о своем. Что ни говори, а схожесть политических взглядов делает людей ближе.
— Профессор Нер, а что вы знаете о Старейшинах? — вдруг спросила я.
Она внимательно посмотрела мне в глаза.
— Элвид еще не сделал вам предложения?
— Да нет, слава Трем Богам. Не сделал.
— Дейна, Старейшины — тема сложная и почти запретная. О них известно не так много, я вообще вживую не видела ни одного. На Облачную Гору подниматься строго запрещено. Вы не найдете упоминания о них ни в книгах, ни в свитках. Помимо прочего, всем рекомендуют покорно принимать пророчества, и все.
— А если в пророчестве белый лист? А если черный?
— Все в руках Богов, а Старейшины — их слуги. С Богами спорить не с руки, Сормат.
— Понятно. Вообще никаких книг о них нет? Даже в императорской библиотеке?
— Даже если и есть, нас с вами туда не пустят. — Профессор встала. — Я иду в столовую, Сормат. Раз уж вы все равно прогуляли пару, идите к себе. Ну а мою лекцию вам все равно придется отработать. Как и проваленную контрольную.
— Конечно, — кивнула я. — Спасибо. Я подумаю.
— О чем? — удивилась Нер.
— Обо всем, — уклончиво ответила я.
Уже в дверях меня настиг голос профессора:
— Вы молодец, Сормат. Умение признавать неправоту — очень важный навык. Но не переусердствуйте.
— Что это значит? — удивилась я.
— Стойте до конца там, где нужно. — Профессор пожала плечами. — Иногда это полезно.

«Проще всего было нанять экипаж, чтобы добраться до Облачной Горы. Но денег не было. При подсчетах оказалось, что скудного запаса золота мне хватит, чтобы добраться до места назначения, но вот есть придется мало, да и ничего теплого я не смогу купить. А чем ближе к Горе, тем суровее климат. Уже наверняка там и снег лежит, а на мне легкое платье.
Но мимо одной вещи я пройти не смогла. Я купила эту тетрадь и несколько карандашей. Мне просто необходимо записать все, что происходит. Я ухожу, не оставляя и следа в этом мире, оставаясь лишь в памяти Фара. Просто так уйти я не смогу, будет нестерпимо больно умирать, зная, что ничего не останется после, что вместе с моей жизнью угаснет все, что обо мне напоминает. Люди вокруг мало внимания обращают на бледную девушку, упорно куда-то бредущую, а потому я могу плакать сколько угодно. Вот только плакать почему-то не хочется. Внутри пусто и жжет в груди от отчаяния».
Я дожидалась Эри в комнате, читая. Наконец подруга вернулась. Точнее, она влетела в комнату, хлопнула дверью и с размаху бросила сумку в угол, отчего со стены слетела доска с моими заметками.
— Эри! — Я удивленно уставилась на подругу.
Она редко позволяла себе всплески эмоций, будучи человеком не злым.
— Скотина! — воскликнула подруга.
— Кто?
— Новый препод, Райэн Криц. Нечистолог, боевой маг, самая большая задница в мире и центр вселенной. Чуть ли не богом себя провозгласил.
— Да что случилось-то? — не выдержала я.
— Он меня к доске вызвал.
— На первой паре? Он псих?
— Я тоже так подумала. Короче, вызвал к доске и давай издеваться, вопросы задавать. Естественно, я на них ответа не знала. В конце сказал, что мы все идиоты и от нашей специальности вообще ожидать ничего не нужно путного. Поставил мне два и всю пару нес какую-то ерунду!
Я впервые видела Эри такой разозленной. Она не получала двоек с первого курса, всегда была готова к любым вопросам и практически вытягивала нашу специальность, побеждая в разных конкурсах. Чем думал этот Криц, вызывая на первой же паре студентку и задавая ей вопросы? Даже если бы и были в Эриной голове хоть какие-то знания, она могла просто растеряться перед незнакомым человеком. Он вообще слушал хоть какой-нибудь курс по правильному общению или этикету?
— Он неправ, Эри, — сказала я. — Забудь. Просто очередной склочный профессор, не удовлетворенный жизнью, вынужденный преподавать в провинциальном университете на магическом туризме.
Эри не желала успокаиваться, она ходила взад-вперед по комнате, тихо ругаясь.
— Ты бы его видела, Дейна! Красив, девки вздыхали всю пару. Улыбка во всю челюсть. Молодой. Напыщенный индюк! Чтоб у него… отвалилось все, чем он думает!
— Эри, он преподает на магическом туризме, — повторила я. — Это само по себе наказание.
Эри фыркнула:
— А ты почему на пару не пришла?
— Обнималась с Кэдерном в чулане, — хихикнула я. — У меня освобождение от тех пар, на которых ректору хочется вспомнить молодость.
Подруга широко улыбнулась и села рядом.
— Рассказывай!
В этом вся Эри. Как мы умудрились подружиться, не знаю, но если бы не ее оптимизм, я б давно уже выла волком, сидя в этой дыре.
В первый свободный выходной (не считая тех, что я потратила на подготовку к экзаменам) я решила навестить родителей.
Мы не так часто виделись, моя учеба и их работа оставляли мало свободного времени. Раз в месяц, редко чаще, я ходила домой. Приносила деньги и делилась новостями.
Родители жили в самом старом районе Риверы, где не было ничего примечательного, кроме архитектуры довоенного периода. На рынок приходилось ходить в центр, а многочисленные лавки ремесленников посещались настолько редко, что люди в старой Ривере нередко жили впроголодь. Те крохи, что я приносила родителям, были неплохим подспорьем.
Зима тем временем набирала силу. По прогнозам нас ожидали недели две морозов и, как награда за терпение, скорая весна. Начало купального сезона обещали в середине мая.
Я куталась в старую, но еще вполне сносную шубку и то и дело оскальзывалась на льду. Дома меня ждали. Мама наверняка приготовила пирог, а папа какой-нибудь подарок, сшитый из обрезков тканей, — браслет или новый поясок.
Я, задумавшись о насущном, даже не заметила, как миновала кварталы и вышла к улице, ведущей в старую часть города. Посреди этой улицы двое мужчин возились с экипажем, колесо которого застряло в яме.
— Ох, девушка! — крикнул мне один мужчина, весьма внушительных размеров, но выглядевший дружелюбно. — Помогите, пожалуйста!
— Я-то помогу, — ответила я, подходя ближе. — Но вряд ли моих сил хватит, чтобы ее вытащить.
— Мы справимся, — подал голос второй, не менее накачанный, но более угрюмый мужчина. — Просто посмотрите, нам не видно, куда мы ее поднимаем. А вещи хрупкие, авторские работы. Разобьем — за всю жизнь не расплатимся.
— Конечно. — Я бросила сумку в сугроб и подошла к экипажу.
Они произнесли заклинание, и карета медленно оторвалась от земли. Почти сразу же раздался звон.
— О нет, — пробормотал первый.
— Кажется, разбили, — вздохнул второй.
Он хотел было опустить руки, но первый испуганно затряс головой:
— Дурной, что ли? Совсем разобьем! Девушка, пожалуйста, посмотрите, мы там кукол не разбили? Если что упало, поднимите, а? А то если мы ее опустим, совсем все сломаем.
Я кивнула и заглянула в окно кареты. Красивые фарфоровые куклы действительно упали на пол, но чудом ни одна из них не разбилась. Через окно я дотянуться до них не могла.
— Вы меня удержите, если я туда залезу? Не могу достать, — крикнула я мужчинам.
— Конечно, — облегченно отозвались те. — Много разбилось?
— Ничего. — Я улыбнулась. — Сейчас все сложу так, что и не разобьется.
Послышались неясные слова благодарности.
В карете странно пахло чем-то сладким. Чувствуя, как немного качается пол, я наклонилась и подняла упавшие куклы. Они были красивыми и очень хрупкими, хотя и внушали мне некоторое беспокойство.
С грохотом захлопнулась дверца кареты. Недоумевая, я подергала ручку. Безуспешно.
Сладковатый запах.
Удар, свидетельствующий о том, что карету грубо поставили на землю.
Мой крик, который заглушили стены, не позволив ему пробиться наружу.
И жуткая сонливость.
Ловушка, снотворное, похищение. Право, не стоило быть такой наивной.
— Леди. — Услышав голос, я нехотя открыла глаза.
Мужчина, который показался мне дружелюбным, заглядывал в окно и протягивал поднос с какой-то едой. Я застонала. Уснуть на жесткой скамье было явно не самой лучшей идеей. Ныли спина и шея, а голова раскалывалась от действия снотворного.
— Кто вы такие и куда меня везете? — слабым голосом, но возмущенно осведомилась я.
Мысль о том, что они похищают не Дейну Сормат, а принцессу Дейнатару, заставляла тошноту подкатывать к горлу.
— Вам все объяснят. Прошу вас подкрепиться. Мы не будем больше вас усыплять, но силы стоит восстановить.
Я изо всех сил ударила ногой в дверцу, без особой надежды на ее открытие. Мужчина отскочил.
— Мы не причиним вам вреда, леди. Но если вы будете так себя вести, придется вас связать.
Поняв, что дверь от моих пинков не вылетит, я уселась и начала размышлять, проигнорировав поднос с обедом. Какая еда, когда тебя похитили и куда-то везут?
Мужчина пожал плечами и отошел. А спустя некоторое время мы снова поехали куда-то. Я выглянула в небольшую щелку между занавесок. Солнце вроде бы не сильно изменило положение, значит, спала я недолго, от силы час. Мы явно ехали за городом, с такой скоростью на наших улицах можно просто убиться. Значит, сбежать не выйдет.
Помимо уже чуть улегшегося страха меня волновал вопрос, кому нужно меня похищать. На ум приходил только Игнет. Он единственный из тройки, кому я досадила и кто не оказался в полной… э-э-э… неприятностей ситуации. Смиль под присмотром папочки во дворце, Луван на дне (или его уже достали?) источника. Больше врагов я не имела. Это если говорить обо мне как о Дейне Сормат.
А кто мог похитить принцессу Дейнатару? Теоретически — кто угодно. Только для того, чтобы похитить принцессу, ее надо найти, а это в моих глазах было проблематичным. Единственный, кто знает обо мне, — это бабушка. Я не могла себе вообразить ситуацию, в которой бабушка меня предала бы. Значит, этот вариант отодвинем.
Дальше идет Кэдерн. Истории о похищенных возлюбленных, конечно, красивы и романтичны, но, если это он, эту очаровательную куклу я ему засуну по самые гланды. Усыпить меня… нет, вряд ли ректор такой идиот.
Собственно, этим список и ограничивался. Ни мотивов, ни подозреваемых. Хорошо, что я не поступила на магические расследования. А то давно бы вылетела за неуспеваемость.
Мы вдруг остановились. Я на всякий случай подобралась. Мало ли как оно выйдет.
— Леди, прошу вас. — Дверь открылась, и один из похитителей подал мне руку.
Я вышла сама, проигнорировав этот почтительный жест.
Впереди располагался небольшой двухэтажный домик, явно построенный на заказ: я немного была знакома с архитектурой пригорода Риверы и таких домов не видела. К дому вела красиво вымощенная камнем дорожка, а перед воротами бил фонтан, который почему-то не замерз.
— Прошу, леди. — Мужчина настойчиво, но осторожно взял меня под руку.
— Советую искать убежище, — буркнула я и вырвалась. — Потому что когда я узнаю, кто это провернул, доберусь и до вас.
Оставив его позади, я пошла к дому, решив, что все равно придется встретиться с заказчиком. И лучше не показывать ему дикий страх, который подпитывался гаммой самых нелепых предположений.
Я успела как следует рассмотреть обстановку первого этажа и сделала вывод, что Игнет такой дом в распоряжение мог получить только при одном условии: ему помогал Смиль. Не так уж и удивительно, он же несчастный мальчик с травмированной психикой, который защищался и так защитился, что теперь лечится.
Комната, в которую меня привели, имела все необходимое и была подготовлена заранее. Полотенца лежали стопочкой на кровати, столик был заставлен бутылочками и баночками, фрукты аппетитно блестели в вазе, постель застелена, и даже вода в ванной нагрета.
— Изволите принять ванну? — слишком уж учтиво спросил мужчина.
— Изволю выругаться матом и ударить вас в лоб, — пропела я. — Зачем я здесь?
— Вам объяснят. — Похититель направился к выходу. — Отдохните. Принести чего-нибудь?
— Голову свою принеси. — Во мне проснулась зверюга. — Меня родители ждут!
— До свидания, леди.
Я внимательно осмотрелась. Такое впечатление, будто меня здесь ждали, и ждали надолго. Так и есть, в шкафу куча платьев. Можно и не мерить, размер мой. Обувь, белье, предметы первой необходимости. Королевского качества, конечно. В шкафу — с десяток книг, моих любимых писателей и жанров. Несколько новых, еще не прочитанных.
Косметика сплошь натуральная, сделанная без применения магии. Баснословно дорогая. Ванна — как во дворце. Вода горячая, и явно температура поддерживается каким-то заклинанием.
Все это меня опечалило. Тот, кто все это затеял, явно надеется на мое долгосрочное пребывание здесь. Зачем? Кто это? Оставалось лишь гадать, усиливая и без того мучившую головную боль. К слову, лекарств я не нашла. Боятся, что я наглотаюсь таблеток с горя? Да не дождутся!
Я сгрызла почти все яблоки, потому что есть все-таки хотелось. Остаток дня, до тех пор, когда стемнело, посвятила зарешеченному окну. Никаких признаков присутствия в доме кого-либо, кроме меня, не было. У ворот по-прежнему стоял тот экипаж, в котором меня привезли.
О том, что отворились двери, я узнала по тихому звуку шагов, которые заглушал ковер. Я обернулась, ожидая увидеть кого угодно, только не его.
Карнатар Вирне почти не изменился. Те же внимательные, пронизывающие насквозь глаза. Та же стать, присущая высокородным. Те же темные с проседью волосы, худощавое, но крепкое телосложение и неизменный изгиб губ, придающий ему пренебрежительный вид.
Сердце пропустило удар и забилось в бешеном темпе, грозясь выдать меня сразу же.

— Папа! — Я, зареванная и дрожащая, подбежала к отцу, стоявшему на балконе.
Мне очень хотелось, чтобы он поднял меня на руки и успокоил, но он лишь обернулся и хмуро на меня уставился.
— Дейнатара! — От строго голоса я вздрогнула и отвела глаза. — Тебя что, не учили, что кричать некрасиво? Что у тебя случилось?
— Папа! — Я снова заревела, размазывая слезы по лицу. — Не надо больше уроков у господина Вирне!
— Дейнатара!
Я отшатнулась, почувствовав, как отец сердится.
— Папа, он… Я его боюсь! Я пришла на урок в платье, которое мне приготовила леди Тодин. Господин Вирне, когда я писала в тетради, сел рядом, поцеловал меня сюда, — я показала на шею, которая все еще горела огнем, — и погладил по коленке. Я больше не пойду к нему на урок! Я слышала о том, что взрослые мужчины любят маленьких девочек, и не намерена…
— Дейнатара! — Отец побагровел. — Как ты смеешь обвинять моего друга в таком поступке?! Он знает тебя с детства! Я не верю в эту ложь! И если ты пытаешься добиться внимания таким образом, то все, чего добьешься, — это наказания.
— Папа…
— Ступай к себе и не выходи до ужина, Дейнатара.
Мои рыдания заглушили шаги Жозетт.
— Вот ты где! — Сестра ухватила меня за руку, да так сильно, что я дернулась. — Отец, не слушайте ее. Господин Вирне жестко раскритиковал ее ответ, она не выучила задание. Это лишь попытка избежать нелюбимых уроков.
— Уведи ее, Жозетт. — Отец устало вздохнул и отвернулся. — Она наказана до ужина. Перед Карнатаром я извинюсь…

Я несколько секунд смотрела в его глаза, словно окунаясь в холодную воду. Одиннадцать лет прошло с того дня, когда я его видела в последний раз. Он тогда получил извинения от моего отца, а я получила несколько недель кошмаров. Узнает ли сейчас?
Не узнал. Рассматривал меня, но на лице его не проступило ни малейшего удивления.
— Леди Сормат, — он слегка наклонил голову, — простите за такие меры, я был вынужден пойти на похищение, чтобы… пообщаться с вами. Ваш ректор слишком ревностно оберегает вас. Впрочем, теперь я его понимаю. Вы действительно красивы. Осталось выяснить, так ли вы умны, как говорят.
— О чем вы? — холодно спросила я.
— Вы знаете, кто я?
Я молчала, опасаясь говорить. Какого ответа он ждет? Мы явно не встречались за то время, что я была Дейной.
— Меня зовут Карнатар Вирне, — представился советник.
Интересно, где мы? Обстановка напоминает многочисленные охотничьи домики, принадлежащие императорской семье.
Карнатар молчал, словно чего-то ожидая.
— Что? — спросила я. — Мне тоже представиться?
Мужчина усмехнулся, и меня передернуло. Я испугалась, что могу выдать себя. А потом догадалась.
— Вы — отец Смиля.
— Верно, — кивнул он. — Смиль по вашей вине вылетел из университета.
— Смиль вылетел оттуда по своей вине! — Я разозлилась. — Он торговал наркотиками, совершил убийство, пытался меня изнасиловать. Знаете, я, конечно, понимаю, что отец при дворе императора — прекрасный бонус к личностным качествам, но и за меньшее убивали. Так что радуйтесь: он на свободе, с целыми конечностями и относительно неплохой репутацией. Вы серьезно чем-то недовольны?
Лицо Карнатара выражало искреннее удивление.
— Наркотиками? Смиль торговал наркотическими зельями? Вы ничего не путаете, девушка?
Я нервно рассмеялась.
— Не путаю, господин Вирне. Ваш сын, — я прикусила язык, едва не сказав «под стать вам», — тот еще ублюдок. Очень жаль, что его не поймали на наркотических зельях, иначе он бы не отделался лечением.
— Я поговорю с ним, — холодно откликнулся Карнатар. — Но сейчас меня беспокоите вы.
— Я? И чем же я вас так беспокою?
— У моего сына к вам нездоровый интерес. Он может повредить ему и мне. Поэтому вы здесь. Я предлагаю вам сделку: вы остаетесь на пару недель с моим сыном, он наиграется, охладеет к вам и снова вернется к нормальной жизни. Вы уедете богатой молодой женщиной.
— Я что, на шлюху похожа? — От перспективы находиться со Смилем рядом даже пару минут тянуло блевать. — Идите к демонам, Карнатар, с вашими сделками! Если Смиль так хочет со мной развлечься, ему придется меня вырубить.
— Что ж…
Карнатар пожал плечами и извлек из кармана плаща небольшой пузырек.
— Мы и с этой задачей справимся.
Я отскочила к окну. От Карнатара было глупо ожидать честной игры, подлость и мошенничество — в его крови.
— Вы понимаете, чем это вам грозит? — усмехнулась я, скрывая дрожь и сжимая вмиг заледеневшие ладони. — Если думаете, что после всего я забьюсь в угол и буду молча страдать, то ошибаетесь. Я подниму на уши всю империю, я расскажу о вас и — вы ведь так этого не хотите — о вашем сыне. Как думаете, император поверит мне?
— Думаю, что нет, — улыбнулся советник. — Я пользуюсь полным доверием его величества.
— Ой, Карнатар, — покачала головой я, — не были бы вы столь оптимистичным! Я умею убеждать.
— Я тоже, — откликнулся мужчина. — Так вы соглашаетесь на сделку?
Я показала ему неприличный жест и отвернулась.
— Это было ваше решение, — вздохнул мужчина.
По мере того как Карнатар приближался, я понимала, что терять мне нечего. Собственно, какая-то часть меня до сих пор не верила, что так глупо попалась.
— Это не повредит вам, Дейна. Но будете не в пример послушнее и ласковее.
— Да я с крокодилом ласковее буду, чем с твоим сыном.
Я повернулась, намереваясь как следует дать ему в… бубен. Не падать же в обморок, как кисейная барышня. Пусть он все равно сунет мне под нос свою наркоту, я успею расцарапать ему рожу так, что еще неделю будет стыдно показываться во дворце.
Я крепко уцепилась за его запястье, не давая поднести флакон к моему лицу.
— Осторожно, Карнатар! Я — не тот случай, когда все пройдет без последствий.
Он молчал, словно бы увидел что-то в моих глазах.
А потом меня прижали к стене так крепко, что дыхание перехватило. Рука моя все еще сжимала запястье Карнатара, но теперь хватка казалась мне просто смешной по сравнению с силой напрягшихся мускулов опытного воина. Я уже была не уверенной в себе девушкой, а перепуганным ребенком, с которым можно было делать все, что заблагорассудится.
— Леди Сормат. — Карнатар одной рукой сжал мои запястья, а другой пригладил волосы. — Вот, значит, как тебя зовут.
Узнал — поняла я. Или узнал, или догадался, не знаю, но глаза его блестели так, что впору было в пресловутый обморок падать.
— Отпустите меня, — попросила я.
— Нет, — он покачал головой, — никуда я тебя не пущу. И Смилю не отдам.
— Замечательно, — простонала я.
— Дейна, — сказал Карнатар. — Ты соображаешь, маленькая дрянь, что ты творишь? Ты соображаешь?!
Он орал так, что я сжималась при каждом звуке.
— Ты соображаешь, что ты делаешь с отцом? С братом? С сестрой? Со мной?! Дейна!
Мы потянулись друг к другу одновременно. И — я никогда не думала, что способна на такое — я все-таки крепко его поцеловала, вложив в этот жест все, что чувствовала. Дальнейшее уже происходило без моего участия… почти без него.
По телу пробежала дрожь, а в животе зародилось ощущение болезненно приятное.
Судорожный вдох воздуха, ставшего общим. Мой стон, скорее продиктованный отчаянием, нежели чем-то другим. Стон, сметающий барьеры. Рука Каранатара собирает мои волосы и тянет вниз, заставляя выгнуться, а его губы прижимаются к шее. И самое страшное, что я послушно подаюсь. Я словно разделилась на две части, одна кричит в ужасе и просит одуматься, а вторая наслаждается моментом и мечтает, что все закончится так, как должно…
Я очнулась так же внезапно, как и отключилась. Вскрикнула, заставив мужчину чуть отойти, и сползла по стенке на пол.
— Я не могу…
— Тебя отвезут в город. Три месяца, принцесса. Этой встречи не было, ты не видела меня одиннадцать лет. Ничего не было.
Я подняла взгляд.
Карнатар рывком поставил меня на ноги, оставив на запястье синяки.
— Не смотри на меня так растерянно, — прошептал он. — Если бы я не владел собой, ты уже была бы моей. И запомни: я не приставал к тебе. Прекрати слушать свою сестру и начни думать своим умом, принцесса. Меня можно обвинить во многих вещах, но в этом не смей. Я воспитывал тебя и никогда бы не сделал того, в чем ты меня обвиняешь. Мои поступки… не всегда правильные. Когда-нибудь я тебе объясню. Тебе нужно перестать бояться того, что я  могу сделать. И начать бояться того, что могут сделать другие.
— О чем ты? Что тогда значило все это? Карнатар, ты перепугал меня до смерти!
— Знаю. Дейна, твою мать, если бы я знал, что ты это так воспримешь, я бы к тебе на километр не подошел! Твоя сестра — маленькая дрянь. Запомни, пожалуйста, вот что: происшедшее сейчас к прошлому не имеет никакого отношения. Не смей обвинять меня в том, что я к тебе приставал! Уясни раз и навсегда, поняла? Иначе я вобью это в твою глупую голову!
— Тогда объясни, — потребовала я.
— А ты попытайся вспомнить, — едко произнес Карнатар. — Или ты слишком часто билась головой для этого?
Словно из далекого прошлого, в голове всплыл образ Жозетт, тогда еще четырнадцатилетней и любимой сестренки…

— Дейнатара, ты должна сказать папе!
— Жозетт, он нас любит. Ты слишком многого боишься. Он дружит с папой.
— Как ты наивна. — Она закатила глаза. — Тари, сестренка, они все друзья отца. Тебе напомнить, что случилось с Ликой? Или с Марией?
Я вздрогнула.
— Это же не Карнатар.
— А кто?! Лика и Мария — дочери служанок. Кто, как не Карнатар, способен их похитить?
— Я тебе не верю.
— Смотри, — надулась Жозетт. — Я предупредила. Сначала он тебя обнимает и возит в парк. Потом увезет к себе. Я пригрозила, что скажу папе, и он отстал. Почему бы тебе не сделать это? Ведь если ему нечего скрывать, он не обидится…

— Вижу, вы не так тупы, как кажетесь, — усмехнулся Карнатар, очевидно заметив в моих глазах искорку понимания. — Тебя слишком мало пороли. Мой недосмотр, но твой отец категорически против того, чтобы бить детей. А сестру твою давно надо отправить в деревню, коров доить. Как вы меня все достали, императорская семейка.
Звонкая пощечина словно разрядила атмосферу.
— Может статься, господин советник, мое возвращение принесет вам больше вреда, нежели пользы.
Он засмеялся и машинально потер щеку, на которой отчетливо виднелся след моей руки.
— Вот и принцесска вернулась. За тобой приедут через пару часов, а я пока объясню Смилю, почему ему не достанется игрушка.
— Лучше бы ты его выпорол, — буркнула я, отворачиваясь.
Он тихо засмеялся и направился к выходу.
Вспышка!..
Я против воли вскрикнула и подняла руку, машинально ощупывая лицо. Бессознательный жест, скорее продиктованный шоком, нежели желанием удостовериться, что с глазами все в порядке.
— Карнатар! — Столько отчаяния было в голосе, что я сама себе удивилась. — Я ничего не вижу!
Он оказался рядом тут же, убрал мои волосы и замер. Плотная тьма стояла перед глазами, вызывая панику, самый настоящий ужас.
— Успокойся, — попросил мужчина.
Я его, конечно, слышала, но не так-то просто успокоиться, когда перед глазами вдруг все потемнело. У меня руки тряслись так, что это было заметно, а слез я вообще не чувствовала.
— Дейнатара! Успокойся! — рявкнул он. — Прекрати реветь, дура! Мне надо посмотреть, что с твоими глазами.
Я остановиться уже не могла, хоть и пыталась. Быть может, я бы и сумела взять себя в руки, если бы не находилась рядом с Карнатаром. Близость человека, которого я боялась всю сознательную жизнь, снесла все преграды и легко отмахнулась от железного самоконтроля, выработанного годами.
Пощечина немного отрезвила меня, заставив вспомнить ненависть к мужчине, стоящему рядом.
Карнатар усадил меня на кровать так, чтобы я смогла опереться спиной на гору подушек.
— Слезы вытри, — скомандовал он. — Дай посмотрю, глаза открой.
Я послушалась и почувствовала прикосновение пальцев к лицу. Он задрал мне голову, наверное, чтобы посмотреть на свету. Я не выдержала и всхлипнула.
— Ну прекращай, Дейна, или как там тебя зовут. Не реви, пожалуйста. Во-первых, когда ты ревешь, мне ни черта не видно. А во-вторых, тебя жалко.
Я фыркнула. Карнатару — и жалко?
Постепенно плакать я перестала. Все-таки невозможно долго находиться в истерике. Правда, сердце по-прежнему билось очень громко и быстро, а легкая дрожь сотрясала тело. Но я уже могла молчать и более-менее сносно терпеть Карнатара, который очень внимательно осматривал мои глаза.
— Итак, я больше не увижу твою рожу? — спросила я, когда он отошел.
— Размечталась, — буркнул мужчина. — Сиди смирно. Зрение вернется через несколько часов.
Я почувствовала тепло, разлившееся по лицу и сосредоточившееся в глазах.
— Скоро начнешь различать что-то в темноте, — сказал Карнатар. — Жди, за тобой придут. И выйти тоже помогут.
— Стой! — Я почувствовала новый приступ паники. — Ты меня что, оставишь здесь одну? В темноте?
— Оставлю, — хмыкнул Карнатар. — Ты большая девочка, справишься.
— Ага, тебе-то маленькие нравятся, — не удержалась я.
— Подойди ко мне, — сказал Карнатар.
Я испуганно вскинула голову, не зная, где он вообще находится.
— Что?
— Подойди ко мне, Дейнатара, — повторил он. — Сейчас же.
— Я не могу! Я ничего не вижу!
— Подойди ко мне! — От его крика я сжалась и медленно сползла с кровати.
Неуверенно, ощупывая перед собой воздух, я пошла туда, где должен был находиться Карнатар.
— Стой, — раздался его голос. — Бей. Заклинанием. Любым. В меня.
Я, не понимая, чего он хочет, но смертельно уставшая, бросила наугад простенький удар. Раздался звук разбившегося стекла, и меня отбросило к стене.
— Еще бей, — сказал Карнатар.
Я вновь послала импульс, уже сильнее. И еще более горячая и мощная волна ударила мне в грудь, заставив больно удариться спиной. Разозлившись, я послала несколько одновременных импульсов. Упала на пол, прижав руку к щеке, которую обожгло огнем. Карнатар перевернул меня на спину и прижал руки к полу.
— А вот теперь мы повеселимся, принцесса. Не хотела оставаться одна? Что ж, побудешь со мной.
Его пальцы начали ловко расшнуровывать мой корсет, касаясь груди. В горле заболело от желания вновь позорно разреветься, но я стиснула зубы и начала вырываться, впрочем, без особого результата.
— Пусти меня!
— Попробуй заставить. Как думаешь, твой отец отдаст тебя мне, если я тебя девственности лишу?
Он говорил это так спокойно и так быстро расшнуровывал мое платье, что вместо отчаяния и смирения, как он, должно быть, хотел, я почувствовала дикую, сметающую все на своем пути, злость. Мне хотелось убить его голыми руками. Даже через плотную тьму я ощутила вспышку, яркую вспышку серебряного цвета, которая обожгла руки и заставила Карнатара с громким хлопком исчезнуть.
Тяжело дыша, я села на полу, трясущимися руками застегивая платье.
— Урок первый: не сдерживай магию, иначе слепота — меньшее, что тебе грозит. Если так боишься, что тебя узнают, уходи в лес и там колдуй. — Я вновь услышала спокойный голос Карнатара. — Урок второй: сражайся до конца. В каком состоянии бы ни была. Никто не будет защищать тебя, Дейнатара. Ты, увы, принцесса, а значит, должна стремиться выжить. Я не первый, кто мечтает затащить тебя в постель. И не последний. Но еще больше тех, кто убьет тебя, не задумываясь. Тоже будешь просить подержать тебя за ручку?
Он, ухватив меня за руку, поднял на ноги. Я молчала, шокированная и напуганная.
— Все еще желаешь, чтобы я остался? Демонстрация последствий тебе была показана.
— Я поняла. Сижу, жду, когда меня отвезут домой.
— Умничка. До встречи, моя принцесса.
Дверь захлопнулась, и я осталась в темноте. Одна. В который раз.

Зарядил дождь, но об этом я узнала лишь по звуку капель, барабанящих по окну кареты. Меня везли уже минут сорок, и, по ощущениям, оставалось еще столько же. Я не знала ни того, кто снаружи, ни того, где мы сейчас, ни того, сдержит ли Карнатар свое обещание, или все это было ложью, а меня везут куда-то, чтобы незаметно убить.
Темнота перед глазами начинала понемногу рассеиваться, и это вселило в меня уверенность, что Карнатар все-таки сдержит обещание и даст мне вернуться. А там я подумаю, как его обыграть. Я различала какие-то огни снаружи, очевидно, свет придорожных фонарей. Но вскоре они исчезли, и я поняла, что мы удалились в сторону. Северная дорога? Вполне возможно, часть ее проходит через лесной массив. Единственной возможной причиной того, что Карнатар приказал везти меня этим путем, было то, что кончается северная дорога аккурат перед воротами Риверского университета. Заботливый какой, надо же.
Потянуло холодом.
— Дейнатара, — нежный шепот, почти девичий.
Я подскочила.
— Кто это?!
— Дейнатара, — повторил голос. — Дейнатара!
В конце голос сорвался на визг, от которого застыла кровь в жилах. Я бросилась к дверям, впрочем не надеясь на то, что они откроются. Но, к собственному удивлению, вылетела наружу, глубоко вдохнув вечерний морозный воздух.
Одновременно произошло несколько событий.
Упали двое мужчин, сраженные горящими стрелами.
Вспыхнули огнем, будто ударившись в невидимую стену, всадник и лошадь, ехавшие впереди.
— Дейнатара, нет ! — Крик Карнатара был последним, что я слышала, прежде чем потерять сознание от удара о землю.
Мне обычно не снились сны, но в этот раз, проснувшись, я поняла, что что-то видела. Какие-то неясные образы, картинки, слышала чьи-то голоса, зовущие меня. Это было так жутко и непривычно, что я резко открыла глаза и вместо плотной тьмы увидела комнату, оформленную в красно-коричневых тонах. Я лежала на чем-то мягком, а в ногах у меня сидел Карнатар, устало облокотившись на спину.
— Тихо, — предупредил он мои вопросы. — Не дергайся. Голова как? Болит?
Прислушавшись к себе, я поняла, что боль вроде бы прошла. Ну или не успела вернуться.
— Где мы? Мы вернулись? Что случилось? — Мой фонтан вопросов так просто было не заткнуть.
— Мы не вернулись. — Голос Карнатара звучал как-то мрачно.
— Что это значит? — Я насторожилась. — Где мы?
— В ловушке.
Меня передернуло от холода, царившего в доме.
— Замерзла?
Карнатар сбросил пиджак и закутал меня.
— Почему я мокрая? — ощупала свои влажные волосы.
— Дождь пошел. Когда клетка схлопнулась, пришлось немного подождать на улице, пока дом не установится.
— Что вообще все это значит? Что это за дом? Что случилось?
— Ты что, вообще ничего о клетках не знаешь? — Карнатар выглядел удивленным.
Наверху что-то грохнуло, и я подскочила.
— Это что-то типа магической клетки, стены которой не позволяют жертвам выбраться из ловушки. Ты видела, что случилось с дозорным. Мы заперты в междумирье, в этом доме. Ну может, пара десятков метров вокруг еще доступны для прогулок, но дальше лучше не соваться. Ты что, серьезно ничего не знаешь о таких штуках?
Я ошарашенно помотала головой.
— Я говорил Сертану, что образование у нас ужасное, — пробормотал мужчина. — Такие клетки создаются при определенном количестве затраченных усилий для того, чтобы убить без последствий. Они подстраиваются под обстоятельства и маскируют все под несчастный случай. Даже следователи не могут определить присутствие такой ловушки.
— И кто хочет меня убить?
— Почему тебя? — хмыкнул Карнатар. — Ты же — студентка и дочка портных, верно?
— Значит, тебя. — Я совсем сникла. — А я просто рядом оказалась.
— Скорее всего, так. Но теперь нужно выбираться вместе. Потому что тебя постараются убить, даже не зная, кто ты. Сейчас постарайся забыть о том, что тебе хочется меня на рагу разделать, и держись рядом. А лучше руку не выпускай.
Он протянул мне руку. Неуверенно я ухватилась за нее, только тогда почувствовав, как замерзла.
— Пойдем.
— Куда? — спросила я, вставая с дивана.
— Наверх. Там легче спрятаться.
— От чего спрятаться? — Я чувствовала, что снова начинаю паниковать.
Все-таки близость Карнатара совсем не успокаивала.
— От того, что обитает в клетке, — отрывисто бросил советник.
— И что это?
— Не закусывай губу. Это магия, какая — сказать сложно. Быть может, монстр, может — зверь, может — демон, может — иллюзия, может — стихия, может — страх.
Едва он закончил, люстра над головой у меня закачалась. Я испуганно простонала и поторопилась отойти подальше.
— Ты боишься землетрясений? — удивленно спросил Карнатар.
Я кивнула, не отрывая глаз от люстры.
— Прекращай, — совершенно серьезно предупредил мужчина.
Что? О чем он? Как я могу прекратить бояться?
— Страх. Отлично, характер клетки мы определили. — Карнатар буквально потащил меня вверх по лестнице.
— Характер?
— Клетка воплощает твои страхи.
— Мои?
Карнатар закатил глаза.
— Наши. Твои, мои. Разница лишь в том, что мы немного в разных условиях, а потому слушай внимательно.
Он остановился посреди какого-то коридора, в конце которого противно мигал свет, а двери то и дело хлопали. В доме кто-то был.
— Что бы здесь ни было, что бы ни пыталось тебя убить, оно не сможет причинить вреда, пока ты не веришь в это. Стоит тебе поверить, что огонь жжет, и сгоришь. Страх нельзя победить заклинанием, поэтому такая клетка самая опасная. Я не смогу тебя заслонить от твоих собственных страхов, вернее всего, потому, что сам являюсь одним из них.
Он говорил очень серьезно. И если надеялся, что я вдруг резко перестану бояться, то добился ровно противоположного эффекта.
— А как насчет твоих страхов? — Мой голос дрожал, и было очень стыдно.
— Со своими страхами я разберусь, — устало произнес Карнатар. — Ты, главное, постарайся не погибнуть. Чего ты боишься? Стой, молчи. Идем сюда.
Он выбрал одну из комнат, оформленную в мрачных серо-черных тонах. Половину площади занимала огромная кровать, накрытая покрывалом с замысловатым узором.
— Чего ты боишься?
Я отвернулась. Чего я боюсь? Землетрясений, воды, гусениц. Не то. Вряд ли меня съест огромная гусеница, да и утонуть я разве что в стакане с водой смогу… Боюсь разоблачения, но это скорее нервный страх перед новой жизнью и старыми проблемами. Нужно что-то, чего я боюсь до такой степени, что теряю способность мыслить.
— Карнатар, — позвала я, напуганная тишиной, внезапно воцарившейся в комнате.
Обернувшись, я вскрикнула и отступила к окну. Пустой взгляд не мог напугать меня так, как длинные пальцы, медленно расстегивающие рубашку. Я сглотнула.
— Карнатар? Мне кажется, сейчас не время.
Он как-то странно улыбнулся.
— Маленькая Дейнатара… Детство закончилось.
От этого голоса мурашки побежали по телу.
Ничего общего с тем Карнатаром, кто был в охотничьем домике.
— Иди ко мне. — Он отбросил рубашку в сторону. — Дейна, иди сюда.
Голос был таким жутким, звучащим откуда-то из груди, с оттенком ярости. Я молча глотала слезы, будучи не в силах даже пошевелиться. Хотелось забиться в угол и свернуться калачиком.
— Нам будет весело. — Он приближался медленно, наслаждаясь моим страхом. — И ты даже не будешь слишком громко кричать.
Жесткие пальцы сомкнулись на моей шее, но не сжимались, давая возможность дышать.
— Карнатар, прекрати! — Я дернулась, но лишь поцарапала локоть о каменную стену.
— Раздевайся, — прошептал он мне в ухо. — Или я начну с твоего милого личика.
Он провел по моей щеке пальцем, и боль обожгла лицо. Я закричала, срывая голос, и почувствовала, как кровь потекла по шее. Пальцы не слушались, когда я пыталась расстегнуть маленькие застежки на корсете. Пиджак Карнатара упал на пол.
— Не надо… — Я уже шептала, ужас держал крепче рук.
— Расслабься, — скомандовал Карнатар, проводя пальцами по моей шее.
Откуда-то подул холодный ветер.
— Дейнатара, — тот же шепот, что и в карете.
— Не верю, — прошептала я. — Не верю тебе!
Губы мужчины изогнулись в усмешке.
— Веришь.
Пощечина обожгла лицо, и я бы упала, если б не его руки.
— Не верю! — Я орала раз за разом, пытаясь увериться в этих словах. — Не верю! Не верю! Не верю!
Его лицо изменилось. Карнатар не выпустил меня, но остановился.
— Ты ничего не можешь мне сделать, — выдохнула я. — Я не ребенок. Я принцесса. Ведьма. Отпусти!
Он отступил на пару шагов. Сработало? Это лишь страх? Не ловушка, устроенная Карнатаром, чтобы больнее меня унизить? Действительно клетка, воплощающая страхи?
— Я тебя не боюсь. — Это было вранье, но говорила я уверенно. — И не верю в то, что ты способен причинить мне вред. Уходи.
— Я покажу тебе, что значит мужчина, — хищно усмехнулся Карнатар, и меня передернуло.
— Пошел к демонам!
Я нашла в себе силы оторваться от стенки и подойти к нему вплотную.
— Что, не можешь? — Я улыбнулась увереннее. — Не можешь ничего мне сделать, да? У тебя неплохо получалось сначала. Увы, ничего не выйдет. Я не боюсь тебя. Исчезни, я устала.
И я сделала то, до чего никогда бы не додумалась в здравом уме. Повернулась к нему спиной. Хотелось сжаться, ожидая удара или чего-то еще, но я лишь задрала нос, загнав куда-то глубоко-глубоко скулящий внутренний страх. И тихо прошептала:
— Спасибо.
Кем бы ты ни была, таинственная девушка-голос.
Он подошел, я слышала шаги. Но теперь я верила, что ничего не будет. Зло не может меня тронуть, не потому что я не верю в его силу, а потому, что верю в обратное. Меня прижали к крепкому телу, я почувствовала дыхание в волосах.
— Все, — выдохнул Карнатар. — Молодец. Умница, Дейна.
— Я не знала, что они выберут этот страх, — прошептала я, закрывая глаза.
Я так устала. Никогда бы не подумала, что эмоциональная усталость может действовать подобно удару дубиной по голове.
— Они выбирают те страхи, которые могут убить нас обоих. Все кончилось.
— Что это значит? Как мой страх может убить тебя?
— Не важно. Идем, нужно уходить. Мы все еще в опасности.
— Но они же больше не станут использовать мои страхи? — спросила я.
— Этот страх — нет. Так что держись рядом.
Я на ходу застегивала все, что успела расстегнуть. А вот пиджак я забыла, равно как и Карнатар рубашку. До чего мерзкие выходные получились!
— Ты знал? — спросила я, когда мы вышли из комнаты. — Что ты попытаешься сделать, ты знал?
— Нет, конечно, нет. Иначе я никогда бы не запер тебя вместе с собой. — Мне показалось, он говорит честно. — Ты молодец, сообразила.
— Это не я. Мне помогли. Если б не этот голос, я бы уже была мертва.
— Голос? — Карнатар резко остановился. — Какой еще голос?
— Женский. Не знаю, — пожала плечами я. — Он просто появился из ниоткуда. Сначала в карете, потом — в комнате. Позвал меня по имени.
В глазах Карнатара что-то промелькнуло.
— Зачем ты это сделал? — жалобно спросила я.
Он моргнул и непонимающе уставился на меня.
— Тогда, одиннадцать лет назад. Зачем?
Карнатар отвернулся, вновь схватил меня за руку и потащил к лестнице.
— Прятаться было плохой идеей, — сказал он. — Попробуем сломать стену.
Я покорно шла за мужчиной, а в голове вертелся миллион вопросов. Почему именно на мне сосредоточили силы, если убить хотели Карнатара? Как то, что произошло в комнате, могло убить Карнатара? Почему я за одиннадцать лет не задалась вопросом, что он за человек?
Двери захлопнулись с таким грохотом, что я отскочила.
— Мы не выберемся из дома, — мрачно изрек советник. — Сядь на диван и постарайся не паниковать. Я что-нибудь придумаю.
Я послушалась; легла, свернувшись калачиком, и прикрыла глаза.
— Только не спи, — откуда-то издалека донесся голос Карнатара. — Быть может, скоро начнется веселье.
Еще больше? Мне казалось, я этого не выдержу. Болела щека, я размазывала кровь по лицу, но не могла ничего сделать. Вся магия спряталась, то ли под влиянием страха, то ли просто было мало сил. Я находилась на пределе. Слишком быстрая смена событий, слишком много боли. И даже не душевной. Моим спине, голове, рукам и прочим частям тела не нравится, когда их бьют, хватают и царапают.
— Дейна, не спи! — Карнатар подошел и помахал рукой перед моим носом.
— Ты выглядишь по-дурацки без рубашки, — пробормотала я.
Карнатар улыбнулся какой-то совсем не свойственной ему улыбкой.
— Мне кажется, ты хочешь меня спасти, — продолжала я. — Но каждый раз, когда я хочу начать тебя благодарить, вспоминаю, что ты хотел отдать меня Смилю.
Он усмехнулся:
— На самом деле твое заявление о наркотиках меняет ситуацию. Он у меня не девочку получит, а ремня. Впрочем, об этом потом, я еще не все детали продумал. Но убить двух зайцев…
— Каких зайцев? — Я ничего не соображала. — Здесь есть зайцы?
— Дейна, не спи. Я тебя сонную не вытащу. Давай шевелись! А то полезу целоваться.
— Ой! — Я распахнула глаза и послушно села прямо. — Что делать? Я готова. Могу бросаться вещами, чуть-чуть колдовать, ругаться матом и плести косички.
— О, конечно, заплети мне косичку, — пробормотал Карнатар.
— На ноге, что ли? — хмыкнула я.
В памяти снова промелькнуло воспоминание…
Я сидела на высоком стуле в комнате, перед большим круглым зеркалом серого цвета с причудливыми узорами по контуру. Пышные волосы растрепаны. Без привычных кудрей мое отражение выглядело очень странным. Слишком взрослым для семи лет.
— Ваше высочество, — хныкала горничная. — Ну пожалуйста! Разрешите вас заплести, иначе господин Вирне меня убьет!
— Не убьет, Рита, — хихикнула я. — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты заплетаешь. Ты слишком дерешь волосы.
— Я позову Катарину, хотите? — жалобно попросила девушка. — Скоро выходить нужно, экипажи вот-вот подадут.
— Зови, — вздохнула я.
Я любила Риту, но причесываться с ней просто ненавидела. Впору было орать так, словно режут. Катарина тоже не умела делать прически, но она хотя бы старалась обращаться с моей гривой нежнее.
— Дейнатара! — Я даже подскочила, когда в отражении показался Карнатар.
— Господин Вирне, — я слезла со стула и сделала реверанс, — доброе утро.
— Доброе, — кивнул советник. — Почему ты до сих пор не готова?
Я молчала, закусив губу.
— Не кусай губы, Дейнатара. Так почему ты еще не готова?
— Рита пошла за Катариной, — пришлось признаться мне. — Она слишком сильно дерет волосы, когда причесывает меня.
Карнатар неожиданно рассмеялся и опустился на корточки, чтобы быть со мной одного роста.
— И все? Дейнатара, ты что, не можешь причесаться самостоятельно?
— Жозетт говорит, что принцессы не должны сами причесываться, — пробормотала я.
Карнатар тяжело вздохнул.
— А ну садись, — скомандовал он.
И я, даже не подумав ослушаться, забралась на стул. Он взял расческу и начал осторожно расчесывать мои длинные волосы.
— Дейнатара, принцесса — это не та, что имеет толпу служанок для плетения косичек. Принцесса — это та, что имеет толпу слуг для управления страной. Принцесса должна быть не только красивой, но и умной.
Он быстро и умело заплетал мне косу, не оставляя ни единой лишней прядки.
— Учись всему сама, — сказал Карнатар. — Потому что бывают ситуации, в которых рядом не оказывается ни Катарины, ни Риты. Все, готово. Идем?
— Так быстро? — удивилась я.
Карнатар рассмеялся.
— Конечно, быстро, принцесска. Я же не твоя горничная, чтобы охи-ахи разводить по поводу твоей шевелюры. Все, слезай, и пошли. Нас ждут.

— Ты заплетал мне волосы, — пролепетала я.
— Еще раз сто после того случая, — бесстрастно ответил Карнатар. — Ты любила, когда я заплетаю тебя. Риту больше не подпускала. Либо сама, либо меня звала.
— Как Рита? И Катарина?
— Служат Жозетт. Делают вид, что счастливы, но мне кажется, в гробу они видели эту дуру. Если ты вернешься, будут в восторге.
В этот момент мне страшно захотелось домой. Глаза наполнились слезами, а от тоски хотелось выть.
— Когда наши отношения так испортились? — спросила я. — Почему я ничего почти не помню из своего детства?
— Страх парализует. И отшибает память, — нехотя ответил Карнатар. — Сложно сказать. Дети очень тонко чувствуют настроения, витающие в семье. А у тебя и семьи толком не было.
— Паршивый день, — буркнула я. — Свалились вы все на мою голову. Да, не смотри на меня так, я все еще тебя ненавижу.
— Я и не смотрю. — Карнатар пожал плечами. — Повернись.
— Что? — Я на всякий случай отодвинулась подальше.
— Эй, мы в ловушке. Что может еще случиться? Просто повернись ко мне спиной.
Я нехотя повернулась и на всякий случай напряглась. Мало ли чего ему в голову придет. Хотя вроде у Карнатара уже был миллион возможностей меня убить, или чего ему там хочется.
Когда он начал заплетать мне косичку, я расплакалась.
От усталости, от ноющей где-то на периферии сознания боли, от непонимания, от количества информации и эмоций. В один день жизнь переворачивается с ног на голову, заставляя тебя принимать решения, которые так долго откладывала, говорить о том, о чем даже думать боялась.
Когда он закончил, я вскочила с дивана. И тут же упала обратно: Карнатар крепко держал кончик моей косы.
— Ты чего? — возмутилась я. — Хвост отпусти!
— А ты чего дергаешься? — в ответ удивился советник.
— А ты хвост не хватай чужой! Я хочу действовать. Надо искать хоть какой-нибудь выход.
— Какой? — Карнатар зевнул. — Остается только ждать продолжения банкета. Рано или поздно клетка рухнет, такую магию сложно поддерживать долго.
— Я не хочу, — тихо сказала я. — Мне и одного раза хватило.
— Такого больше не будет. Ты знаешь, что все это не является реальностью, и сумеешь справиться. Кто бы ни организовал ловушку, он проиграл и понимает это.
— А ты? Твои страхи? — Я не желала отставать. — Ты так и не сказал, чего ты боишься.
— Мои страхи, — медленно ответил Карнатар, — тебе не повредят.
— И что? Просто ждать до утра? Ничего не предпринимать?
— Ладно, идем, — решил Карнатар.
Как он объяснил мне позже (после десятиминутных воплей), клетка плетется с определенного места, которое и является ее слабым местом. Рвется там, где тонко. Увидеть своеобразный «шов» можно при срабатывании стен, которые сжигали все, что подходило к ним близко. По приказу Карнатара я бросала в стену разные предметы, а он что-то делал, периодически рисуя в воздухе какие-то знаки. Это казалось мне бредом, но стена в итоге действительно рухнула, открыв темный и холодный, но совершенно обычный лес.
— И все? — Я не поверила своим глазам. — Так просто? Столько пафоса и такая развязка?
— Маг слабеет, — пояснил Карнатар. — Каким бы сильным он ни был, долго поддерживать такую ловушку нельзя. Ее питают страхи, а мы с тобой каких только эмоций не испытали там.
— Ты, по-моему, вообще никаких эмоций не испытываешь, — буркнула я и двинулась вперед.
— И куда ты идешь? Ты что, знаешь дорогу? — настиг меня насмешливый голос Карнатара.
Я остановилась и посмотрела на небо, будто там был кто-то, способный мне помочь.
Спустя полчаса мы остановились у первого фонаря, который ярко освещал участок дороги, делая ее менее жуткой.
— Все, пришли. Пойдешь вперед по освещенной части, выйдешь к университету.
— Э-э-э, — меня напрягала перспектива тащиться одной ночью по дороге, но, помня урок в охотничьем домике, я не решилась просить проводить. — Ладно.
— Стой! — Он не дал мне уйти, ухватив за локоть. — Дай царапины уберу. А то как с войны вернулась.
Карнатар коснулся холодными пальцами моего лица, и боль прошла, оставив после себя легкое ощущение покалывания. Царапины на щеке и лбу затянулись, синяки с запястий исчезли, будто и не было их вовсе.
— Три месяца, — повторил Карнатар. — Если я не увижу тебя во дворце через три месяца, тебя ждет очень веселая жизнь.
Я презрительно фыркнула. Я серьезно с ностальгией вспоминала детство? Это не человек, это сволочь форменная! Я твердо решила как следует показать Карнатару Вирне, что значит перейти мне дорогу. Гордо, показав напоследок советнику не совсем приличный жест, я двинулась в сторону университета.

Если и был какой-то предел неприятностям, так внезапно свалившимся на мою голову, то все случившееся явно давно его превысило. Нет, меня не поймали на вахте (знание секретных студенческих ходов существенно облегчает жизнь), и я даже не заблудилась в лесу, и ногу не подвернула, и никого из знакомых не встретила. Я вполне благополучно дошла до комнаты и остановилась, увидев Кэдерна, сидящего на корточках возле моей двери.
— Ой, — пролепетала я.
Мужчина дернулся и поднялся.
— Дейна, — воскликнул Кэд, — почему ты не пришла?
Пришла. В итоге. Свидание, ужин у Кэдерна! Я давно должна быть там. Да нет, я давно должна быть дома, накормленная и довольная. А я шаталась по лесам с Карнатаром и вообще вела какой-то непринцессовский образ жизни.
— Кэд… — Я не знала, с чего начать объяснение, впрочем, как и то, что  я хотела сказать.
— Я все понимаю, — хмуро откликнулся Кэдерн. — Прости, что не догадался сразу. Но, Дейна, не нужно было сбегать. Я понимаю, что напугал тебя сценой в кабинете и ты боишься мне отказать. Все нормально. Все это никак не отразится на твоей учебе. Прости, Дейна. Иди спать, мне кажется, ты устала.
Он обошел меня, ошеломленную и не могущую произнести и звука.
Когда я поняла, что вот-вот Кэдерн уйдет из этого коридора, а заодно и из моей жизни, то, к своему удивлению, не расстроилась.
Разозлилась. Безумно, желая что-нибудь разломать и орать во весь голос при этом. Слишком много гадостей случилось за последнее время. И позволить Кэду просто так уйти я не могла.
— Стой! — Я догнала мужчину и встала в проходе. — Прости меня. Я хотела прийти, правда!
— Не пришла. — Он покачал головой. — Дейна, не оправдывайся. Ты замечательная, а я дурак.
— Дурак, — кивнула я. — Выслушай меня. Я не пришла не потому, что не хотела. Я пошла к родителям и… встретила Карнатара Вирне.
Вот так. Вроде и соврала, а вроде и правду сказала, глазом не моргнув. Не стану уточнять, что он меня похитил и заставил пережить несколько очень неприятных моментов.
— Карнатара? — В глазах Кэда промелькнуло беспокойство. — Что он хотел?
— Выяснял все о своем сыночке. — Я неопределенно пожала плечами. — Я правда хотела уйти, но, сам понимаешь, Карнатар Вирне — это не однокурсник с потока.
— Дейна, он тебе угрожал? — подозрительно прищурился Кэдерн.
— Нет, — рассмеялась я. — Он угрожал Смилю. Обещал прописать ему ремня.
Кажется, Кэд немного успокоился. Во всяком случае, атмосфера между нами стала заметно дружелюбнее.
— Так что там с ужином? — Я нервно закусила губу.
— Остыл, — пожал плечами Кэд.
— Ты же маг. Согрей.
Когда его лицо озарила улыбка, а руки прижали меня к крепкому телу, я подумала, что ради этого момента стоило пережить все, что я сегодня пережила. Теплые губы, теплое дыхание, нежность без тени жестокости и абсолютная, безграничная уверенность, что все будет хорошо. На ум пришел поцелуй с Карнатаром. Кэд не делал мне больно и вряд ли сделает. Кэд боится меня напугать или обидеть, он слушает и слышит. Он не заламывает мне руки и не кусает губы. Но и такого всплеска чувств, лишающих сознания, не вызывает. С ним хорошо, просто хорошо.
И почему мне этого достаточно?

В ту ночь я спала одна. Эри поехала к родителям, которые жили в городе, и осталась там на все выходные. Воскресенье я провела дома, проспав почти весь день. Отправила родителям записку, что не смогу прийти, мол, простыла, и как следует отдохнула. Кэд тоже уехал в город, по университетским делам, так что мне никто не мешал.
«Мне часто снится сон.
Я стою на балконе дворца, мои руки окоченели, но я не могу найти в себе силы отпустить перила. Я смотрю на дорогу, по которой уходила прочь, оставляя свою душу в этом месте, где никому не интересно, кто ты и что чувствуешь. Я чувствую движение сзади и знаю, что это Фар. Но почему-то не могу вспомнить его имя. И свое не могу. Я знаю, кто мы, знаю, что пережили, но почему-то все это кажется таким далеким, будто прочитанным в старинной книге.
— Моя принцесса. — Его голос, заметно изменившийся, царапает слух.
— Оставьте меня, — говорю я.
— Вы простудитесь. Идемте на праздник.
— Оставьте меня! — кричу я. — Убирайтесь!
Рука, протянутая ко мне, безвольно опадает, и я сжимаюсь при виде боли, промелькнувшей в его глазах.
— Позвольте хоть любоваться на вас, — просит он. — Пожалуйста.
— Уходите. — Я закрываю глаза. — Ненавижу вас.
— Боитесь.
— Не подходите ко мне! Уходите!
Он удаляется, не проронив ни слова. Я поворачиваюсь к нему.
— Вы ответите за все, что сделали.
— Нисколько не сомневаюсь, — отвечает Фар. — Принцесса, я сделал много того, о чем сожалею. Но о том, что я сделал тогда, я не пожалею никогда.
— Вы омерзительны. Я добьюсь вашей казни.
— Буду счастлив, — устало говорит он, и я содрогаюсь.
В этот момент я верю, что он действительно рад принять смерть от моих рук.
Потом я просыпаюсь, вытираю ставшие привычными слезы, что-то ем, не чувствуя вкуса… Каждый день, раз за разом».
Книга читалась очень тяжело. По кусочкам, с многочисленными перерывами. Иначе становилось грустно. Была ли то магия автора, или я просто слишком сильно переживала о Мадлен, но каждое упоминание ее о Фаре вызывало в душе волну гнева, сожаления, любви. Они оба были по-своему несчастны, и почему-то мне казалось, что принц очень долго жалел о том, что предал возлюбленную.
Когда стемнело и глаза устали от сложного мелкого почерка (тут жаловаться, конечно, было грешно, ведь я сама писала точно так же), я поняла, что Эри до сих пор нет, а время уже подбирается к ночи. Я задумалась.
Не сказать, чтобы у Эри были хорошие отношения с родителями. Во всяком случае, она никогда особенно не стремилась проводить с ними время: слишком много контроля, слишком много требований. Может, она повела к ним Тара, знакомиться? Они вроде собирались. Я улыбнулась. Красивая пара, надо бы подумать насчет подарка им на свадьбу. Если, конечно, они захотят принять подарок от принцессы.
Три месяца, отпущенные Карнатаром, казались мне жутко маленьким сроком. «Разберись с учебой» — что это значило? Понятно, что университет я не закончу. Принцессе магический туризм особенно не нужен. Но не хочет же Карнатар, чтобы я отчислилась? Как Кэду объяснить, что я — принцесса и должна (кому, мне интересно?) вернуться во дворец?
— Привет! — Эри забежала в комнату, на ходу стаскивая шапку. — Ну и морозы ударили!
— Как родители? — спросила я. — Ты познакомила их с Таром?
— С Таром? — удивилась Эри. — Нет, конечно, нет. Все хорошо. А как твое свидание?
— Чуть не провалилось. — Я не стала ничего объяснять.
Эри выглядела очень странно: раскрасневшаяся, счастливая, рассеянная. Уж не с Таром ли она гуляла, сбежав от родителей?
— Ты собираешься спать? — спросила подруга.
— Да, наверное. — Я зевнула. — Почитаю еще немного — и лягу, завтра пары. Кстати, нечистология. Надо бы почитать кое-что, раз ты говоришь, что этот, как его там… зверюга.
— Райэн Криц, — напомнила Эри. — И он не зверь.
— Да? — Я удивилась, ведь еще недавно подруга костерила его самыми последними словами.
— Да. Он извинился. На самом деле он очень милый.
— Не скажи об этом Тару, — рассмеялась я. — Он этого Крица быстро в ковер закатает и вынесет.
Подруга ничего не ответила, но мне показалось, будто в комнате повисло напряженное молчание.
— Спокойной ночи, — сказала я, отворачиваясь с книгой к стене.
Ответа не последовало.
Уже когда я засыпала, на границе между сном и явью привиделась картинка из детства.
Я лежала в огромной кровати, окруженная подушками, и тихо хныкала от головной боли и жара. Простыла, с каким ребенком не бывало? Слишком много непослушания, слишком легкие платья и слишком затяжная весна для Арулты. Лекарства в меня уже все влили, ингаляции сделать заставили, заплели на ночь волосы и уложили спать, велев отдыхать. А как, простите, отдыхать, когда нос заложен, горло болит, а в голове будто маленькие молоточки стучат, методично и больно?
Дверь в спальню тихо приоткрылась. Сил поворачиваться и смотреть, кто там пришел, не было.
— Привет, — раздался голос.
Я моментально вскочила, но тут же поморщилась.
— Карнатар! Вы приехали!
Я не видела его больше месяца. Какая-то деловая поездка.
— Привет, принцесска! — Советник улыбнулся устало. — Ты чего это разболелась?
— Простыла, — вздохнула я.
— Лечишься? — строго спросил он.
— Куда же я денусь. Рита заставляет пить кучу настоек, маги вокруг бегают. Даже папа заходил разок.
— Вот оно что, — удивился Карнатар. — А я тебе привез вот что…
Он достал из-под кровати большого игрушечного дракона. Я от удивления и радости даже рот открыла и закрыть не могла. Драконы… они безумно дорогие. С тех пор как погиб последний, такие игрушки было не найти — слишком мало народу помнило, как выглядят драконы, слишком мало изображений осталось. Где Карнатар добыл ее?
Дракон был красивым, белым, ростом в половину меня. Я зарылась в мягкие крылья игрушки и тихо, радостно засмеялась.
— Спасибо!
— Пожалуйста. А теперь — спать. Повидались, и хватит. Завтра проверю, как тебя лечат. Ложись, Дейнатара.
— Не могу, — надулась я. — Голова болит.
— Тебе от головной боли что-нибудь дали? — Карнатар нахмурился.
— Что-то дали. Не знаю что. Их зелья не помогают.
— Помогают, просто медленно. Ты ребенок, тебя нельзя магией лечить. У тебя еще своя не проснулась.
— А когда проснется?
— Спи, Дейнатара. — Советник встал и потрогал мой лоб. — Скоро температура спадет.
— Дракона дайте. — Я протянула руки к новой игрушке и, получив желаемое, улеглась с ней в обнимку.
— Спокойной ночи, принцесска.
— Спокойной ночи, — вздохнула я.
Дверь тихо закрылась, оставив меня одну. На смену непрекращающейся тоске пришло ощущение безопасности. Дракон лежал рядом, то ли охраняя, то ли подбадривая, а завтра меня ждал отчет о моем обучении, который я с таким нетерпением готовила для Карнатара…

— Вы — идиоты, — именно с этих слов начал лекцию Райэн Криц.
В восемь утра. На потоке магического туризма. И кто из нас идиот?
— Никто из вас не сможет назвать и пары признаков присутствия нечисти.
— Пауки, — хмуро отозвалась я.
— Что, простите? — подобрался Криц.
Он был действительно хорош собой и всячески это подчеркивал. Каштановые пушистые волосы спадали на глаза, полные чувственные (я действительно произнесла это слово?) губы то и дело кривились в усмешке, а уж рубашка, излишне обтягивающая тело, говорила сама за себя.
— Пауки, — повторила я. — Там, где есть нечисть, есть пауки.
— Ваша фамилия?
— Сормат.
— Двойка. Не пауки, а членистоногие.
— О, ну конечно, — пробормотала я.
Эри как-то странно на меня покосилась.
— Сейчас Сормат наглядно продемонстрировала всеобщую безграмотность, — продолжал тем временем Криц. — Вы не станете ползать по полу в поисках пауков.
Я вспомнила пауков в «Волчьем углу». Там впору было не по полу ползать, а по углам с топором ныкаться.
— Изменение магического фона!  — рявкнул вдруг профессор.
Все подскочили, сзади послышались крепкие выражения. Право, нельзя так пугать людей в восемь утра.
— Что? — не удержалась я.
Криц прищурился.
— Я не расслышала, — сами собой вырвались слова.
С задних парт послышался смех.
— Изменение магического фона — то, что поможет вам определить наличие нечисти. Если вы, конечно, умеете видеть магический фон.
На этот раз я подняла руку.
— Да, — смилостивился Криц.
— Насколько мне известно, магический фон меняет любая родовая магия. Абсолютно любая. Как отличить нечисть от старушки, умеющей выращивать кактусы и разговаривать с енотами, которая приехала на оздоровление?
— Вам  — никак, — ухмыльнулся Криц. — Тем же, кто еще не утратил способность думать, это будет подвластно. Для начала стоит очистить фон от вибраций при помощи клин-заклинания второго уровня. Потом поставить несколько блоков, закрепив нормаль, погасить посторонние помехи и выделить энергию темного уровня.
— Чего? — Я повернулась к Эри, чтобы удостовериться, что я не одна такая тупая.
Та сидела и во все глаза глядела на преподавателя, улыбаясь и кивая. Сомнение в моей душе разрослось еще сильнее. Но нет, осмотр остальной части потока показал, что слова Крица не только мне были непонятны.
— Эри, ты что-нибудь понимаешь? — шепотом спросила я подругу, краем глаза наблюдая, как Криц что-то пишет на доске.
— Дейна, отстань, — отмахнулась Эри. — Я записываю.
— Что с вами со всеми происходит? — пробормотала я, берясь за карандаш.
Вскоре перед нами предстала нарисованная на доске схема… неизвестно чего. Совсем. Ни назначения, ни принадлежности, ни даже составных элементов этой схемы лично я не понимала.
— И что это? — не удержалась я от вопроса.
Криц поджал губы.
— Это схема проверки фона, Сормат. И снова два.
Руку поднял невысокий паренек, даже имени которого я не знала.
— Простите, профессор, но не только Дейна не понимает, о чем речь. Эти схемы — сложный раздел теории магии, нам их не дают.
Весь вид Райэна прямо кричал, какие мы тупые.
— Это не мои проблемы, — отрезал он. — Тот, кто не сможет прочесть схему и произвести простейшие манипуляции с фоном, будет оставлен на пересдачу, а следом и отчислен из университета.
Уж не Карнатар ли послал этого товарища преподавать? Если советник хотел, чтобы я ушла из университета, проще способа было не найти. Где вообще были мозги Кэдерна, когда он нанимал этого придурка?
— Сормат, — кивнул мне Криц, — выходи к доске.
Я поморщилась. Ну зачем ему скандал в восемь утра? Я — злая, нервная и невыспавшаяся принцесса, встречающаяся с ректором университета и вдобавок не боящаяся отчисления.
Я вышла. И даже честно попыталась выполнить задание профессора. Он что-то долго вещал про «закрепить нормаль», но я даже что такое нормаль представляла себе слабо. Ну не нужны специалисту по туризму такие знания магии! У нас университет провинциальный, даже среди родовых магий ничего сложнее лекарского дела не попадается. Конечно, когда я вернусь, придется что-то изучить из собственных возможностей, но учителем будет явно не Криц.
— Еще одна двойка, — улыбнулся профессор. — Какая неприятность.
— Вот уж точно, — буркнула я.
— Сормат, вас что, не учили этикету?
— А вас? — Я в ответ подняла одну бровь.
Получилось смешно.
— Сядьте. И впредь не вылезайте, если не уверены в своих силах.
— Конечно, профессор Криц, — кивнула я. — Интересно, из какой ты дыры вылез?
— Что, простите? — Профессор сделал вид, что не расслышал.
— Нет-нет, это я просто вслух рассуждаю.
— Рассуждайте молча, — отрезал Криц. — Итак, кто следующий? Есть здесь хоть кто-нибудь, способный на нечто большее, нежели бессмысленное махание руками?
— Бессмысленное махание ногами? — вздохнула я, садясь на место.
Взгляд Эри мог запросто сжечь гектар посевов и парочку лесных массивов. Да что с ней происходит?
Криц тем временем вызвал паренька, который вступился за меня.
— Представьте, что я — нечисть, — приказал профессор.
Я фыркнула.
— Какая нечисть? — уточнил парень.
— Любая. — Такая мелочь, как тип и род магии нечисти, Крица не волновали. — Победите меня.
— Ну почему мне таких интересных заданий не дают? — продолжала возмущаться я. — В челюсть, и проблем нет. Нечисть торжественно побеждена.
— Райэн — первоклассный маг, — прошептала Эри. — Его нельзя победить ударом в челюсть.
— Всех можно победить ударом в челюсть, — огрызнулась я. — Это универсальное средство.
Парень растерялся. Он явно не знал, что делать. А мне все это надоело. Криц явно издевался над нами, впрочем особенно не реагируя на ответные действия. За такие высказывания профессор Нер давно уже прогнала бы меня на ковер к ректору. А на ковре у Кэдерна известно, что мне грозит. Значит, профессор прекрасно понимал, что делает, и намеренно выводил нас из себя.
Он вдруг совершенно внезапно споткнулся и полетел на пол.
— Нечисть побеждена, — объявила я.
Все вокруг засмеялись, а паренек взглянул на меня с явной благодарностью. Я не смотрела на Эри, но слышала ее возмущенное сопение.
— Сормат! — Покрасневший от злости Криц встал.
— К ректору? — виновато вздохнула я.
— К доске!
Ух ты! Доска — интереснее, чем ковер у ректора.
— Что ж, Сормат, сразитесь со мной в открытую, — хмыкнул профессор. — Раз такая смелая.
На ум пришли слова Карнатара: «Не сдерживай магию, иначе слепота — меньшее, что тебе грозит. Если так боишься, что тебя узнают, уходи в лес и там колдуй».
— Ох-ох-ох, что ж я маленьким не сдох, — пробормотала я. — Профессор Криц, у нас не поощряются дуэли. Тем более преподавателей со студентками.
— Это учебный процесс, Сормат. Прошу вас, покажите, что умеете.
Соблазн показать родовую магию был велик. Тогда Криц унесет себя из класса через окно, а все остальные поймут, что я из правящего рода. Конечно, можно попробовать отмазаться, что я бастард. Только скоро слухи дойдут до императора (и Карнатара), и влепят мне по самое не балуйся.
— Значит, вы нечисть? — уточнила я.
— Нечисть, — подтвердил Криц.
— Страшная?
— Очень.
— Тогда считайте, что я заверещала, как потерпевшая, и сбежала. — Я вздохнула, возвращаясь на место.
Нет, не время способности показывать. Возвращение нужно подготовить, и подготовить тщательно.
— И снова двойка, как жаль, — с притворным сочувствием вздохнул Криц.
Но мне было плевать. Больше беспокоила Эри, которая вела себя совсем ненормально.
Я никогда не отличалась любовью к сложным и многоходовым комбинациям. Наверное, не смогу я быть настоящей принцессой и навсегда останусь во дворце, как младшая дочь, если меня Жозетт раньше не прикончит. Ну или Старейшины. Там уж кто успеет, желающих много. Как бы то ни было, я решила просто нажаловаться Кэду на Крица, пускай сам с ним разбирается. Если есть возможность, почему нет? Смиль же пожаловался отцу на меня. Правда, тем самым он себе яму и вырыл: если за попытку изнасилования студентки ничего не будет, то за попытку изнасилования принцессы беда у него в личной жизни будет, это точно.
Однако Кэдерна на месте не было. Пришлось мне отправиться в спальню, ибо следующая пара должна была начаться еще через полтора часа. Я села повторять конспект теории организации магического туризма и так и уснула, уронив голову на тетрадь, держа в руках карандаши…
Губы скользили по шее, чуть прикусывая кожу. Карнатар взял мои волосы в кулак и заставил отклониться назад, позволяя себе целовать яростнее, проводить свободной рукой по горлу, чуть сжимая, демонстрируя власть. Он поцеловал меня, не особенно заботясь о том, дышу я или нет. Комната сузилась до одного человека, которого я чувствовала каждой клеточкой обнаженного тела.
Мир взорвался осколками эмоций. Голос, произносящий мое имя, руки, сжимающие мою голову, губы, играющие с моими, заглушающие крики…
Я проснулась резко и едва не упала со стула.
— Жуть! — Щеки горели, то ли от стыда, то ли еще от чего.
По правде говоря, мне больше нравились сны, в которых Карнатар вытирал мне слюни и водил гулять.
— Кажется, мне надо с ним переспать, — пробурчала я, задумчиво глядя на карандаш. — Или убить, — перевела взгляд на второй. — Переспать, потом убить? Убить, потом переспать?
Поразившись чуши, которую несу, я вздрогнула от внезапного стука в дверной косяк.
— Дейна, — это был Тар, — можно с тобой поговорить?
— Конечно, проходи.
— Я тебе не помешаю?
— Нет, что ты. Я так… Решаю вопросы государственной важности, — пояснила я.
— Я слышал. — Тар усмехнулся. — Тебе нужна помощь?
— Я надеюсь, ты об убийстве?
Он рассмеялся.
— Пара еще не началась? — У нас-то было «окно» из-за заболевшего профессора, но у Тара по идее занятий не отменяли. — Тебя за прогулы не отчислят?
— Ну впишут баллов десять, плевать, — хмыкнул парень. — Пошли, есть хорошее место, тихое. Сюда может Эри прийти.
Хорошим местом оказалась лестница, ведущая на крышу. Там редко кто бывал — можно было здорово схлопотать от завхоза.
— Ты об Эри? — догадалась я.
Тар вздохнул.
— Вы поссорились?
— Она меня бросила.
Я даже поперхнулась:
— Бросила? Тебя? Ты серьезно?
Мне казалась, эта парочка уже не расстанется. Бывает так, что смотришь на влюбленных и знаешь — они вместе навсегда, и сомнений в этом нет. О Таре и Эри говорили именно такое.
— Мы хотели в воскресенье ко мне поехать, к родителям. Они у меня приехали на пару дней в Риверу. Я ждал ее час у входа! Она не пришла. Зашел к вам, ты спала, я не стал тебя будить. Пошатался по университету, пошел один. Даже в лазарете был — думал, может, что стряслось. Вечером возвращаюсь — Эри идет. Счастливая, бодрая. Я начал выяснять, где она была и почему не пришла, а она сказала, что мы больше не встречаемся.
— И все? — удивилась я. — Причину назвала?
— Нет. — Парень покачал головой. — Она много чего сказала, но на Эри это непохоже. Сама знаешь, какая она. Если и решила бы расстаться, объяснила бы все, сгладила углы. А она выглядела раздраженной. Как будто я ее уже достал своими чувствами.
— Да уж, — пробормотала я. — На Эри совсем не похоже.
— Ты ничего не замечала в последнее время?
Тар выглядел плохо. Осунувшийся, явно после бессонной ночи.
— Она действительно странная со вчерашнего вечера. И мне кажется, здесь замешан Криц.
— Кто такой Криц? — Тар нахмурился.
— Новый преподаватель. Свинья редкостная, но Эри на него почему-то смотрит, как кот на сметану. Нет, он, конечно, ничего так. Но характер — не приведите Боги влюбиться.
— Думаешь, она с ним? — Тар нахмурился. — Разве можно так быстро влюбиться?
Я задумалась. Да в принципе все возможно. Чувства — они такие, вспыхивают внезапно, бьют по башке, и так же быстро скрываются в неизвестном направлении. Но если себя я еще могла представить внезапно влюбляющуюся в какого-нибудь плохого парня, то уж Эри при виде Крица бы вырвало. Раньше.
— Слушай, — я действительно хотела помочь Тару, — я попробую хоть что-нибудь выяснить и все тебе расскажу. Главное, не пытайся разбираться сам с Крицем или Эри. Мне этот Райэн не нравится.
— Дейна, — горько усмехнулся парень, — нравится он тебе или нет, если Эри хочет быть с ним, мы не помешаем им. Что здесь может быть нечисто?
— Тар, совсем недавно Смиль торговал наркотическими зельями. Здесь многое может быть нечисто. И я с этим разберусь.
— Осторожно. Смиль чуть не убил тебя, не хватало еще с Райэном связываться.
— Спокойно. — Я поднялась со ступенек. — С Райэном справится моя родовая магия.
— У тебя она есть? — удивился Тар.
Он, как и остальные мои немногочисленные знакомые, никогда не видел этой самой магии и — я знала это очень хорошо — втайне меня жалел.
— А то. Райэну понравится.
Единственными, кто мог бы мне помочь, были профессор Нер и Кэдерн. На Кэда я не надеялась, он просто вызовет Крица к себе и обо всем расспросит. В том, что этот придурок сумеет придумать оправдание, я не сомневалась. Профессор Нер же могла подсказать что-то стоящее. Быть может, стоило к алхимикам обратиться, но с ними я не была знакома.
Дверь в преподавательскую была чуть-чуть приоткрыта, но никаких звуков оттуда не доносилось. Молясь про себя, чтобы профессор была на месте, я осторожно заглянула в кабинет. От увиденной картины пришлось прикусить язык.
На столе сидела Эри, над ней стоял Криц и весьма активно ее целовал.
Я тихонько прикрыла дверь, чтобы меня не заметили.
Не было похоже, будто Эри сопротивлялась. Любовь? Или что-то другое?
— Сормат?
Я подпрыгнула, услышав голос профессора Нер. Видимо, она задержалась на паре.
— Я вас жду.
— Меня? — удивилась профессор. — Ну что ж, идемте в преподавательскую.
Я заколебалась, но профессор уже распахнула дверь и вошла, ничем не выдав удивления. Либо Райэн и Эри успели сделать вид, что ничего не произошло, либо… скорее всего, успели. Придав себе скучающий вид, я вошла следом.
Криц сидел за своим столом, уставившись в тетрадь, Эри стояла рядом. Точь-в-точь послушная студентка и преподаватель, консультирующий по данному заданию. Я кивнула Эри, сделав вид, что ничего не видела. Профессор усадила меня за свой стол и вопросительно уставилась.
При Крице я сказать истинную цель визита не могла. Явно не могла. Пришлось импровизировать, благо за годы притворства этот навык был отточен лучше прочих.
— Я пишу статью для «Вестника Риверы», — начала я. — О противоядиях…
И это было отчасти правдой — иногда, когда выпадала свободная минута, я писала для еженедельной городской газеты. Они всегда ждали от меня материала, его можно было даже не обрабатывать, а копировать и пускать в распространение.
— Противоядия. — Профессор Нер задумалась. — Это очень обширная тема. Над какими именно противоядиями вы работаете?
— Я делаю обзорную статью по заказу лекарского дома, — вдохновленно врала я. — От разных, наиболее распространенных отравлений существуют разные противоядия. Я бы хотела описать некоторые из них и привести простые примеры.
— С каких пор «Вестник Риверы» превратился в лекарскую методичку? — хмыкнула Нер. — Ну и какие отравления вы выбрали?
— Пищевые отравления, отравления травами, по крайней мере, самыми распространенными, отравления запахами, приворотные отравления, отравления от укусов насекомых.
— Понятно. Что ж, мне нужно время, Сормат. Я подумаю над вашим вопросом. У вас какие-то конкретные затруднения или вы просите общих указаний?
— Для начала мне хотелось бы найти книги, в которых можно прочитать об этом. Нам часто дают задания, выполнить которые мы можем только после серьезной подготовки.
— Хорошо. — Профессор на секунду задумалась. — Значит, прочитаете «Общие противоядия» Павы Литер, «О магии насекомых» Риты Кор, «Приворотные заговоры, амулеты и зелья» Райэна Крица.
— Кого? — удивилась я.
— Райэна Крица. Вы не знали, что он пишет книги?
— Он же нечистолог.
— Это его профиль. Писать он может хоть о драконах и принцессах. — Нер пожала плечами. — Хороший учебник, прочтите. И для статьи полезно, и для вас как для молодой и симпатичной девушки.
— Спасибо, — пробормотала я.
— У вас все? Зайдите завтра, я подумаю над тем, что вы сказали.
Будучи все еще в шоке, я вернулась в спальню.
Значит, приворотные заговоры? Ой, Криц, заговорю я тебя так, что зубы выпадут, в баночке хранить будешь.
В библиотеке мне книгу не выдали.
— Нет у нас такого, Дейна, — грустно улыбнулась пожилая ведьма. — Ректор строго-настрого запретил такие вещи в библиотеке хранить. Коли все приворотами начнут баловаться, что будет-то?
Доля правды в ее словах была. Мне почему-то раньше в голову не приходило, почему Смиль не воспользовался приворотом. Или воспользовался?
Я выругалась. Потеря памяти на контрольной профессора Нер! Наверняка в том стакане, на вечеринке, был приворот. А родовая магия среагировала, и все, чем я отделалась, — заваленная контрольная. Но если Смиль понял, что приворот не подействовал, то должен был понять, что у меня очень сильная магия. Неужели не сообразил? Ведь я не так уж и хорошо скрываюсь: имя образовано сокращением настоящего, все знают, что я приемная, что у меня нет родовой магии. Почему Смиль молчал?
Оставшиеся пары я тоже прогуляла. Плевать мне было на то, отчислят или нет. Во-первых, спасти Эри важнее, во-вторых, уж лучше пусть отчислят, чем объяснять Кэду, почему я ухожу.
— Прости, но я ухожу из университета. Понимаешь, я принцесса, и очень надо вернуться. Но ты хороший, может, сходим на свидание в выходные?
В итоге получались либо глупость, либо скандал. Ни того ни другого не хотелось.
В городскую библиотеку я пришла к полудню, чуть задержавшись для покупки некоторых вещей — решила заскочить к родителям, жили они рядом.
— Мне, пожалуйста, «Приворотные заговоры, амулеты и зелья» Райэна Крица, а также «Общие противоядия» Павы Литер и «О магии насекомых» Риты Кор.
Молодая библиотекарь приняла у меня заявку и проверила студенческий билет. Закажи я только привороты, пришлось бы долго объяснять, зачем мне эта книга, и доказывать, что я не собираюсь применять полученные знания на практике.
— Университетское задание? — понимающе улыбнулась библиотекарь, пока я расписывалась в формуляре.
— Ага. Сами привороты не хранят, а учить заставляют. Вот и бегай туда-сюда по морозу. Спасибо.
Я оттащила три тяжелых книги на самый дальний стол, для вида достала тетрадку и принялась просматривать книжку нашего профессора.
К тому времени, как я ее пролистала, у меня сформировалось несколько выводов.
Во-первых, у Райэна Крица проблем в личной жизни не было, он знал столько приворотов, что мог приворожить и курицу.
Во-вторых, отворотов он, похоже, не знал. Убивает он их, когда наиграется, или как?
Определить, как именно он приворожил Эри, не представлялось возможным. Ни единого отворота на всю книгу! Пришлось просить помощи у библиотекаря.
— Извините, — я подошла к той же девушке, чтобы вновь не врать о задании, — здесь много написано о приворотах, но почти ничего о противоядиях от них. А задание именно по противоядиям.
— Странно, — нахмурилась девушка. — У Крица всегда есть рецепты противоядий.
Я протянула ей книгу.
— Ничего себе! — Библиотекарь расстроилась. — Смотрите, страницы вырваны!
Я присмотрелась. Действительно, нескольких последних страниц не хватало. Они были вырезаны аккуратно и незаметно.
— Это глава о противоядиях? — спросила я.
— Да, — растерянно кивнула девушка. — Вот какая беда. Попадет мне…
Интересно, тот, кто вырезал эти страницы, — они ему просто нужны были, или он не хотел, чтобы их прочитали другие?
— Вот что я вам скажу, — нахмурилась девушка. — Противоядие от приворота — это то же самое зелье, что использовалось непосредственно в самом обряде. У Крица хорошо было написано о том, как определить, что послужило приворотом. Но кому-то, видимо, понадобились именно эти листы. Хулиганы демоновы!
— А где-нибудь еще есть эта книга? Она в единственном экземпляре?
— Увы, да. Вы действительно интересуетесь для задания?
— Нет, — покачала я головой. — Мою подругу приворожили. У нее есть любимый, а она встречается с тем, кого едва знает. И я точно знаю, что это приворот, но снять не могу.
— Знаете, — задумчиво проговорила библиотекарь, — можно проверить. Конечно, это не выход, если она лечится заклятиями или колдует с внешностью, но если использовать индикаторное зелье, то можно увидеть воздействие магии. Зелье это было, амулет или заговор. Индикатор действует как легкое свечение, его почти не видно, если не знаешь, что оно есть. Если ее отравили, она будет светиться вся. Если амулет, она наверняка носит его постоянно с собой. Если заговор, то аура. Попробуйте, вдруг поможет.
— А как сварить индикатор?
— Всего лишь настойка герани, — улыбнулась девушка. — Я перепишу для вас заклинание. А вы пока книги верните, хорошо?
Что ж, индикатор — уже что-то. Может, и удастся определить способ. А там разберемся. Вряд ли Криц наложил на Эри приворот зельем. Она бы не стала пить ничего из рук малознакомого человека, да еще того, кто посмеялся над ней на первой же паре.

В кармане, бережно спрятанный, лежал листок с заклинанием. Теперь в визите к родителям появился дополнительный повод — у мамы росло много герани. Можно было незаметно оторвать немного листочков для зелья. О том, как я буду поливать Эри вонючей гадостью и следить за свечением, я старалась не думать. На месте разберемся.
Я остановилась, не дойдя до дома родителей десятка метров. У дверей стоял экипаж, с виду простой, но явно принадлежащий очень богатому человеку. В экипаж грузили вещи, и в этих вещах я сразу же опознала родительские пожитки.
— Что происходит? — спросила я у двух парней, которые грузили все в карету, но ответа не получила.
Меня будто не заметили.
— Мама! Папа! — Сначала я направилась в мастерскую, но там никого не было.
Оборудование и заказы лежали на месте, обрезки ткани валялись на полу, словно мама едва-едва закончила работу. Она терпеть не могла, когда на полу что-то валялось.
Сверху послышались голоса.
— Мама! — Я поднялась по скрипучей лестнице на жилой этаж.
Первым, кого я увидела, была бабушка Лисса.
— Дейна! — Она побледнела, увидев меня. — Что ты здесь делаешь?
— Бабушка! Что происходит?
— Ваша внучка, Лисса, обладает удивительной способностью появляться там, где не нужно.
Карнатар. Я вспыхнула и вспомнила сон, едва посмотрела в его глаза.
Из кухни вышла заплаканная мама.
— Карнатар? — Я уже чувствовала, что случилось что-то страшное, и совсем не хотела это знать.
— Ты прогуливаешь занятия? — словно мы были на светской вечеринке, спросил он. — Зря. Образование еще никому не вредило.
— Что происходит? Что ты здесь делаешь? Что здесь делает бабушка?
Мама как-то странно всхлипнула.
— Карнатар! — Я не выдержала и рявкнула на советника.
— Мы уезжаем, Дейна, — вздохнула бабушка.
— Куда? Зачем?
— Так велел господин советник.
Я повернулась к Карнатару:
— Что за шутки?
— Пошли в спальню, поговорим.
Потом, когда он понял, почему я не двинулась с места, закатил глаза и что-то пробормотал насчет «самовлюбленных принцесс».
— Пошли, Дейнатара.
Если судить по тому, что мама не удивилась, когда Карнатар назвал меня именем давно пропавшей принцессы, можно было догадаться, откуда ноги растут.
— Итак? — когда мы оказались одни, спросила я. — Что все это значит?
— Твоих родителей высылают из империи.
Мне пришлось сесть на кровать, чтобы не упасть.
— За что?!
Демоны, они были портными! Высылка из империи — мера наказания для политических преступников, религиозных, для шпионов, в конце концов! Да за пределами империи поселения по пальцам пересчитать можно! Как там будут жить родители и бабушка? Портные и колдунья, всю жизнь создававшая сады для обеспеченных магов?
— Карнатар, за что? Что они сделали?!
— Они скрывали принцессу, — бесстрастно отозвался советник.
— Нет! — Я истерически рассмеялась. — Они ничего не знали!
— Правда? Тогда у тебя приемная семья еще хуже, чем я думал. Они знали, Дейнатара, и скрывали тебя от семьи. Приказ императора был ясен всем: любое сокрытие сведений о Дейнатаре карается ссылкой.
— Они меня любили.
— Это меня не интересует.
— Они единственные, кто меня любил! — крикнула я. — Ни ты, ни отец, ни Жозетт с Леоном мне не давали того, что дали они!
— Нищету, малооплачиваемую профессию, плохое питание и жуткие условия для жизни. Да ты, я смотрю, неприхотливая девочка.
От издевательского тона хотелось дать ему пощечину.
— Как они там выживут?
— Это меня не интересует.
— Я тебе не верю. — Я действительно не верила, что все это на самом деле происходит. — Я многое вспомнила из детства. Ты не можешь так со мной поступить.
— Могу. Убирайся отсюда и дай моим людям закончить их работу.
Он развернулся, чтобы уйти.
— Ты не можешь просто так покинуть этот дом! Ты что, не понимаешь, что когда я вернусь, то родителей привезут обратно?
— Не привезут. — Карнатар остановился. — Твой отец все еще император. И благодари меня, принцесска, что они живы.
В гостиной папа успокаивал плачущую маму, а бабушка спокойно сидела, читая какую-то книгу. Ее, казалось, совсем не волновал предстоящий переезд. Вернее, ссылка.
Я выскочила в коридор вслед за советником, в последнем отчаянном желании помешать ему.
— Карнатар! — рванулась было вперед, но остановилась, встретившись с ним взглядом. — Не надо! Не отсылай их!
— Иди в дом, Дейна. — Его голос был бесстрастным и холодным.
— Не надо. — Я жалобно на него посмотрела. — Не трогай мою семью. Я же обещала, Карнатар!
Он продолжал одеваться, не глядя на меня.
Слезы покатились из глаз.
— Карнатар, пожалуйста. — Я почти шептала. — Я сейчас вернусь, хочешь? Прямо с тобой во дворец поеду!
Он развернулся и пошел к выходу. Я почувствовала, как отчаяние завладевает мной. Я сделала то, до чего никогда бы не додумалась.
— Карнатар! — перегородила ему дорогу и крепко вцепилась в рукав. — Ну скажи, чего ты хочешь? Меня? Чего?
— Уйди с дороги, — спокойно произнес мужчина. — Тебе не нужны синяки.
Я, повинуясь мимолетному порыву, поцеловала его, отчаянно надеясь, что ответит, обнимет и все отменит, поверив в мою честность. Не ответил, не оттолкнул. Просто осторожно отстранил и прислонил к стене, не давая вырваться.
— Никогда, — я не слышала ранее такого гнева в его голосе, — не смей предлагать мне себя!
— Оставь их, — прошептала я. — Все, что хочешь, сделаю.
— Нет. Они уезжают. А ты готовься к возвращению.
Я села на холодный пол, больно ударившись коленками. В открытую Карнатаром дверь ворвался рой снежинок и закружился вокруг, принося с собой прохладу.
— Ненавижу тебя! — Я ударила кулаком по стене.
— Дейна! — Бабушка подскочила ко мне. — А ну вставай! Нечего сидеть на холодном полу!
— Бабушка!
Она обняла меня, как в детстве, погладив по голове.
— Ну что ты? Успокойся, ничего страшного не произошло. Подумаешь, уезжаем. Все равно здесь плохо жили, может, там получится лучше. Не плачь, девочка. Тебе о государстве думать надо, о народе. Какое процветание, когда всем этот Вирне заправляет? А о нас не беспокойся, мы тебе писать будем. Часто.
— Зачем он так? Бабушка, что я ему-то сделала? Ведь он меня любил! В детстве! Я вспомнила, он меня воспитывал. Отцу плевать было, а Карнатар со мной возился, учил меня.
— А ты? — Бабушка все понимала, смотрела тем внимательным взглядом, под которым становилось стыдно за все сделанное.
— А я… А что я? Испугалась, сбежала. И я никогда не пожалею об этом. Вас нужно награждать за то, что вы мне помогли, а не отправлять умирать.
— Ну ты уж не драматизируй, — строго произнесла бабушка. — Нас никто умирать не отправляет. Все будет хорошо. Идем, попрощаешься с родителями.
Они смотрели на меня ласково, и тени злобы не было в их глазах. Они меня вырастили, а я виновата в том, что их отправляют в ссылку. Было очень страшно.
— Простите меня, — тихо сказала я. — Вы — родители, о которых можно мечтать.
— И ты нас прости, — улыбнулся папа. — Что знали о тебе и молчали. Мы действительно сломали тебе жизнь?
— Что? Нет! Нет, конечно. Вы меня спасли. Не могу представить, кем бы стала в девятнадцать лет, живя во дворце. Что бы ни сказал Карнатар, он лишь хотел больнее ударить меня. Вы дали мне семью. Мне так не хватало родителей.
Папа обнял меня крепко.
— Мы любим тебя, принцесса, — сказала мама. — Держи.
Она отдала мне кулон. Дерево в круге, не серебро, конечно, но по-прежнему блестит. Мой первый подарок, кажется, лет в десять я его купила, заработав на разноске газет.
— Мам…
— Возьми. Будешь помнить.
— Да вы совсем, что ли, с ума сошли? — сквозь слезы пробурчала я. — Не смейте прощаться! Я вернусь и добьюсь, чтобы вас привезли в Арулту! Карнатар зря надеется, что сумеет вас выслать. Не смейте даже думать о том, чтобы там остаться!
— Вот это верный подход, — рассмеялась бабушка. — Все, надо ехать. Не имею ни малейшего желания выезжать ночью. Иди сюда, Дейна. Я тебе пару слов скажу.
Пока родители выносили последние вещи, бабушка отвела меня в сторону.
— Девочка моя, с Карнатаром осторожнее. Он тебе пока не по зубам, сломать может, даже не напрягаясь. Сейчас он — герой, вернувший принцессу отцу. Не спеши лезть в бой, постарайся завоевать доверие императора. Твой Кэдерн не защитит тебя от советника, да и не надо ему в это дело влезать. Так что придется тебе самой сражаться.
— Я поняла. Спасибо. А можно я у вас герани надергаю?
— Да хоть всю забирай. Удачи, милая.
— Бабушка! — Я опять начала реветь.
Это было несправедливо! Они помогли мне, спасли от смерти на улице, воспитали, полюбили! А их отправляют из страны, как каких-то преступников. Карнатар, будь он проклят!
Экипаж вскоре скрылся среди невысоких домов Старой Риверы. Родители до последнего махали мне из окна. Мама плакала, папа ее обнимал, а бабушка хранила присущую ей невозмутимость. Глядя на Лиссу Сормат, можно было подумать, что она всего лишь едет отдыхать или в гости к подруге.
Некоторые соседи вышли на порог, удивленные прибытием экипажа и отъездом. Меня спрашивали, что случилось и куда уезжают родители, но я не могла с ними разговаривать.
Я осталась одна.
В пустом доме.
В университете.
В мире.
Ни Эри, которая попала под действие приворота, ни Кэд, который сам еще не знал, что ко мне чувствуют, семьей стать не могли. Как не было у принцессы Дейнатары семьи, так и не будет.
Спасибо, Карнатар.

— Привет!
Кэд удивился, открыв мне дверь.
Я знала, где он живет, еще накануне несостоявшегося ужина он дал мне адрес. Это был маленький дом в городе, в неплохом районе, но стоявший поодаль от резиденций богатых жителей Риверы. Нельзя сказать, чтобы Кэд жил скромно, но мне представлялось, что сын Силианны Харрарз должен иметь более достойное жилище.
— Дейна? Что с тобой? Ты плакала?
Он впустил меня, и я оказалась в просторном коридоре, в конце которого виднелись двери в комнаты. На стенах висели картины, явно оригиналы, но художника я не узнала.
— Что случилось? — Кэдерн выглядел обеспокоенным.
Он провел меня в гостиную, где помимо огромного дивана стоял шкаф с удивительной красоты статуэтками из природных камней.
— Давно ты их собираешь? — спросила я.
— С десяти лет, — хмуро откликнулся Кэд. — Не меняй тему. Что случилось?
— Ты торопишься?
Черты лица Кэда смягчились.
— Нет, Дейна, не тороплюсь. Садись и рассказывай.
Я села рядом, и Кэд меня обнял. Постепенно жесткие тиски одиночества разжались.
— Просто… все сразу навалилось. С Эри поссорилась. — Это была почти правда. — Родители решили переехать.
— Родители? Куда?
— К югу. Там больше работы, лучше условия.
— Расстроилась?
Теплые губы прижались к моей макушке. Ощущение, что меня любят, приятно разлилось по телу, и я улыбнулась.
— Расстроилась.
— Ты сможешь к ним ездить. Да и они, наверное, будут приезжать, правда?
— Ага…
Приедут они только раз и навсегда останутся во дворце.
— А что с Эри? Почему поссорились? — спросил Кэд.
— Когда разберусь сама, скажу.
Я решила пока не говорить Кэдерну о своих подозрениях. Все-таки полной уверенности в том, что подруга стала жертвой приворота, а не влюбилась без памяти, не было.
— Хочешь чаю? — вдруг спросил Кэд. — У меня есть вкусный карамельный чай, помогает от всего, проверено.
— Хочу.
— Тогда снимай свой тулуп и эти копыта, у меня тепло. Садись и жди вкусностей.
— А тебе не надо на работу?
— Сами разберутся, не маленькие.
— Оно и видно, — хихикнула я, вспомнив Крица.
Уж не знаю, как этот придурок уговорил Кэда взять его на работу, но у него явно актерский талант. Кэдерн вроде непохож на руководителя, которого легко обмануть. Вообще, у меня такое чувство, что я знаю двух разных Кэдернов Элвидов. Один — ректор, преподаватель и вообще личность суровая. Второй — Кэд, который водил меня в ресторан, валял в снегу и заставлял играть на рояле. Второй Кэд мне очень нравился, а вот с первым толкового знакомства не состоялось.
Карамельный чай был удивительно вкусным, но еще вкуснее были пирожные, которые Кэд принес к чаю. Сливочные, с легким ароматом шоколада, посыпанные сахарной пудрой и украшенные наливной вишенкой, кислой на вкус. Больше всего мне понравилась вишенка, и Кэд, проявив чудеса благородства, поделился своей. Он не говорил ни о чем серьезном. Рассказывал об Арулте, о своих путешествиях, о проделках Антафа и Витара. Находиться рядом с ним было хорошо и спокойно.
Кэд — противоположность Карнатара, и уже от этого мне становилось легче. Его глаза улыбались, а руки обнимали ласково, не давая ни единой мысли о насилии промелькнуть в голове. И если поцелуй с Карнатаром возбуждал нечто, заставляющее сердце биться очень часто, то поцелуй с Кэдом — чувство надежности, заставляющее жмуриться от удовольствия и улыбаться, как дурочка.
— Кэд, я нравлюсь тебе? — спросила я после чая, когда он просто сидел рядом и обнимал меня.
— Конечно, нравишься, разве непонятно? Я за тобой бегаю, как в школе за старшеклассницами бегал.
Я засмеялась.
— Ты бегал за старшеклассницами? Не верю!
— Еще как. — Кэд хмыкнул. — Была у нас красавица одна. На три года старше. Знаешь, как я в нее влюблен был? Записки писал, подарки дарил. А она меня рыжим дразнила и никогда на свидания не приходила. Тогда я понял, что пора прекращать быть тощим нытиком.
Я удивленно оглядела внушительную фигуру Кэда.
— Ты был тощим нытиком?
— Конечно.
— Не верю! Ты — мечта половины девушек университета.
— Ага, — фыркнул он, — а для другой половины — заноза в заднице. То есть ты хочешь сказать, что постоянные нарушения со стороны прекрасного пола — это попытка привлечь мое внимание?
— Конечно. А ты как думал? Девушки просто так ничего не делают.
— Значит, — Кэд вдруг оказался совсем близко, — ты оказалась у меня в кабинете…
— О нет! — Я поняла, что загнала себя в угол. — Я здесь ни при чем. Я просто начудила. Даже не я, а Смиль. Это из-за него я контрольную провалила.
— Ох, Дейна! — Он убрал с моего лица прядь волос. — Ты очень хорошая. Настолько хорошая, что страшно к тебе прикасаться: вдруг перепугаешься и сбежишь.
— А ты попробуй. Может, не сбегу.
В его объятиях тепло. Когда за окном падает снег, где-то там родителей увозят лишь за то, что они помогли мне давным-давно, а Карнатар упивается наслаждением от очередной гадости, сделанной мне, в объятиях Кэда особенно хорошо. Когда снаружи холодно, а в просторной комнате пахнет карамелью, душе становится легче. Когда он раздевается, а ты не жалеешь ни об одном из принятых решений, волей-неволей улыбаешься.
И когда мир все-таки взрывается осколками эмоций, но не так, как в тревожных снах, а бесконечно нежно, с ощущением любви, исходящей от мужчины, лежащего рядом, хочется плакать. Но уже не от растерянности и испуга, а от радости. Оттого, что и я заслуживаю немного счастья.
Герань нашинковала и заварила я там же, у Кэда дома, пока он спал. Кухня была что надо, здесь заклинаниями держались даже печка и разогревающий шкаф. Дорогое удовольствие. Впрочем, Кэду хватило бы сил, чтобы поддерживать все это самостоятельно.
От варева, которое в итоге получилось, исходил отвратительнейший запах. Бедная Эри потом просидит в душе не менее часа, это точно.
Я нараспев прочитала заклинание с листочка, стараясь вложить в него как можно больше магии. Чтоб наверняка. Зелье чуть вспыхнуло голубым пламенем и приняло исходный вид.
— Что ты делаешь? — Я прямо подпрыгнула от заспанного голоса Кэдерна.
Без рубашки он выглядел очень… очень, в общем. Я даже покраснела немного.
— Зарабатываю пятерку по нечистологии, — хихикнула я, представив реакцию Крица на итог моей деятельности.
Кэд подошел ближе и понюхал зелье.
— Странные он вам задания дает! Надо бы проверить его программу.
— Почему ты нанял Крица? — спросила я, действительно желая это выяснить.
— У него хорошая репутация и рекомендации.
— Где он преподавал?
— У Витара.
— А почему ушел?
— Потому что Витар отбил у него девушку.
Я так и замерла с открытым ртом.
— У вас всегда так?
— Как?
— Вы отбиваете друг у друга девушек, подставляете друг друга, дружите, враждуете.
— Везде так, Дейна. — Кэд пожал плечами. — Во многих коллективах это присутствует, и мы не исключение. Почему тебя вдруг заинтересовал Криц?
— Не важно. Просто интересно, что за человек меня учит. Ты на работу?
— Хватит постоянно попрекать меня работой. — Кэдерн нахмурился. — Дейна, почему ты не сказала, что девственница?
— Я думала, это понятно.
— Не понятно. Я мало знаю о тебе, Дейна. И о твоем прошлом тоже.
— Это имеет значение?
Он, наверное, увидел, что расстроил меня, потому что как-то сразу сник и обнял, вздохнув куда-то в макушку.
— Прости. Просто все это должно было пройти не так. Не на диване в моей гостиной, не тогда, когда тебе плохо. Ты пришла за поддержкой, а я просто воспользовался твоей растерянностью. Нужно-то тебе было не это.
— Я получила то, что было нужно, Кэд. — Я не знала, поверил он в это или нет, но говорила искренне. — Ты даже не представляешь, насколько нужно.
— Правда? — Он улыбнулся. — Я рад. Чаю хочешь?
— У тебя в доме еды не водится? — фыркнула я. — Что ты меня чаем поишь?
— Хочешь есть? Посмотрим…
Он в задумчивости раскрыл шкаф. Я невольно залюбовалась Кэдом, его медными волосами, фигурой и руками.
— Чего тебе хочется?
— Огласи варианты.
— Есть овощи для салата, есть мясо. Могу пожарить. Есть креветки.
— Ой нет. — Меня в дрожь бросило при упоминании креветок. — Давай мясо.
Вскоре кухня наполнилась приятным ароматом жареного мяса и специй. Не зря говорят, что уж в чем в чем, а в приготовлении мяса мужчины спецы. Полуобнаженный Кэд, стоящий у разогретой докрасна печки, смотрелся очень необычно. Правда, меня больше волновала еда, а не мужчина, ее готовивший.
— Ты хорошо ешь, — ухмыльнулся Кэдерн. — Умница. Я лично орал на трех студенток, которые в погоне за красотой сводили себя с ума голоданием.
Я хмыкнула. Меня сложно было назвать миниатюрной. Высокий рост подразумевал некоторые объемы, так что болезненная худоба мне не грозила.
— Ты очень красивая, — вдруг признался Кэдерн.
Я поперхнулась помидором.
— Спасибо. Ты тоже ничего.
— Ну вот и состоялся обмен любезностями. — Ректор фыркнул. — Теперь я с полным правом могу назвать тебя…
— Своей любовницей.
— Мне не нравится это слово. — Кэд поморщился. — Скорее, возлюбленной.
— А мне не нравится это, — скривилась я.
— И что будем делать?
— А можем мы друг друга называть просто Кэдом и Дейной? Какая разница, кто мы друг другу?
— Идет. — Он преувеличенно серьезно подал мне руку.
И я с удовольствием ее пожала. Прийти к Кэдерну — самое лучшее решение из всех, что я приняла за последнее время.
Мы окончили ужин (или это был обед?) в молчании, но то была приятная, ничем не отягощенная тишина. За окном темнело, зажигались фонари, и выбегали соседские дети. После заката включалась подсветка ледового городка, находившегося неподалеку, и фигуры, возвышающиеся над низкими одноэтажными домами, приобретали волшебные оттенки.
— Хочешь прогуляться? — спросил Кэдерн.
— Тебе на работу не надо?
Там, значит, лютует и бесчинствует Криц, а этот романтик решил по сугробам гулять.
— Хватит попрекать меня работой. Бывает, что я уезжаю больше чем на неделю. А здесь половину дня прогулял, подумаешь. Ты идешь или нет? Там горки классные!
Он изо всех сил пытался меня отвлечь, и знал бы кто, как я была благодарна.

Вечером следующего дня у меня разболелась голова от Эриных воплей. Тар держал ее крепко, хотя подруга боролась так, будто ее демоны поймали. Я задумчиво рассматривала все вокруг, лихорадочно ища свечение.
Эри мы поймали после ужина, когда она, счастливая и беззаботная, куда-то намылилась. Она к тому времени совсем свихнулась: со мной не здоровалась, постоянно огрызалась и прогуляла две первые пары. О том, где она (а заодно и Криц) была во время лекций, оставалось лишь гадать.
Ее затащили в подвал и хорошенько облили зельем, которое, простояв сутки, стало вонять еще хуже. Никакого свечения, равно как и другого действия индикатора, заметно не было.
— И что теперь? — Тар явно устал держать брыкающуюся Эри и зажимать ей рот. — Ты вообще уверена, что зелье действует? И что она не влюблена в этого Райэна, а заколдована?
— Я не зашашована! — промычала Эри.
— Что? — не поняли мы с Таром.
— Я не заколдована! — рявкнула Эри, когда парень чуть разжал пальцы. — Помогите!
Пришлось снова заткнуть ей рот. Крики очень мешали.
— Давай рассуждать логически, — вздохнула я. — Эри странная, значит, Эри заколдована.
И в ответ на вопросительный взгляд Тара пояснила:
— Даже когда люди влюбляются, они остаются собой, что бы там ни говорили.
Он кивнул.
— Индикатор работает, мы с тобой проверили.
Мы действительно, перед тем как поливать бедную Эри вонючей гадостью, проверили его действие на мне. Магия, как оказалось, была всюду, но я решила подумать об этом позже.
— Следовательно, Эри не отравили зельем. И не заговорили. Остается только амулет.
— Индикатор среагировал бы и на амулет тоже, — возразил Тар. — Это тоже магия.
— Если только амулет находится на ней. — Я хмыкнула, оглядывая просторное помещение подвала.
В нем хранились лыжи, мячи, сломанные тренажеры, лишние книги, списанная мебель и прочие, очень нужные абстрактно, но на деле абсолютно бесполезные вещи.
— Где ее сумка? — спросила я.
Сумка лежала там, где Тар ее бросил — у самого входа, в куче каких-то подушек. Когда Эри увидела, что я направляюсь к ней, то заметалась еще неистовее и тем самым убедила меня в правильности своих действий.
Я вытряхнула все вещи подруги прямо на пол, не заботясь об их сохранности. Думаю, она не расстроится, когда придет в себя.
— Так… Учебники, тетрадки, карандаши, косметика, бутерброд. Ничего, напоминающего амулет. Если только Криц не фанат бутербродов.
— Может, амулет зашит куда-то? — предположил Тар.
— Может, и зашит. Эри, красавица, скажи, где амулетик, — взмолилась я. — Сэкономь нам время.
Судя по взгляду подруги, единственное, что она могла сэкономить, была моя жизнь.
— Понятно, — протянула я.
Зелья оставалось много. Я наварила целую банку, так что можно было даже искупать все вещи Эри. Конечно, тетрадки портить не хотелось, но в выборе между разумом подруги и ее конспектами я не сомневалась.
Я методично просматривала все ее вещи, начиная с самых простых вроде карандашей, заканчивая всем содержимым косметички. Каждую добытую штуку я сбрызгивала зельем и внимательно рассматривала в полумраке подвала. Ничего. Перейдя к тетрадям, я уже почти отчаялась что-либо найти и готова была идти за помощью к Кэду. Но судьба, видимо, после предательства Карнатара мне благоволила: в тетради по нечистологии, которую я открыла первой, в качестве закладки лежал небольшой плоский медальон.
— Вот ты где, — хмыкнула я.
Эри в руках Тара неистово забилась, и парню пришлось приложить немало усилий, чтобы подруга не вырвалась. Ох, он ей потом припомнит и укушенную руку, и синяки от ее пинков.
— И как нам снять приворот? — нетерпеливо поинтересовался Тар.
— Вестимо, уничтожить амулет.
Я бросила его на пол и наступила каблуком. Хрупкая глина тут же треснула, и амулет раскололся на три части. Для верности я как следует потопталась по игрушке, превращая ее в кучку пыли, а потом развеяла все это простеньким заклинанием. Об игрушке Крица больше ничего не напоминало. Ну кроме Эри, мычащей в руках у Тара.
— И как мы узнаем, что это подействовало? — нахмурился Тар.
Я окинула друзей оценивающим взглядом.
— Я думаю, ее надо отпустить.
— Ну уж нет! — Парень возмутился. — Я ее выпущу, а она ор поднимет на весь университет!
— Ладно. Эри, ты кричать будешь? — спросила я у подруги.
Та помотала головой. Как мне показалось, искренне.
— А убегать? Драться?.. Тар, отпусти ее.
— А не врет?
— Ты долго так стоять будешь? Что, мне ее раздеть и все сжечь вместе с сумкой?
По округлившимся Эриным глазам я поняла, что она этого вовсе не желает. Подумав, Тар с моими доводами согласился и выпустил девушку.
— Вы что, с ума сошли?! — тут же возмутилась Эри. — Что вы устроили?
— Как ты относишься к Крицу? — Я прищурилась.
— К кому? К нечистологу?
Эри запнулась. Постепенно ее глаза округлялись, а щеки заливал румянец. Я уж было испугалась, что это все еще действует приворот, но слова подруги вызвали во мне просто шквал радости.
— Вот скотина, — протянула Эри. — Вот урод!
— Подействовало, — хмыкнула я. — Как он умудрился тебя приворожить?
— Попросил на проверку тетрадь, а когда вернул, амулет уже был там. — Умная Эри все сразу поняла. — Но зачем? Дейна, зачем ему я?
— Выясним. Завтра. Я устала и хочу спать. Все завтра, котятки.
Направляясь к выходу, я думала, что Эри последует за мной. Но, увы, они с Таром молча смотрели друг на друга. Пришлось оставить их объясняться в подвале. Неизвестно, как далеко зашли их отношения с Крицем, так что Тару придется проявить немалую выдержку.
Впрочем, он с этим всегда справлялся неплохо. Эри вернулась под утро хоть и уставшая, но, кажется, счастливая.

Мне настолько была интересна реакция Крица на снятие приворота, что я вскочила за полтора часа до пары и бесцельно бродила по коридору до звонка. С Эри мы не встретились, наверное, она ушла раньше. Я сомневалась, что подруга пойдет на пару к нечистологу. Я бы и сама не пошла, но уж очень было интересно посмотреть на то, как этот гад отреагирует на полный провал в личной жизни.
Я вошла за пару минут до звонка и в первое мгновение подумала, будто ошиблась кабинетом. Никто не сидел на месте, весь поток столпился в проходе и что-то бурно обсуждал, смеясь. Была там и Эри, она выглядела вполне довольной жизнью и ни капельки не волновалась из-за предстоящей пары.
— Дейна, — улыбнулась она, — привет!
— Привет. — Я растерянно огляделась. — А вы чего не сидите?
— А мы на пару не идем! — отозвался кто-то.
— Крица уволили? — Я уж было обрадовалась.
— Нет, — пожала плечами Эри. — Просто не идем. Сейчас мы его предупредим и пойдем гулять. Там столько снега намело, в снежки поиграем!
Как-то странно все это было. Я ожидала, что Эри начнет мстить Райэну, но пока не поняла, в чем именно заключалась месть.
Тем временем все тихонько хихикали и поглядывали на преподавательский стол. Когда я пробилась в первые ряды, я поняла, почему все с таким нетерпением ожидали Крица.
На столе, в гордом одиночестве, стояла большая картонная коробка.
«Сбор денег профессору Крицу на мозги» — гласила табличка у коробки. В ней валялись в основном медяки, но кто-то щедрый и добрый подкинул и серебро. Я хмыкнула, расщедрилась и золотой бросила, все равно скоро уезжать, копить не на что, родители в ссылке. Пускай хоть Крицу поможет.
Эри сияла, предвкушая скорое веселье. Надо же, не знала, что подруга способна на такие… хм… розыгрыши. Не зря я вовремя встала.
Наконец настал час нашего торжества.
— Почему не на местах?! — рявкнул Криц, едва войдя в аудиторию.
Утро у него началось удачно, еще пару не начал, а уже получил возможность поорать.
Никто не сдвинулся с места.
— Не понял. — Нечистолог обвел всех подозрительным взглядом.
— Здесь, конечно, немного. — Эри сняла со стола коробку и демонстративно потрясла мелочью. — Но мы собрали, сколько могли. Надеемся, вам пригодится.
Сунув коробку в руки ошалевшему профессору, Эри вышла, а вслед за ней и вся группа.
Мы действительно пошли играть в снежки и успели разделиться на команды и провести два раунда. Меня никто брать в команду не хотел, уворачивалась я ловко, но вот бросать снежки не умела. В конечном счете, оставили меня защищать крепость, и там-то я и попалась.
— Сормат! — К нам шел Кэд, злой, как собака.
— Здравствуйте, — послушно сказала я, следуя своему желанию скрывать отношения.
— Какого черта вы не на парах?! — орал ректор. — Что за шутки с Крицем?
— Простите? — не поняла я.
— Он написал докладную. Что вы сбежали с пары и оскорбили его. Объясняйся, Дейна!
— Не ругайте ее, — вступилась Эри. — Это я сделала. И подговорила всех уйти.
— Ты? — С лица Кэда мигом слетела злость. — Эри, почему?
— Райэн Криц испытывает на студентах зелья, — ответила Эри. — Запрещенные. Мы не станем учиться у этого человека, господин ректор. Если он не уйдет сам, я подам в суд за использование приворота. Доказательства у меня есть.
Я не знала, лукавила Эри или нет. Доказать что-то будет сложно — амулет я уничтожила, а свидетелей вроде и нет. Кэдерн выглядел растерянным.
— Иди в мой кабинет, — скомандовал ректор. — А вы все бегом к профессору Нер, пускай проведет пару сейчас же, раньше уйдете на обед.
Пока все расходились, Кэд подошел ко мне.
— Прости, Дейна.
— За что? — удивилась я.
— Я подумал, что ты пытаешься воспользоваться своим положением. Прости меня, я не должен был кричать на тебя.
Я замерла. С одной стороны, хотелось ему в челюсть дать — обвинил не пойми в чем. С другой — вроде извинился, искренне так.
— Хорошо. Лучше бы ты не извинялся, я бы и не подумала, — вздохнула я.
Кэд ласково улыбнулся.
— Приходи после занятий ко мне. Вечером. Я ужин приготовлю.
— А работа?
— Работа у меня сейчас будет, — мрачно предрек ректор. — Это правда? Про зелья?
Я кивнула.
— Чувствую, веселье будет. Возьми. Я могу и не успеть.
Он вложил что-то в мою руку и быстро чмокнул в нос.
Это были ключи. Как я поняла, от дома. Отношения перерастали в нечто большее, нежели простой роман студентки и преподавателя. В свете надвигающихся событий меня это пугало.

Кэд опоздал. Я уже поужинала и уселась на многострадальном диване с книгой.
«Денег хватило только на комнату, на сутки. Я надеялась, что успею поговорить со Старейшинами. А вот что делать дальше, не знала. За исключением истощения, здоровье мое опасений не вызывало. Тень от пророчества все еще висела где-то над головой, угрожая прервать мою ставшую бессмысленной без Фара жизнь.
Наверное, я надеялась, что этот разговор прояснит все, что я не могла понять. И даст… надежду. Неужели я все еще надеялась на что-то?
Комната была очень грязной и холодной. Я забралась с ногами на кровать, стараясь ни о чем не думать. Денег на еду уже не было. Мне оставалось только вспоминать счастливое прошлое и мысленно бежать от настоящего.
Помнишь, Фар, какие цветы ты мне подарил на первом свидании? А как мы бегали в горы смотреть на звездопад? А как впервые поцеловались — под дождем, в лесу? И как мечтали, лежа на поляне. Как ты пришел просить моей руки? Как отец дал согласие и мы кружились по комнате, счастливые и полные надежд? Ты хоть немного это вспоминаешь, Фар?»
Скотина этот Фар. Вот уж не думала, что в нашем роду такие придурки были. Допустим, его заставили жениться на другой. Это взрослого-то мужика, ага. Но можно было Мадлен хотя бы денег дать, а не закидывать драгоценностями. Она, конечно, тоже хороша — не продать ни единой брошки и остаться совсем без денег, голодной. Но какие могут быть рассуждения, когда самое дорогое существо предает так, что впору в петлю лезть?
— Привет! — Кэд неслышно подошел сзади и обнял меня. — Я опоздал. Прости. Но масштабная разборка с Крицем меня оправдывает, да?
— И каков итог? — усмехнулась я.
Он уселся рядом, задумчиво ухватив меня за кудряшку.
— А каков может быть итог для человека, приворожившего свою студентку? Уволен без права преподавательской деятельности.
— Тогда почему ты такой уставший? И что ты так долго там делал?
— У Крица непростая история, Дейна. — Кэд покачал головой. — И я не уверен, что не виновен в его проступке.
— О чем ты?
— Криц преподавал у Витара. И у Крица была невеста, аспирантка. Витару она очень нравилась, ну он ее и соблазнил. Не знаю, как у них дальше пошло, вот только Райэн это так просто не принял. Он приворожил Эри, чтобы разузнать о нас с тобой и выложить все о моем поведении. Боюсь, теперь он сделает это, потому что Эри успела ему рассказать многое.
Я не понимала только одного:
— Но при чем здесь ты?
— Я познакомил Витара и невесту Райэна. Он винит меня в том, что они вообще встретились. Рилли — моя бывшая студентка, я устроил ее в аспирантуру к Витару, потому что он может дать ей желанную практику.
— Глупость какая! Ты не знал, что им приспичит кувыркаться вместе. Эри-то за что? Соблазнял бы уж меня.
— А он пробовал. — Кэд внимательно на меня посмотрел. — И сказал, что на тебя привороты не действуют.
— Чушь! — Я фыркнула, но сердце предательски екнуло. — Я прогуляла нечистологию, самую первую. И увидела его уже после того, как он приворожил Эри. Врать нехорошо, так и передай ему.
— Ну все, — Кэд улыбнулся, — не буянь. Его уволили. Он, конечно, расскажет о нас всем. Тебя это сильно волнует?
— Да нет, — вздохнула я.
Все равно рано или поздно все узнают. И… Карнатар, он тоже узнает. А какое мне дело до Карнатара? Он сделал мне такую гадость, что даже вспоминать о нем противно. Или нет? Я поймала себя на том, что ищу оправдание его действиям, и нахмурилась. Скорее всего, их просто не существовало, но все же советник редко принимал необоснованные решения. В чем была выгода ссылки? В том, что я не смогу снова сбежать?
— Дейна! — Кэд помахал рукой у меня перед носом. — Я спрашиваю, будешь кушать со мной?
— Нет, я поужинала. И тебе приготовила.
— Здорово. Хорошо возвращаться домой, когда тебя там кто-то ждет.
— Хорошо, когда есть кого ждать, — откликнулась я.
Смотреть, как мужчина ест, — занятие, не сравнимое ни с чем. Особенно если он ест еду, приготовленную тобой. Я порадовалась, что успела испытать это чувство. Принцессам оно неведомо.
— Спасибо. — Сожрав всю сковороду с котлетами, Кэд сыто откинулся на спинку стула. — Красота.
— Вы все одинаковые, — хмыкнула я. — Мой отец такой же.
— Это хорошо или плохо? — задумался ректор.
— Нормально. — Я пожала плечами. — Было бы хуже, если бы ты отравился и помер.
Он рассмеялся и встал.
— Пойдем в ванну? И спать. Этот Криц меня вымотал. Да и студенты сегодня енота принесли в универ зачем-то…
— Енота? — поразилась я. — Бедное животное.
— Вот именно. Животное напугалось, а им весело, — хмыкнул Кэд. — Кстати, тебе енот не нужен?
— Еноты нужны всем, — философски фыркнула я. — Но лучше отпусти зверя на волю.
— Он ручной, в этом-то и проблема. Они его купили. Отдать хозяину профессиональная этика не позволяет, а больше некому.
— Отправь во дворец к императору, пускай принцесса себе оставит.
Кэд решил, что это была шутка, и рассмеялся. Странно. Я вообще-то не шутила.
— Так как насчет ванны? — вкрадчиво прошептал Кэдерн. — Мне бы не помешало расслабиться.
— И помыться. — Я фыркнула.
За что получила пару минут интенсивной щекотки. Но ванну все-таки набрала. Как оказалось, лежать в горячей воде в горе пены в обнимку с Кэдом ужасно приятно и действительно расслабляет. А уж об окончании купания и говорить не приходится. Интересно, когда я стану принцессой, он будет принимать со мной ванну?
Спать в одной постели было непривычно. Все-таки к некоторой свободе я привыкла, а ко сну в чужом доме и в обнимку с мужчиной оказалась не готова. Я долго ворочалась, не могла уснуть и периодически смотрела на спящего Кэда. И раз за разом приходили, накатывали три чувства: нежность к этому человеку, страх того, что он бросит меня, едва узнает, что я принцесса, и отвратительное горькое ощущение предательства по отношению к Карнатару. И если первые два чувства мне были понятны, то с третьим была беда…

Постепенно я готовилась к своему возвращению. Не хотелось уезжать, оставив кучу недоделанных дел.
Я продала дом родителей. По возвращении из ссылки я планировала поселить их рядом и если не выделить им апартаменты во дворце (а такое вполне могли и запретить), то хотя бы купить дом и мастерскую в Арулте. На вырученные от продажи деньги я заказала экипаж, который должен был отвезти меня в Арулту ровно через три недели после высылки родителей.
А еще я перестала учиться. Сделала все текущие задания, но к подготовке курсовых даже не приступила. На парах по большей части читала. Мое положение ужасало не только трудолюбивую Эри, но и молчаливого Тара. Слава Трем Богам, у этих двоих все было хорошо.
У Кэда я оставалась на выходные. Не знаю как, но Криц ничего не разболтал о нас и вообще исчез тихо и незаметно. Нового нечистолога обещали прислать в следующем семестре. Оценить преподавателя мне не светило, но заметку я сделала. Надо будет изучить нечистологию.
Помимо того что я пыталась как можно незаметнее подготовить все к отъезду, еще было несколько причин, по которым я постоянно пребывала в отвратительнейшем настроении.
Я не могла ничего рассказать Кэду, хотя с каждым днем наши отношения становились серьезнее и серьезнее.
Я постоянно чувствовала усталость, сонливость, пониженный тонус и прочие прелести весеннего авитаминоза.
Глядя на счастливых Тара и Эри, мне тоже хотелось таких отношений. Открытых и искренних. Кэд вроде был не против. Но я по-прежнему не разрешала рассказывать никому о нас. И когда однажды приехала Силианна Харрарз, нам пришлось провести порознь целую неделю. Моя ненависть к миру достигла в этот момент апогея.
Когда до отъезда оставалась неделя, случилось то, что кардинально поменяло все мои планы и в итоге привело к такому развитию событий, что не снилось еще ни одному самому сумасшедшему писателю моего мира.
Была пара самоподготовки. Теперь у нас они стояли в расписании вместо нечистологии. В идеале мы должны были делать курсовые, чем большинство и занималось. Я читала, игнорируя страдальческие вздохи Эри.
«Спать я не могла, оставалось лишь двигаться. В комнате было очень холодно, ветер завывал где-то в трубах и врывался в помещение, заставляя меня дрожать.
Едва я услышала звон колоколов, сразу же покинула комнату.
Каждый знал — Старейшины выходят после звона, когда звучит сигнал освободить им дорогу, чтобы старцы могли забрать подношение и обязательное количество продуктов. Тогда-то я и надеялась встретиться с ними. И знала ведь, что нельзя, но терять было нечего. Я должна была поговорить с ними, доказать себе, что не зря осилила длинную дорогу.
На площади те немногие, кто не успел убраться, отошли к самым стенам, опустив головы. Малейшее непочтение к Старейшинам — и стража мигом отправит к предкам. Я встала за двумя женщинами, торговками тканями, и тоже опустила голову.
Они вышли сразу же после того, как перестал бить колокол. Двое старцев в длинных белых мантиях. Такие, какими я запомнила их в замке Фара, только уже без свертков в руках. Я украдкой глядела на них, испытывая странные сложные чувства, главным из которых был гнев. Люди, лишившие меня всего, спокойно шли по улице. Они возьмут еду, подношения и уйдут к себе, на Облачную Гору, а я останусь умирать, лишенная семьи и счастья, принесенная в жертву. Во имя чего? Так ли нужны Богам эти наши жертвы, назначаемые Старейшинами? Так ли важен Богам контроль над правящими семьями и их детьми?
Я подняла голову, чтобы рассмотреть их, и встретилась взглядом со старцем. Я узнала его мгновенно — это был тот же Старейшина, что отдал мне листок с приговором. Он тоже меня узнал, судя по тому, как дернулся его глаз. Прежде чем темнота поглотила меня, я успела крикнуть: „За что?“ А потом упала на мощенный камнем пол».
Строчки расплылись у меня перед глазами, и отнюдь не из-за переживаний о Мадлен. Комната быстро вращалась, а глаза слезились от напряжения. Рядом Эри что-то увлеченно писала, не замечая моего состояния.
Глубоко вздохнув, я поняла, что мне совсем плохо.
— Ребята… — Я хотела позвать всех громко, но получилось уж очень слабо. — Я, кажется, в обморок падаю.
А потом я перестала бороться и покорилась темноте, пришедшей словно со страниц книги. Меня, кажется, подхватили. По крайней мере, головой я не ударилась.
Очнувшись, я увидела светлые стены и высокий, разукрашенный узорами потолок. Рядом кто-то гремел склянками, а где-то вдалеке раздавался гул голосов. Я лежала на кровати в лазарете, укрытая пледом. Рядом стояла ароматическая свеча, кажется, с успокаивающим ароматическим маслом. Вроде мир вращался не так уж и быстро, обратно во тьму не тянуло.
— Очнулись? — Лекарка, пожилая госпожа Талин, суетилась около первокурсницы, порезавшейся на паре физической подготовки. — Лежите, не вставайте. Надо отдохнуть.
— Что со мной?
Если я заболела, это печально. Не хватало еще приползти в замок, страдальчески покашливая в платочек. Жозетт от счастья сдохнет.
— Экая вы быстрая, — усмехнулась лекарка. — Не знаю я, что с вами. Может, витаминов не хватает, весна все-таки скоро. Может, еще что. Придется денек полежать в лазарете. Диагностику проведем, определим причину обморока и назначим лечение. Кто вас, студентов, знает. Может, устали, а может, подхватили чего. Головой в последнее время не бились?
Я задумалась. В последнее время я довольно часто чем-нибудь билась, но вот головой — увы. Как-то не свезло мне.
Лекарка отмахнулась.
— Ладно, лежите, — и, уже обращаясь к поцарапанной девочке: — Руку не тревожь пару дней. Болеть будет, не трожь. Поняла?
Та кивнула, и госпожа Талин ее отпустила восвояси, повернувшись ко мне.
— Как голова? Кружится? Болит? Тошнит?
— Нет, — подумав, ответила я. — Небольшая слабость.
— Это ерунда. Так, поднимись и сядь. Облокотись на подушки. Легкое заклинание, и завтра утром мы узнаем, что с тобой случилось.
Мне нравилась лекарка. Она чем-то напоминала мне маму. Когда в детстве я болела, мама точно так же энергично суетилась возле меня, заставляя лечиться от всего и сразу. Меня ни на минуту не оставляли одну, а ведь каждый, кто когда-нибудь по-настоящему болел, знает, как невыносимо лежать в одиночестве, слушая голоса родных, которые привычно собираются вместе, а к тебе и не заглядывают.
Госпожа Талин произнесла заклинание, и меня окутал мягкий желтый свет, который вскоре сжался до размеров шарика и слился с листом бумаги, поднесенным лекаркой.
Она задумчиво посмотрела на листок:
— Да. Завтра все выясним. Есть хочешь?
Я не хотела. Не стоило раздражать желудок.
— Как хочешь. — Лекарка пожала плечами. — Там тебя господин Элвид видеть хотел. Позвать?
— Позовите, — вздохнула я.
Кажется, выходные опять накрылись. Мало нам было Силианны, теперь еще и лазарет.
— Привет. — Кэд сел на краешек постели, хотя госпожа Талин принесла ему стул и тактично вышла. — Ну и чего это ты?
— Самый тупой вопрос в мире: как ты умудрилась заболеть? — Я закатила глаза.
Он рассмеялся.
— Когда тебя выпишут?
— Обещали завтра. Но все будет зависеть от диагноза.
— Тогда останешься на выходных у меня? Не думаю, что в общежитии можно обеспечить себе нормальный отдых.
— Ты хоть раз жил в общежитии? — усмехнулась я. — Хорошо, приеду.
— Не приедешь, а я тебя привезу. Дождись меня, Дейна. Не хватало еще упасть в обморок на улице.
— Да, там грязно. Кто тебе сказал, что я здесь?
— Эри, конечно. Сразу прибежала. Меня не пускали, пока ты не очнешься. Итак, как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Почти хорошо. Может, просто устала.
Я знала, что это было не так, в последние несколько недель я не особенно напрягалась.
Одна мысль уже несколько минут отравляла душу: быть может, начинает действовать проклятие, или что там падает на голову не благословленного ребенка? Верить в это не хотелось.
— Хорошо бы, если так. — Кэд вздохнул. — Тебе что-нибудь принести вкусного? Сока? Книг?
— Принеси мою книгу, которую я читала на паре. Эри знает, — попросила я.
— Хорошо. Что-нибудь еще?
— Нет, спасибо. Не стоит бегать вокруг меня, Кэд. Это просто весна, недостаток витаминов, учеба, духота и так далее. Ничего страшного.
Он вдруг обнял меня. Я с удовольствием вдохнула его запах, успокаиваясь.
— Поправляйся, пожалуйста, — серьезно попросил Кэдерн. — Я не хочу, чтобы ты болела.
— Я тоже не хочу болеть, — в ответ прошептала я. — Все будет хорошо.
— Хочется, как в детстве, заставить тебя это пообещать, но, пожалуй, я лучше пойду за твоей книгой. — Кэд осторожно меня поцеловал. — Лечись хорошо, родная.
Он ушел, оставив меня глупо улыбаться, лежа на кровати. Вернулся через полчаса с книгой, а еще с горой фруктов, печенья, соков, ягод и овощей. Завалил весь столик, наказал все уничтожить к выписке и ушел, пообещав заглянуть вечером. Естественно, все съесть я не могла, а потому все немногочисленные пациенты — две простуженные первокурсницы, парень со сломанной ногой, жертва неправильного заклинания, превратившего без пяти минут выпускника в заросшее шерстью нечто, и девушка, покусанная пресловутым енотом, которого все-таки оставили в университете жить, — знатно полакомились.
Вечером, когда я уже засыпала, явился Кэд, просидел около меня с час, развлекая рассказами из студенческой жизни. Госпожа Талин ходила туда-сюда, недовольно вздыхала, но выгнать ректора не решалась. А мне он не мешал. Когда рядом были люди, мысли о двадцатилетии, Старейшинах и прочих неприятностях уходили в сторону, давая шанс просто радоваться тому, что есть сейчас.

— Сормат! — Меня кто-то тряс за плечо. — Сормат, вставай!
Я нехотя открыла глаза. В первое мгновение было сложно вспомнить, где я и почему рядом не спит Кэд, но постепенно события прошлого дня напомнили о себе. Кружилась голова. Госпожа Талин склонилась надо мной и пыталась разбудить.
— Доброе утро, — пробормотала я. — Сколько времени?
Я мельком взглянула в окно, еще было темно.
— Пять утра, — хмыкнула лекарка.
— И что же заставило вас разбудить меня в такую рань?
— Результат есть. Мы знаем, почему ты упала в обморок.
Сердце забилось очень быстро, и я резко села. Тут же охнула и сползла по спинке кровати. Хорошо, вчера почти ничего не ела.
— Выпей, — безапелляционно буркнула лекарка, протягивая мне горсть разноцветных таблеток. — Витамины. Все. Будешь принимать три раза в день, я дам тебе баночку, потом купишь.
Я послушно проглотила сладкое лекарство, запив водой. И приготовилась слушать.
— Наследственные заболевания есть? — спросила лекарка.
Я задумалась.
— Вроде нет… Но я приемный ребенок, так что не поручусь.
— Давно ведешь половую жизнь?
Я закашлялась.
— При чем здесь это?
— Притом, что надо составить карту твоего здоровья перед тем, как отправить тебя в Риверский лекарский дом. Итак?
— А зачем мне в Риверский лекарский дом?
— Ты беременна. Неужели не догадалась?
Я сглотнула. Два странных чувства раздирали меня. С одной стороны, я радовалась, что это не проклятие. С другой — дикая волна страха поднялась в душе, принося осознание: мой ребенок — точно такой же, как и я, не получивший пророчества, не одобренный Старейшинами. И жизнь моя усложнилась во много раз.
— Не догадалась, — прошептала я. — Как так…
— Что — как? — удивилась госпожа Талин. — Ты что, не знаешь, откуда дети берутся?
— Нет, я… я знаю. Просто я думала…
Я думала, что Кэд достаточно взрослый, чтобы позаботиться об этом. Думала, что ему хватит ума не заводить ребенка.
С другой стороны, идиоткой в результате оказалась я. С чего бы ему беспокоиться о детях? Ну получилось и получилось, он же не знает, что я принцесса. А пророчества его мало волнуют, не жениться же он на мне собрался.
Не знаю, что больше меня расстроило. Но то, что теперь стало ясно — Кэду я нужна лишь для кратковременных отношений, окончательно подкосило мой настрой. Я упала на кровать и в голос разрыдалась. Госпожа Талин удивленно замерла.

Я съежилась в углу чулана, размазывая по щекам слезы. Горечь от несправедливого наказания отравляла душу больше, чем боль от подзатыльника, полученного от отца. Я не была виновата в том, что вышла ночью! Жозетт просила принести ей воды, у нее очень болела голова. И Рита, и Катарина куда-то подевались. Знай я, кого попросить помочь, обязательно сделала бы это. Но, как и всегда, отец даже не стал слушать мои оправдания.
— Ты наказана, Дейнатара, — сказал он. — Тебе запрещено выходить из комнаты.
А потом он меня ударил. Впервые в жизни отец дал мне затрещину. Не очень сильную, но ощутимую хотя бы тем, что она была незаслуженна.
Снаружи послышались голоса, и я затаилась. Если меня кто-нибудь найдет, точно выпорют. Вопиющее нарушение режима.
— Сертан, это глупо. Ты делаешь только хуже. — Я узнала голос Карнатара.
— Это ты делаешь только хуже. Какого демона ты ее лапал?
— Я не лапал ее! — В голосе советника послышалось возмущение. — Я пытаюсь дать ей то, что не даешь ты!
— Только не надо мне говорить, что я плохой отец. Она бы не родилась, если бы не я.
— Не преувеличивай свою роль. Иллария решила все. Тебе оставалось лишь смириться. Так что прекрати изображать из себя мученика. Я не стану говорить, что ты плохой отец. Я скажу, что ты ужасный отец, Сертан.
— Ты в этом тоже не преуспел, Карнатар. Кажется, Смиля вчера поймали на воровстве?
— Смиль — копия деда. Наследственность не лечится, и я не собираюсь этим заниматься. О моей семье поговорим в другой раз. Меня волнует Дейнатара.
Я навострила уши и постаралась даже не дышать.
— Нет здесь никакой проблемы. Увези ее и отдай кому-нибудь на воспитание. Только этот выход приемлем.
Дальше я уже не слушала. Свернулась калачиком и заскулила, чувствуя себя совершенно ненужной. Хотелось, как года три назад, побежать к Карнатару и попросить сказку на ночь, но сейчас он только отругал бы меня. И, быть может, увез в ту самую семью, на воспитание.
Когда все вокруг стихло, я выбралась из чулана.
Отцу я была не нужна. Жозетт, притворявшаяся подругой, раз за разом делала гадости. Наверняка именно она подстроила все так, что ни Риты, ни Катарины рядом не оказалось, а потом попросила воды. Леон будто и не живет во дворце, любимчик отца. То стрельба, то охота, то боевая магия.
Карнатар… Поступки Карнатара пугали меня все больше и больше.
Я, вытирая слезы, направилась вниз. Они не отвезут меня в чужую семью. Я уйду сама и, быть может, найду тех людей, которым буду нужна.

Меня выписали около восьми. Я, будучи в совершенной растерянности, сжимала в руках кипу бумажек. Чего там только не было! Направления к лекарям, правила, режим питания, сна, названия зелий и лекарств, графики наблюдений. В другой руке была зажата баночка с витаминами.
— Можешь идти. В столовой как раз завтрак. Рекомендую придерживаться диеты, но если чего-то захочется — не отказывай себе. Особенно старайся налегать на фрукты и овощи. Все, свободна.
Машинально поблагодарив лекарку, я побрела в столовую. В голове было пусто.
— Привет. — После первого же поворота я встретилась с Кэдом.
— Привет, — без всякого выражения ответила я.
— Куда ты? — удивился ректор. — Дейна!
Я остановилась лишь потому, что Кэд не дал мне уйти, осторожно, но настойчиво взяв за локоть.
— Дейна, что такое?
Мне показалось, он хочет это знать. А раз хочет, отказывать мужчине в удовольствии не принято.
— Я знаю, почему упала в обморок, — хмуро произнесла я.
Воцарилась тишина.
— И?.. Дейна, ты меня пугаешь. Что с тобой?
— Я беременна.
Он замер с открытым ртом. А потом… рассмеялся. Рассмеялся! Ему смешно. Я брожу где-то на краю пропасти, в которую вот-вот угожу, а он ржет, как конь! Что смешного в беременности?
— Прости. — Кэд как-то неуверенно улыбнулся. — Просто я испугался, что с тобой что-то серьезное.
— Ну да, — пожала плечами я, — беременность — сущая ерунда. Так, ничего серьезного. Через девять месяцев пройдет. Пойду витаминки глушить.
— Стой! — Кэд по-прежнему не давал мне уйти. — Дейна, я понимаю, что ты чувствуешь…
— Это вряд ли.
— Родная, ну нет же никакой катастрофы. Я понимаю, рано. Но мы не вчерашние школьники, мы не стеснены в средствах, в жилье. В магии, в конце концов!
— Ты не стеснен.
— По-твоему, я такая сволочь, что брошу тебя с ребенком голодать? Может, еще из университета тебя отчислить?
— За связь с преподавателем? — поинтересовалась я. — Давай. Забавно будет.
— Хватит, Дейна. Я тоже в шоке, но ребенок — не то, из-за чего нужно ссориться. Я должен быть счастлив, что ты родишь мне малыша.
— А я, видимо, должна быть счастлива, что ты снизошел до меня и не стал ругаться. Я счастлива, точно. Кэд, ты в свои тридцать с чем-то совсем ничего не знаешь о предохранении?
— А ты в свои девятнадцать? — в ответ возмутился мужчина.
Пришлось признать, что я тоже не тапкой лежала, пока он дите делал.
— Ладно, твоя правда.
— К тому же я использовал парочку заклятий. Правда, не думал, что они на меня не подействуют.
— Тихо ты их как-то использовал, я даже…
Потом медленно, но верно до меня дошло. Если не вдаваться в теорию магии, то принцип действия таких заклятий очень схож с принципом действия приворотов. Родовая магия, солнышко, не ты ли устроила мне это демографическое счастье? Теоретически я вполне могла принять действия Кэда за приворот и блокировать все импульсы. Придется оставить вопрос о том, кто в наших отношениях больший идиот.
Правда, это никак не сказывается на отсутствии благословения. И у меня, и у ребенка, который пока вообще не в курсе, что за идиотов выбрал в родители.
— Мне не нравится этот разговор, — тихо признался Кэд. — Дейна, я убежден, что ребенка нужно любить с самого начала, а не ссориться из-за него. Он чувствует, что ты расстраиваешься. Поверь, ничего не изменится. Ты будешь учиться, получишь диплом. Дадим тебе академический отпуск, чтобы выносила и родила. Никто даже посмотреть косо в твою сторону не посмеет.
Мои глаза наполнились слезами. Я ожидала немного другого от этого человека. Не поддержки моей беременности, с этим я и сама справлюсь. Быть может, признания того, что я ему все-таки дорога? Или, например, обещания, что все будет хорошо и мне не надо беспокоиться о пророчестве?
Злобно (во всяком случае, мне так показалось) глянув, я вырвалась и зашагала в столовую.
Кэд, естественно, не отстал.
— Дейна, что я сделал не так? Я не отказался от ребенка, не усомнился в отцовстве, не ругался, не ныл, что это лишняя ответственность. Что тебе показалось таким ужасным?
— Еще бы ты усомнился в отцовстве! — рявкнула я.
— Что происходит-то? Объясни мне, как я должен реагировать, чтобы ты была счастлива!
Я вошла в столовую, Кэд за мной. Несколько пар удивленных глаз тут же обратили на нас внимание.
— Дейна, да что такое? — Он отвел меня в дальний угол. — Если ты не начнешь говорить, что тебе не нравится, у нас ничего не выйдет.
— Тебе по пунктам? Хорошо. Тебе этот ребенок не нужен. Ты просто выполняешь обязанности: накормить, обеспечить, защитить. То, что он не благословленный, тебя тоже не волнует. Ну подохнет, и ладно, меньше хлопот. Ты даже не задумался о том, что надо бы как-то решить эту проблему. Конечно, я же дочка портных. Зачем мне официальные отношения? Я и в роли любовницы хорошо проживу, ребенка выращу, а ты будешь пару раз в неделю приезжать. Кэд, ты допустил беременность, рассмеялся мне в лицо и откровенно заявил, что в качестве матери внебрачного ребенка я буду смотреться отлично. Ты спрашиваешь, что мне не нравится? Я хотела чего-то вроде «Дейна, прости, я идиот». Хотя бы.
Он смотрел на меня, что-то обдумывая.
— Это то, что тебя беспокоит?
— Помимо прочего, да. Мне не нужна свадьба, Кэд. Мне не нужны твои деньги и титул.
Титул? Ха! Еще неизвестно, кому он больше нужен.
— Мне просто нужна поддержка. Обычная человеческая поддержка. Мне страшно, Кэд. Мне страшно за ребенка, за себя. Мы влезли туда, куда не следует, и теперь должны расхлебывать эту кучу проблем.
Мне уже не хотелось есть, поэтому я, вздохнув, оставила растерянного Кэда стоять в углу и пошла к выходу. Когда я уже переступала порог, воцарилась подозрительная тишина.
— Дейна, — раздалось сзади, — выходи за меня замуж.
Этого еще не хватало.

III

Он стоял, как пишут в книгах, на колене, держа в руках маленькую коробочку с кольцом, явно сделанным на заказ. Вокруг нас столпились студенты, совершенно ошарашенные разыгравшейся перед ними сценой. Я чувствовала себя неловко, если не сказать глупо. Я была рада за Кэдерна, что он такой ответственный и порядочный, но сама хотела немного другого. Кольцо и предложение по беременности никогда не были пределом мечтаний маленькой сбежавшей принцесски. И возвращение, которое уготовил мне Карнатар, должно было состояться не так. Не в статусе беременной невесты Кэдерна Элвида. Как и все девочки, я мечтала о великой любви, а получила великую глупость.
Все ждали моего ответа, затаив дыхание. Кэд хоть и застыл в весьма романтической позе, выглядел раздраженным. Он явно бесился от моего промедления и готов был вот-вот вскочить и силой нацепить на меня это демоново кольцо.
Я обвела взглядом публику и глубоко вздохнула.
— Нет, — сказала я.
Воцарилась тишина.
— Нет? — переспросил Кэд. — Нет, Дейна?
— Нет. Я не выйду за тебя замуж. Более того. Я ухожу из университета.
Вот так. Сказала наконец-то. Все равно впереди маячит триумфальное (или не очень) возвращение в отчий дом, и нет смысла больше притворяться студенткой. Все равно придется обучаться в замке, наверстывая годы пропущенных занятий. Это если я не сдохну, само собой.
— Госпожа Сормат, — Кэд поднялся и спрятал кольцо, — в мой кабинет. Немедленно!
— Не смейте на меня кричать, — тихо сказала я. — Я уезжаю. Заявление у вас на столе. Всего доброго.
Я развернулась и вышла из столовой, не давая рыданиям прорваться наружу. Как хотелось хоть с кем-то поговорить, кто знает, как тяжко может быть.
Мне почти двадцать, и я наверняка не доживу до этой даты.
Мужчина, которого я люблю, который вернул мне уверенность в себе, пытается на мне жениться только потому, что я жду ребенка.
И да — только этого мне не хватало для полноты картины, — мой ребенок не благословленный.
Остается только один выход: ехать к отцу, просить защиты и пытаться выжить. Сражаться с Карнатаром, с Жозетт, со Старейшинами, со всеми, кто стоит у меня на пути. А народу там видимо-невидимо!
Видеть, как он мучается в нежеланном браке, ожидая не благословленного ребенка? Умирать рядом с ним, как Мадлен с Фаром, стать свидетельницей его нового счастья? Большей боли я себе не могла бы причинить. Никогда не отличалась самопожертвованием. Я попробую выжить, успеть дать жизнь малышу. Пусть ребенок будет незаконным. Я спрячу его, дам шанс сражаться и выжить. Дам ему самое главное — знания. Дам все, что успею, а там как сумеет — выкарабкается или нет, я уж не увижу, наверное.
— Дейна. — Кэд вышел вслед за мной к фонтану.
Я молчала, дрожа от весеннего, но еще далеко не теплого ветра.
— Дейна… — Он обнял меня и уткнулся носом в волосы. — Ну почему? Почему, родная?
— Пусти меня, — глухо произнесла я. — Мне надо собираться.
— Не уезжай. — Он сказал это так растерянно, что я все-таки расплакалась. — Пожалуйста. Куда ты поедешь?
— Домой, — прошептала я, смотря в затянутое тучами небо.
— Я хочу, чтобы у нас был общий дом. И у ребенка.
— Боги, Кэд! — Я оттолкнула его с неожиданной силой. — Ты соображаешь, что говоришь? Мы не женаты. Пророчества не было. Кэд, ребенок не благословленный!
Он побледнел, но не ответил.
— Если мы поженимся, от ребенка придется избавиться.
— А если нет, ты сможешь его родить, потому что ты не относишься к знатным родам? Это ведь тоже неизвестно, Дейна. Мы не знаем принцип действия предсказаний. — Кэдерн закрыл глаза, понимая отчаяние положения.
Я едва не упала. Знал бы ты, родной, насколько все плохо. Демоны, ну почему я не родилась какой-нибудь дочкой пастуха? Почему мне приспичило стать именно принцессой? Кто это решает там, в ином мире? Боги? Старейшины?
— Кэд, прости. — Я покачала головой.
— Дейна…
— Ну прости ты меня. Я уеду, а ты еще найдешь себе чудесную девушку. И у вас будет много детей.
— Разреши хотя бы ребенка видеть. Пожалуйста, Дейни.
Я разревелась в голос от этого ласкового обращения.
— Кэд, он погибнет, если хоть кто-нибудь узнает, чей это ребенок. Оставь меня!
Как больно было врать!
— Я не позволю, чтобы моего ребенка воспитывал посторонний мужчина.
— Хватит, — я отпихнула его, — оставь меня, ясно? Ничего не было! Мы не знакомы!
— Дейна!
Я забежала в корпус раньше, чем он сказал то, что хотел. Пулей пронеслась мимо стайки девчонок, что-то горячо обсуждавших, проигнорировала собственный поток, стоящий у аудитории общей магии, едва не сломала шею на лестнице и наконец оказалась в собственной комнате, где сразу упала на кровать. Я уже не рыдала — выла…
Самое противное было то, что я сама была во всем виновата. Это я оказалась слишком бесхарактерной, слишком слабой, слишком трусливой. Надо было бросить вызов Карнатару, вернуться раньше, чем случилось непоправимое, а я прыгнула в объятия Кэда, надеясь, что он защитит от всего, что происходило вокруг. Не защитил.
Громкий стук в дверь заставил меня взять себя в руки. Я открыла, думая, что это Эри, видевшая, как я неслась в комнату.
— Дейна!
На пороге стоял Кэд.
Я попыталась захлопнуть дверь и вздрогнула, когда его рука с такой силой ударила по двери, что она едва не отлетела мне в лоб.
— Я не собираюсь бросать тебя и ребенка! — Он выглядел взбешенным. — Мне плевать, что он не благословленный. Я перерою всю империю, но найду выход. Я пойду к Облачной Горе и добьюсь, чтобы нашего ребенка благословили. Мне плевать, что ты думаешь об этом. Ты выйдешь за меня замуж, Дейна, хочешь того или нет. Я схожу с ума. Мысль о том, что у нас может быть семья, дети, дом, преследует меня постоянно. Дейна, я хочу бороться. Я согласен избавиться от ребенка, чтобы быть с тобой! У нас будет много детей. Я не позволю тебе уйти просто так.
— Кэд, я не дам убить ребенка.
— Знаю. — Он кивнул и слабо мне улыбнулся. — Дейни, я что-нибудь придумаю. За мной стоит император, мама, папа, лучшие маги империи.
— Иллария погибла, родив Дейнатару, — тихо прошептала я. — Если никто ничего не сделал для королевы, с чего ты взял, что сделают для меня?
Он обнял меня.
— Я сделаю, Дейна. Я отрекусь от рода.
Сердце сделало несколько перебоев. Он готов отказаться от родовой магии ради меня? А мне-то как отказаться, правящим особам такая роскошь недоступна.
— Кэдерн, я так тебя люблю, — простонала я, пряча лицо у него на груди. — Что мы будем делать теперь?
— Тише. — В его голосе послышалась радость. — Предоставь все мне. Хочешь, расскажу сказку?
— Не хочу сказок. — Я ворчала для порядка, лишь бы совсем не расклеиться от такой быстрой смены эмоций.
— А я расскажу.
Меня усадили на кровать и принялись (в который раз) гладить по голове.
— В императорском роду был принц по имени Фар…
Я подняла глаза, пытаясь понять, не шутит ли Кэд.
— Он любил одну девушку, очень красивую и очень умную. И она его любила. Они поженились, а в день пророчества ей предрекли скорую смерть.
— Я знаю эту сказку, — прошептала я. — Он выгнал ее умирать и женился на другой.
— Это не конец сказки, солнышко. Принц очень страдал и продолжал ее любить. Он искал ее — разумеется, втайне от родных и новой жены. Он мучился чувством вины, мечтал хотя бы раз ее увидеть и очень боялся, что она умерла. Он так и не нашел свою Мадлен, лишь много позже ему сообщили, что она умерла от холода, оставшись без ночлега зимой. Фару было больно, очень больно. Он сожалел о том, как поступил с женой. Боги наказали его, лишив покоя. Он вечно тосковал о Мадлен. Я не хочу, чтобы с нами произошло что-то подобное. Я не могу тебя потерять, моя Дейни. Такое бывает раз в жизни, и даже если этой жизни суждено закончиться очень скоро, я хочу быть рядом с тобой.
— Кэд, — я закрыла глаза, постепенно успокаиваясь, — дурак ты.
— Дурак, — согласился он. — Но влюбленный. Нет, даже не влюбленный. Любящий. Надень кольцо, Дейни.
— У тебя что, коллекция колец всегда с собой? Как ты умудрился так быстро его достать?
— Я купил его вечером, — ответил мужчина, — когда ты заболела. Я испугался, что с тобой что-то серьезное. Хотел успеть сделать тебе предложение до того момента, как узнаю диагноз.
— А почему ты не сделал его, когда я сказала, что беременна?
— Дейна, я тоже был в шоке. И еще… Я не тот человек, который может влюбиться сразу и навсегда. Мне нужно время. Привыкнуть к новому человеку в моей жизни, привыкнуть к чувствам, дать им окрепнуть. Я ненавижу клятвы, Дейна. Тяжело признаваться, но если бы ты не угодила в лазарет, предложения бы не дождалась.
Я фыркнула, а потом протянула руку и почувствовала холодный металл на безымянном пальце.
— Вот и умница. Все будет хорошо.
И я почти поверила в это. В то, что нам удастся найти выход, в то, что будет счастье, и муж, и ребенок, и дом. И даже в то, что отец у меня будет, я поверила. За окном постепенно темнело, а мы не могли заставить себя куда-то пойти или что-то делать. Его руки гладили мой живот, в котором рос малыш, еще не зная, что он зачат двумя самыми ненормальными людьми в этой империи и что жизнь его будет полна трудностей.
Кэд спустя несколько часов все же нашел в себе силы заказать ужин в комнату.
Кстати, почему до сих пор не пришла Эри?
— Дейна…
— Что? — Я поглощала мясо даже не за двоих — за четверых минимум.
— Мы скоро поедем к императору.
Курица попала мне не в то горло, и я закашлялась.
— Ешь спокойнее, — предупредил Кэд. — Во дворце скоро бал по случаю обручения принцессы Жозетт и лорда Вирне.
— Жозетт выходит за Карнатара?! — Я снова подавилась многострадальной курицей.
— Не за Карнатара, а за Смиля.
Вот тут настало время смеяться. Я хохотала так, что пришлось выпить немного воды, дабы успокоиться. Вот это чувство юмора у советника…
— Будем надеяться, они взаимно уничтожатся, — хихикнула я. — Подходящая друг другу парочка.
— За что ты так не любишь Жозетт? — удивился Кэд. — Ты с ней незнакома.
Я прикусила язык.
— Может, и незнакома. Но то, что стерва, вижу. Да и не зря она за Смиля выходит, любая нормальная давно бы сбежала.
— Императору только второй сбежавшей дочери не хватает, — сказал ректор.
— Она вернется, — уверенно заявила я. — Скоро.
— Твои слова, да Богам в уши, — улыбнулся Кэдерн. — Сертан был бы счастлив ее видеть.
В этом, припоминая разговор, подслушанный в далеком детстве, я сомневалась.
— Так что там с нашим визитом? Зачем этой стерве на ее помолвке моя священная рожа?
— Не твоя, а моя. Ну раз мы обручены, то наши, скажем так.
Замечательно. Вот и повод вернуться, сестричка будет счастлива. Тем более что три месяца, отведенные Карнатаром, скоро истекут и на меня — я в этом не сомневалась — начнется настоящая охота.
— Так что придется ехать, Дейна. Хорошо бы прибыть раньше, чтобы мама смогла подобрать тебе соответствующий гардероб и немного ознакомить с замком. Как считаешь?
— Согласна, — кивнула я. — Поехали.
Кэд улыбнулся неожиданно ласково.
— Я думал, будешь сопротивляться. Что ж, эту проблемы мы решили.
— Одну из немногих. — Я отставила в сторону тарелку.
Решим и другие. Так или иначе. Мне очень хотелось рассказать Кэду все о себе, но я понимала, что еще не время. Нужно выяснить, что происходит в замке. Удастся ли приехать тайно — большой вопрос, но Кэд уж точно не позволит мне долго скрываться. Что бы он там ни говорил, я намеревалась сама сражаться за право жить.
Он ушел, хотя явно хотел остаться. Эри так и не пришла — провела ночь у Тара. Я открыла книгу, чтобы хоть немного отвлечься.
«Я очнулась, с трудом открыв глаза. Руки дрожали, к горлу подступала тошнота, и мир вокруг вертелся с бешеной скоростью.
— Леас, хватит с ней возиться. Идем.
— Подожди, Морей. — Этот голос я уже слышала. — Мадлен!
Я подняла глаза на Старейшину. Он спокойно взирал на меня сверху вниз, не предпринимая попытки помочь подняться.
— Простите, — пролепетала я.
От старца исходили мощные волны магии, буквально осязаемые. Сейчас я не думала, как задать все вопросы, что мучили меня так долго. Сейчас я хотела — и это было единственным моим желанием, — чтобы они ушли, оставили меня в покое.
— Что ты здесь делаешь, девочка? — Голос был ласковый, но мне почудилась угроза.
— Я должна, — это был скорее шепот, — должна была увидеть вас.
Глаза защипало.
— Фар… выгнал меня. Почему мне достался черный лист?
Тот, кого называли Леасом, наклонился ко мне и прошептал несколько слов.
А потом они ушли, так же спокойно. Я осталась сидеть на холодной земле, безучастно смотря перед собой. Вокруг сновали люди, но никто и не подумал мне помочь».
Зря Кэд рассказал, чем все кончится. Я до последнего надеялась, что Фар ее найдет, и если не станут они жить счастливо, то хотя бы помирятся, и Мадлен умрет без обиды на возлюбленного.
Кэд был прав — повторить судьбу этих двоих я не хотела. И не стану, как Мадлен, искать правды и справедливости. Мне удалось дожить почти до двадцати лет, быть может, удастся спасти ребенка. Аборт — в любом случае смерть, жить после этой операции я не захочу и не буду. Почему бы не попытаться переиграть древнюю магию, или что там руководит пророчествами? Если у Мадлен не получилось, быть может, получится у меня?
Лежа на своей университетской кровати и глядя в неровный потолок, в ожидании встречи с семьей, я многого не знала, но интуитивно чувствовала, что борьба предстоит нелегкая.

На следующий день мальчик-первокурсник принес записку от Кэда, в которой говорилось, что он ждет меня в своем кабинете в обеденный перерыв. Не то чтобы меня это обстоятельство обрадовало. Есть-то хотелось с каждым часом приближения обеда все больше и больше. А жених (странно было слышать это слово по отношению к Кэду) собственными руками лишал меня вожделенной еды. Несколько мгновений я сомневалась, но потом все же решила, что он не стал бы отрывать меня от поглощения пищи из-за пустяка. Значит, что-то серьезное.
Вокруг меня кипела жизнь. После спектакля, устроенного Кэдом в столовой, слухи, коими обросли наши отношения, подтвердились. Обсуждения уже не смолкали, и я редко не удостаивалась парочки взглядов. Завистливых — от девчонок, презрительных — от парней. Кто-то говорил, что я по-другому не могу учиться и сплю с ректором ради хороших оценок (и это учитывая две последние двойки, которые я схлопотала по разным предметам). Кто-то говорил, что я беременна. Я мысленно поздравила их с победой в конкурсе «угадайка», но в реальности только усмехнулась и продолжала что-то рисовать в блокноте. И лишь немногие, знавшие меня лично, радовались и поздравляли с помолвкой. Я, как и подобает принцессе, улыбалась всем, всех любила и вообще просто лучилась счастьем. На удивление, настроение было хорошим. Определенность в жизни — штука полезная.
Отсидев положенные две пары с утра, я, отмахнувшись от назойливой Эри, отправилась в подвал. В кабинет к Кэдерну Элвиду. Если бы тогда, в конце первого семестра, я, спускаясь сюда и сжимая в руке листок с наказанием от Нер, знала, что вернусь в кабинет спустя пару месяцев беременной от ректора, точно пошла бы спать.
— Привет, Дейна, — произнес Кэд, когда я влетела в его кабинет.
— Привет. Что случилось? Давай быстро, а то я хочу есть.
Он очень тепло мне улыбнулся.
— Погоди чуть-чуть. Нужно встретиться с моей мамой, а потом мы все вместе поедем обедать.
— С твоей мамой? — как-то сразу сникла я.
Получается, Силианна Харрарз — моя свекровь? Будущая, во всяком случае.
— Дейна, я позвал тебя немного раньше.
Он посмотрел на меня так, словно собирался сказать что-то очень нехорошее.
— Я не знаю, как ты на это отреагируешь, но, пожалуйста, доверься мне. Хорошо?
Медленно, под изучающим взглядом медных глаз, я кивнула.
— Лучше будет, если моя мама не будет знать о ребенке. Вообще никто. Это нужно скрывать до тех пор, пока я не найду выход с пророчеством, или хотя бы до тех пор, пока возможно.
С души словно камень упал. Я так боялась, что Кэд объявит всем о ребенке.
— Конечно, — улыбнулась ему в ответ, — я хотела попросить о том же. Но как ты объяснишь свою быструю женитьбу? Мы ведь знакомы два месяца, ну пусть чуть больше.
— Об этом знаем только мы. — Кэд пожал плечами. — Для мамы ты — моя студентка. И знакомы мы три с лишним года. Кто знает, сколько мы встречались? Она не знает ни об одном романе между мной и какой-нибудь особой, так что не удивится, узнав, что мы долго встречаемся.
— Ни одного? — Я прищурилась.
— Ни одного, — заверил Кэд.
— Это значит, что ты очень осторожен или что у тебя скудная личная жизнь?
— Что я не болтлив, — усмехнулся Кэдерн. — И мое окружение тоже.
Мы смотрели друг на друга, наверное, минуту, улыбаясь и чувствуя, как хочется прикоснуться и хотя бы обняться.
Двери распахнулись, и мы оба вздрогнули.
— Кэд! — Силианна, как всегда безупречная и приветливая, прошла в кабинет. — Извини, я не знала, что ты не один. Ты закончил? Мы собирались на обед, помнишь?
Она слегка кивнула в ответ на мое неуклюжее приседание в знак уважения.
— Подожди, мама. Сначала я хотел познакомить тебя с Дейной.
— Я уже знакома с Дейной, милый. Мы виделись в ресторане, помнишь?
— Конечно. Дейна обедает с нами.
— Чудесно. — Силианна улыбнулась мне. — Идемте уже, я голодна.
— Мама! — возмутился Кэд. — Я пытаюсь сказать кое-что важное. Что-то, что важнее обеда.
Лично мой желудок считал, что важнее обеда нет ничего.
Силианна приготовилась слушать.
— Мама, я сделал Дейне предложение.
Все вокруг замерло. Я боролась с искушением зажмуриться от страха перед реакцией леди Харрарз. А та сначала побледнела, потом глаза ее округлились. Но недаром она пользовалась таким доверием императора, женщина сразу же взяла себя в руки.
— А как же наше одобрение? Тебе что, воля отца и матери уже не указ?
— Мама, прости. Я люблю Дейну и подумал, что вы не можете быть против моего счастья.
Взгляд Силианны смягчился.
— Что ты, конечно, нет. Просто мне обидно, Кэд, что ты больше не советуешься со мной.
— Я советуюсь, матушка, — усмехнулся Кэд. — В данный момент я советуюсь, как представить Дейну ко двору и куда мы пойдем обедать.
— Тогда я выбираю ресторан… А об остальном поговорим, когда я перестану умирать от голода.
Пока Кэд открывал перед нами двери, леди Харрарз бросила на меня быстрый, но красноречивый взгляд. Мне показалось, что в нем боли было больше, чем всего остального.

— Итак, Дейна, — Силианна неторопливо пила кофе, — расскажите мне о себе.
— Мне девятнадцать, — неуверенно начала я. — Родители — портные, временно уехали из города. Подрабатываю. Учусь средне. Но стараюсь.
— Ваши баллы меньше пятидесяти. Это очень хороший результат. — Леди Харрарз одобрительно склонила голову.
Я покраснела, а Кэд мне подмигнул.
— Какая у вас родовая магия?
О том, что Силианна могла задать этот вопрос, я как-то не подумала.
— У меня… у меня нет родовой магии.
Я всегда так отвечала, но сейчас, как никогда, мне было стыдно видеть жалость в их глазах. Сказать, что родовая магия у меня — сметающая все на своем пути? Не время. Слишком страшно сейчас признаваться в принадлежности к императорской семье, слишком страшно возвращаться во дворец брошенной девочкой, слишком страшно угодить прямо в объятия Карнатара, будучи совершенно разбитой из-за разрыва с Кэдом.
— Хорошо. Какие у тебя навыки? Этикет? Правила поведения? Традиции? Языки?
Здесь я честно рассказала все, что знала. Принцесс этому учат с самого раннего детства, я же объяснила это знаниями, полученными от мамы, которая прислуживала знатной особе.
— Хорошо. — Силианна явно была мной довольна. — Она справится, Кэд. Девушка воспитанная и красивая. Я сумею представить ее всем. Вы ведь приедете на свадьбу Жозетт, верно?
— Конечно, — кивнул Кэд. — Поэтому я и позвал тебя. Дейне нужны наряды, косметика, что у вас там еще… Я хотел попросить тебя сопровождать ее.
— Разумеется. Дейна, ты свободна?
— С-сейчас? — Я поперхнулась пирожным. — А пары?
— Кэд твой ректор. — Леди Харрарз многозначительно на меня посмотрела. — Неужели ты думаешь, что тебя отчислят?
— Все верно, Дейна. — Кэдерн вздохнул. — Придется пропустить. Мы уезжаем в выходные, до этого времени нужно сделать много дел, а у мамы мало времени.
— Хорошо, — послушно согласилась я. — Платья так платья. Я готова.
— Шить времени нет. Идем, я знаю хороший магазин готовой одежды. Жаль, нет возможности посетить мадам Малин в Арулте. Она совершенная волшебница. Мы закажем тебе гардероб у нее, а пока выберем из того, что есть.
— Я должен работать. — Кэд встал из-за стола. — Боюсь, вам придется справляться без меня.
— Пока, дорогой. — Силианна улыбнулась и подставила щеку для поцелуя.
Чмокнули в нос и меня на прощанье. А еще незаметно для остальных, но хорошо заметно для меня, Кэд провел рукой по моему животу. Если бы ребенок во мне мог шевелиться, я могла поклясться, он радостно потянулся к отцу. А может, я просто объелась.
— Пройдемся немного? Здесь недалеко, — предложила Силианна. — Чем хорош центр — все рядом, никуда ездить не нужно.
— Конечно.
Некоторое время мы не спеша молча шли. Я чувствовала некоторую неловкость, находясь рядом с этой статной и красивой женщиной. Мне почему-то было неловко врать ей. Кэду, Эри, родителям, Тару — всем я врала, зная, что от этого зависит моя жизнь, и не испытывала угрызений совести. А вот леди Харрарз врать было сложно. Ее большие и почему-то всегда печальные глаза вызывали во мне чувство сожаления о поступке, совершенном одиннадцать лет назад.
— Ты любишь Кэдерна, Дейна? — вдруг спросила Силианна.
— Люблю. — Я возликовала, почувствовав, что говорю правду. — Он… очень хороший.
— Да. Тогда я пожелаю вам счастья. Я не из тех родителей, кто ратует за чистоту крови. Очень надеюсь, что ваш брак будет счастливым. Скажу откровенно: мне будет тяжело смириться с тем, что ты моя невестка. Прошу, не обижайся, Дейна. Дело не в тебе, а в той, что, как я надеялась, станет женой Кэда.
— У него была невеста?
— Нет. Официально — нет. Но мы с Сертаном часто мечтали о том, что наши дети поженятся. Я очень хотела, чтобы Кэд полюбил Дейнатару. Бедная моя девочка…
Я поперхнулась воздухом и закашлялась. Силианна удивленно на меня посмотрела.
— Что с тобой, Дейна?
— Я… я хочу вам кое-что сказать.
Больше этот взгляд я выдержать не могла.
— Говори.
— Нас не услышат?
Я огляделась. Странное чувство, будто кто-то за нами наблюдает.
— Что случилось?
— Мне кажется…
Вокруг если и были люди, то только спешащие по своим делам в сопровождении слуг, или владельцы салонов, вышедшие покурить.
— Леди Харрарз, мне нужна ваша помощь, — наконец произнесла я. — Когда мы с Кэдом приедем во дворец… В общем, я — Дейнатара. И очень хочу, чтобы об этом узнали тогда, когда я решу.
Силианна остановилась, будто налетев на невидимую стену. Я молилась про себя, чтобы женщина не начала кричать или, чего доброго, не вздумала мне кланяться.
— Дейна, что ты говоришь? — с болью в голосе проговорила Силианна. — Как ты можешь? Дейнатара — моя дочка, она мне как родная, она…
— Леди Харрарз, я вам не вру. Я бы доказала, да боюсь. Если родовая магия покажет себя на улице, завтра я предстану перед отцом, и все мои планы рухнут. Пожалуйста, не выдавайте меня!
То ли Силианна мне не верила, то ли была в шоке. Она качала головой, что-то бормоча и не двигаясь с места.
— Идемте! — взмолилась я. — Пожалуйста!
Она неуверенно пошла за мной. Яркая вывеска салона готового платья служила мне маяком. Спрятаться хоть куда-нибудь, сбежать, скрыться от этого ужасного ощущения!
Колокольчик звякнул, когда мы вошли, и приветливый хозяин салона бросился помогать нам снимать пальто.
— Что леди желают?
Я посмотрела на Силианну. Та, словно оказавшись в привычной обстановке, взяла себя в руки.
— Нам нужны платья для этой девушки. — Она указала рукой в мою сторону. — Штук пять повседневных, три бальных. Еще пальто, шляпки и туфли.
— У нас, к сожалению, нет обуви…
— Меня это не интересует, — холодно отрезала леди Харрарз. — Достаньте.
Едва увидев перстень с гербом Элвидов, хозяин тут же раскланялся и пролепетал:
— Леди подождут немного? Я приведу хозяина салона обуви и аксессуаров.
— Конечно, — улыбнулась Силианна, сглаживая резкий тон. — Мы подождем.
Хозяин провел нас к небольшим диванчикам, налил ароматного чаю и поставил на стол вазу с конфетами, которые оказались такими вкусными, что я слопала штук десять.
— Силианна, — осторожно позвала я женщину, — вы по-прежнему мне не верите?
— Не могу, — прошептала она, и несколько слезинок скатились по ее щеке.
— Что мне сделать, чтобы вы поверили?
— Сказать, почему Дейн… почему ты сбежала.
— Я испугалась. Карнатара. Он слишком много времени проводил со мной. Жозетт рассказала, что Карнатар к ней приставал, но она пожаловалась отцу. Отец мне не поверил и наказал.
Я не стала упоминать о разговоре, услышанном из чулана, и о том, что именно после него я сбежала.
— Это действительно ты! — Женщина уронила голову на руки. — Дейнатара!
Колокольчик снова звякнул. Я ожидала увидеть хозяина, но, к собственному удивлению, встретилась взглядом с… Карнатаром. Сердце пропустило несколько ударов.
— Леди Сормат. — Он, как всегда, усмехнулся при виде меня. — Леди Харрарз.
В голосе советника прозвучало удивление.
Силианна встала, вытирая слезы.
— Лорд Вирне, — она подала ему руку для поцелуя, — вот так встреча! Не знала, что вы в Ривере.
— Дела, — отмахнулся Карнатар. — А вы, как я понимаю, приехали к сыну?
— К сыну, — Силианна подтолкнула меня вперед, — и его невесте, леди Сормат.
Если Карнатар и удивился, то никак этого не показал. Лишь взял мою руку для поцелуя.
— Приятно вас вновь видеть, Дейна.
— Не могу сказать того же о вас, — холодно откликнулась я. — Уж не следите ли вы за мной, Карнатар?
— А стоит?
— Я, как прилежная девочка, выполняю ваше поручение.
— Прилежная девочка. — Его глаза странно блеснули. — Вы мне нравитесь в этой роли. И когда я буду иметь честь видеть вас во дворце?
— На помолвке вашего сына и принцессы Жозетт. Как они, кстати? Счастливы?
— Вашими молитвами, принцесса.
— Хватит! — Я вдруг резко перестала изображать из себя вежливую девушку. — Что тебе надо? Ведь ты следил за мной?
— Я предполагал, что ты сделаешь глупость, но не догадывался, что такую. Пойдем поговорим.
Я кивнула в ответ на удивленный взгляд матери Кэда и последовала за Карнатаром к черному ходу.
— Ну, в чем дело?
— Дейнатара, что ты творишь? Думаешь, выйти замуж за Кэдерна — хорошая идея?
— А что, нужно выйти за тебя? — Я вскинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Какое тебе дело до того, с кем я сплю?
Болезненная дрожь, вызванная прикосновением его рук, никогда не была моим любимым ощущением. Губы, целующие шею, — тоже. Несмотря на сердце, бешено стучавшее, и приятное тепло, разливающееся по телу, я зажмурилась, едва ощутимо отталкивая его. Сил сопротивляться не было. Было очень страшно.
— Не надо, — простонала я, чувствуя, как он спускается ниже, осыпая поцелуями кожу.
Ему было плевать на мое состояние и на то, что я говорила.
— Хватит!
Он резко отстранился, и я, рыдая, сползла на землю.
— Дейна… — Карнатар побледнел.
— Оставь меня в покое! Слышишь? Не прикасайся ко мне!
Я инстинктивно прижала руки к животу. В этот момент — сама не знаю почему — я боялась Карнатара. Очень боялась.
Он сел на корточки.
— Что такое, Дейна, что с тобой? Раньше ты была сильнее.
Я подняла голову.
— Мне так страшно!
— Чего ты боишься?
Сейчас он был тем Карнатаром, что заплетал мои волосы и дарил плюшевого дракона.
— Я беременна. Никто не знает, кроме нас с Кэдом. Они его убьют? Или заставят меня избавиться? Ребенок умрет, и я вместе с ним?
— Как ты это допустила? — В голосе Карнатара послышался металл.
Я помотала головой.
— Он же маленький. Он не виноват.
— И что, ты так просто сдалась? Села реветь? Не попытаешься ничего сделать?
— Что мне делать? Я запуталась, я боюсь. Мне нужно вернуться… и все узнают. И еще это пророчество. Моя мама его не получила. И я не получила. Мы с ребенком оба — под проклятием, я не знаю, что мне делать, Карнатар. Помоги мне, пожалуйста. Ты поможешь?
Он молчал.
— Ты спасешь моего ребенка? — Я закусила губу, ожидая ответа.
Просто ответа. Хотя бы знания того, что кто-то меня защищает, будет достаточно.
— А ты веришь, что я могу его спасти? — вдруг спросил Карнатар.
И я поняла, что это был очень важный вопрос. И для него, и для меня. А возможно, и для кого-то еще.
— Верю, — прошептала я, поняв, что действительно верю в это.
— Значит, спасу. Вставай и приведи себя в порядок. Ты принцесса, а не портовая шлюха.
Грубость царапнула сознание, заставив-таки меня подняться.
— Скоро мое совершеннолетие. Если ребенок не успеет родиться… Карнатар, как мне быть со своим проклятием? Ведь я — третий ребенок, не благословленный.
— Откуда ты это знаешь?
— Читала старую заметку о королеве Илларии и предсказании.
— Когда твой день рождения?
— В начале лета, — ответила я, не понимая, чего он хочет.
— Мы всегда праздновали его летом, верно? Хорошее время — тепло, все цветет. Эта дата записана в метрической книге, эта дата записана в летописях императорского дома. Но ты родилась на полгода раньше, Дейна. Тебе уже  двадцать. Ты совершеннолетняя.
— Я… я… Как вы это сделали?
— Мы маги, Дейна. Первоклассные. Ты жива. И вернешься. Пропавшая принцесса, не благословленный ребенок, избежавший незавидной участи. Ты перевернешь этот мир.
— Что ты хочешь, Карнатар? Зачем мое возвращение? Ответь честно, я ведь заслуживаю знать правду!
— Месть, — просто ответил он, пожав плечами.
— Месть? Кому? За что? Карнатар!
Красноречивый взгляд дал понять, что отвечать мужчина не собирается.
— А я — орудие мести, так? Карнатар, те, кому ты собираешься мстить, имеют отношение к смерти моей мамы? Они повинны в ней?
Он медленно кивнул, не сводя с меня глаз.
— Тогда, — чуть погодя проговорила я, — я сделаю все, что ты скажешь.
Его ответ заставил сердце сначала сжаться от резкой боли, а потом горло заболеть от подступивших, но не пролившихся слез.
— Ты и так сделаешь все, что я скажу. Даже если я скажу прыгнуть ко мне в постель прямо по прибытии. Тобой легко манипулировать, даже слишком. Ты уже вообразила, что влюблена в меня. Скажешь, нет?
— То есть, — я справилась с эмоциями, — ты все это устроил только для того, чтобы манипулировать мной?
— Есть много способов заставить тебя вернуться. Один из них — изобразить великую любовь к бывшей воспитаннице. Тем более что я и правда не прочь оказаться сверху.
Захотелось крушить и ломать. А еще нецензурно ругаться. И желательно расцарапать ему рожу.
— Со мной можно было договориться.
— Это надежнее. — Карнатар пожал плечами.
— Знаешь, я бы на твоем месте со мной дружила. Как знать, когда принцесса вернется, император вполне на радостях может поверить в то, что его хороший друг и советник… увлекается маленькими девочками.
Иногда мне казалось, что Карнатара вообще нельзя было ничем достать.
— Как знать, когда принцесса вернется и советника казнят по обвинению в увлечении маленькими девочками, может, найдется прекрасный принц, который спасет принцессу с ребенком?
Я всерьез решила тягаться с Карнатаром? У него слишком много способов воздействия, и каждый из них способен либо напугать меня, либо причинить мне боль.
— Успокойся уже. Я — твой прекрасный принц. Если не нравится эта сказка, пиши другую. С трагическим концом.
Дверь распахнулась, и донесся аромат кофе и корицы. Силианна — бледная, но на первый взгляд совершенно спокойная — сказала:
— Господин советник, мы здесь по делу. Я понимаю, что вы жаждете пообщаться, но, увы, вынуждена попросить вас удалиться.
— Леди Харрарз. — Карнатар нехорошо прищурился. — А не…
— Спокойно! — Я подняла руку, заставляя его умолкнуть, пока маме Кэда не пришлось отправиться по известному адресу. — Мы с господином Вирне закончили. Вы свободны, Карнатар.
Я с мстительным удовольствием наблюдала, как советник раскланивается, злобно глядя на меня. Иногда принцессой быть очень даже хорошо.
— До встречи на свадьбе, — хмыкнула я вслед уходящему Карнатару.
— Ты в порядке? — Силианна явно заметила мои заплаканные глаза.
— Да, все хорошо. Карнатар меня достал со своим возвращением. Если бы не он, сбежала бы еще раз.
— Не надо, — тихо попросила Силианна.
Ее холодная рука неуверенно прикоснулась к моей щеке.
Я не поняла только одного — зачем приходил Карнатар?

Силианна битый час уговаривала меня взять красивое серебряное платье. Корсет был расшит камнями, пышная юбка красиво переливалась на солнечном свете. Никаких лишних бантов, никаких шнурков, цветочков и кружев. Красивое платье, очень хорошо на мне сидящее.
— Дейна, это то, что нужно, — восторгалась Силианна. В ее глазах стояли слезы.
— Да, — вынуждена была согласиться я. — Но я не имею права это носить. Серебряный — цвет императорской семьи.
— Как раз ты и имеешь право его носить, — возразила Силианна. — Это твое платье, милая.
— Я пока хотела бы не раскрывать тайну, которую хранила одиннадцать лет.
Женщина поджала губы.
— Я и не заставляю раскрывать свою тайну, хотя ты должна понимать, что придется. Я просто прошу согласиться на это платье. Тебе все равно понадобится что-то в этом цвете, если ты намереваешься вернуться.
Я подняла руки, любуясь красивыми расклешенными рукавами, разрезанными до локтя.
— Соглашайся, девочка, — улыбнулась Силианна.
Подошел хозяин салона, который тактично стоял в стороне, наблюдая за нами.
— Откуда у вас это платье? — спросила Силианна. — Как вы получили разрешение на этот цвет?
Хозяин салона поклонился.
— Это платье было сшито для принцессы Жозетт, к ее помолвке. Но принцесса отказалась от платья, сочтя слишком простым для ее высочества.
— И выбрала кружевное убожество, — пробурчала Силианна так, что слышала только я.
Она махнула хозяину, и тот снова удалился.
— Значит, Жозетт от него отказалась? — Я хмыкнула, повертевшись перед зеркалом. — Берем!
Силианна подозрительно на меня посмотрела.
— Что, только потому, что его шили для Жозетт? Дейна, ты же не собираешься устроить склоку с принцессой?
— Я? Склоку? С девицей, которая в четырнадцать лет так умела врать, что заставила меня сбежать? Конечно, нет.
— Ох, Дейна… — Женщина махнула рукой, но я видела, что она улыбается. — Еще что-нибудь хочешь купить?
— Пирожное хочу, — вздохнула я.
Дите тоже хотело пироженку. А вот салат, который пыталась в меня впихнуть леди Харрарз за обедом, не хотело. Насилу отбилась, объяснив аллергией на орехи.
— Не припомню у тебя реакции на орехи, — нахмурилась Силианна.
— В юности проявилась. Внезапно.
К счастью, расспросов не последовало.
— Расскажи мне, что случилось, — попросила Силианна. — Как ты сбежала, как попала в Риверу, как поступила в университет. Почему решила вернуться?
Я задумалась. Как сбежала? Это было гораздо проще, чем все остальное…

Я прокралась к главным воротам, никем не замеченная. В шубке и сапожках было тепло, волосы я спрятала под капюшон. Единственное, о чем я не подумала, — варежки. Идти по скользкой дороге, держа руки в карманах, было не очень удобно. В маленькой сумочке, надетой через плечо, лежали несколько плиток шоколада и сверток с моим любимым сыром. Вокруг никого не было, дорога простиралась впереди, а ночь была совершенно безветренной.
Я в последний раз оглянулась на замок, но, не увидев света ни в одном знакомом окне, глубоко вздохнула и пошла вперед.
До города было не так уж далеко. Всего полчаса ходу, благо дорога известна так же хорошо, как и собственный дворец. А там уж соображу, как быть. Где-то в Виктеке жила леди Силианна, моя благословленная мать. Я намеревалась навестить ее, попросить защиты и все рассказать. Она приезжала всего несколько раз, но, насколько я ее помнила, всегда отличалась добротой и лаской.
Идти ночью было не так страшно, как я думала. Вдоль всего пути до Арулты горели фонари. Я шла рядом с дорогой, опасаясь выходить на свет — иногда большие тракты патрулировала стража. А уж всякий стражник без труда узнает во мне принцессу и тут же отправит домой. Пару раз я пряталась в близлежащих кустах — казалось, что кто-то идет. Но каждый раз, едва сердце успокаивалось, я понимала, что это всего лишь игра света и ветра.
Только войдя в городские ворота, я поняла, какую глупость сделала. Посреди зимней ночи ни один экипаж не отвезет меня в Виктек, а холод сделает свое дело. Не умру, так заболею, что тоже не очень приятно.
Я растерянно стояла посреди маленькой улочки, не зная, куда идти дальше. Снять комнату на постоялом дворе? Дадут ли жилье ребенку? Или, быть может, стоит переждать до утра в круглосуточной таверне?
Закусив губу от напряжения и волнения, я побрела к центральной площади, так и не решив, как быть дальше. Народу было мало, многие косились на меня, о чем-то перешептываясь, но близко не подходили. Я изо всех сил изображала уверенность в том, что делаю, представляя, что просто иду по своим делам.
Кто-то схватил меня за рукав шубки.
— Киска, привет. — Нетрезвого вида мужчина наклонился ко мне, дыша перегаром в лицо. — Иди к папочке.
Я дернулась, пытаясь убежать, но хватка была слишком цепкой.
— Пустите меня! — крикнула я. — Немедленно!
— Какая дикая киска, — разулыбался пьяница.
Мне впервые стало по-настоящему страшно. В горле заболело от подступивших слез.
— А ну, ребенка отпусти, — раздался мужской голос.
— Пошел ты, — прохрипел державший меня.
— Девочку отпусти, — спокойно повторил мужчина.
Я рассмотрела его. Крепкий, но не воин. В поношенном пальто, без шапки. Трезвый и на вид очень опрятный.
Он размахнулся и ударил державшего меня. Со стоном тот повалился, потащив меня за собой. Но упасть мне не дали, подхватили на руки.
— Привет, — улыбнулся незнакомец.
Мне понравилась его улыбка.
— Ты кто?
— Д-д… Дейна, — выговорила я.
— Где твои родители, Дейна?
— У меня нет родителей. Они меня отдали.
На лице мужчины появилось выражение озабоченности.
— Вот так дела. И что же нам делать? Идем к законникам, Дейна.
— Нет! — Я вцепилась в его плечо. — Не надо, пожалуйста! Мои родители меня не любят. Они хотели меня отдать на воспитание, а я сбежала. Не выдавайте меня!
— И что же нам делать? — Незнакомец нахмурился.
— У меня в Виктеке тетя, — солгала я. — Я к ней ехать хотела. Пожалуйста, наймите мне экипаж! У меня и деньги есть!
Он задумчиво смотрел на мешочек с золотом, которое я копила всю жизнь, сама не зная зачем.
— Вот дела… Дейна, я должен пойти к законникам.
Я начала плакать. Тихо, обреченно, понимая, что меня вот-вот вернут к отцу, Жозетт, Карнатару. А вскоре отдадут на воспитание.
— Ну не плачь. Что, совсем все плохо? — Мужчина рассеянно погладил меня по голове.
Я кивнула.
— Ладно, Дейна. Я не зверь. Поедем в Виктек вместе, поищем твою тетю. Согласится взять тебя к себе — хорошо, если нет — пойдем к законникам, поняла?
Я снова кивнула, не веря в свое счастье. Силианна согласится, я была уверена. Почему-то я чувствовала, что ей тоже не нравится Карнатар, и она поймет мой страх.
Утром он нанял экипаж, как я позже узнала, потратив почти все свои деньги, но не взяв и медяка из моих. Этим же утром вышла газета, в которой на первой странице красовался мой портрет, но ее мы не увидели, потому что весь день были в дороге.
По приезде в Виктек выяснилось, что семья Элвид переехала. Лорд и леди Харрарз отправились во дворец к императору, а их сын перебрался то ли в Лифью, то ли в Риверу.

— Он стал мне отцом, — улыбнулась я, и тоска по приемным родителям нахлынула вновь. — Они с мамой меня воспитали, я была у них почти счастлива. А Карнатар их отправил в ссылку!
— Ну, — Силианна обняла меня, — мы их вытащим. Карнатар больше не приблизится к тебе, моя родная. Это я виновата во всем. Если бы я не уехала… Но Кэд получил должность ректора, а Сертан совсем слег после твоего побега. Я нужна была во дворце.
— Вы не виноваты. Сейчас мне кажется, что я не решилась бы пойти к вам и упросила бы папу забрать меня.
— Тебе нужно было вернуться, — покачала головой Силианна. — Я сумела бы защитить тебя.
— Знаю. Но когда папа разрешил мне остаться с ними, я уже не смогла ничего им рассказать. Меня там любили, и это чувство просто не позволило мне вернуться во дворец. Это неправильно, но мне так хотелось. Меня любил только Карнатар. Раньше я думала, что и Жозетт, но она слишком явно стала показывать свою ненависть. А Карнатар… он изменился. Я много думала об этом. Сейчас мне кажется, что это не только влияние сестры. Он действительно стал относиться ко мне по-другому. Не как к ребенку, не как к воспитаннице. И я чувствовала это. Это не было чем-то противоестественным, если вы подумали о взрослом мужчине и маленькой девочке. Просто он словно вдруг почувствовал, что не может больше меня любить.
— Дейна, он никого не может любить. Его сын изнасиловал горничную. В день своей помолвки. И он до сих пор жених принцессы, и даже не извинился перед девочкой. А она замуж собиралась, теперь уж кто возьмет.
— Почему император… отец не приструнит его? — поразилась я.
При всех отрицательных качествах отца, он никогда не отличался сволочным характером или каким бы то ни было цинизмом.
— У Карнатара странная власть над твоим отцом, Дейнатара, — задумчиво произнесла женщина. — Мне кажется, император просто боится пойти против воли Карнатара. Я люблю Сертана, он мой друг. Но как правитель он не состоялся. Посредственность, Дейна. И я не могу сказать, что мне нравится Карнатар, стоящий у руля.
— Если я вернусь, его могут казнить.
И тогда у моего ребенка не останется ни шанса. Если только я не попытаюсь сделать то, что в свое время сделал советник — скрыть рождение малыша ото всех, спрятав его, отдав в другую семью. Не знаю, смогу ли…
Силианна выглядела обеспокоенной. Мы обе уже не думали об остывшем кофе.
— Нужно соблюдать осторожность. Я не отойду от тебя, Дейна, пока ты не окажешься под защитой отца. Но почему ты ничего не рассказываешь Кэду?
Я отвернулась, чувствуя, как наворачиваются слезы.
— Не говорите ему ничего, — прошептала я. — Он меня бросит.
— Глупость какая, — фыркнула Силианна. — Он любит тебя и уж точно не бросит, узнав о том, что произошло. Он защитит тебя, Дейна.
— Не сейчас, — твердо произнесла я. — Расскажу, но тогда, когда буду готова. Я и так слишком много сегодня перенесла.
— Нужно возвращаться. — Силианна с жалостью на меня посмотрела. — Ты устала, нужно отдохнуть. Ты бледная, Дейна. Как у тебя со здоровьем?
— Все хорошо, — отмахнулась я, — просто Карнатар вывел меня из равновесия. От сна я бы не отказалась.
— Экипаж подали, едем. — Силианна небрежно бросила на стол парочку монет за угощение.
Хотя, если бы ей вздумалось уйти, не заплатив, никто бы и слова не посмел сказать. Меня почему-то несказанно обрадовал этот ее небрежный жест.
На улице моросил мелкий неприятный дождь. Кажется, зима заканчивалась. Маги обещали скоротечную весну, и я очень надеялась, что прогнозы оправдаются. Хотелось тепла, солнышка. Хотелось сбросить верхнюю одежду и вернуться к любимым летним платьям.
— Ты живешь у Кэда или в общежитии? — спросила женщина, когда мы уселись в карету.
— У Кэда, — подумав, ответила я.
Он, наверное, не станет ругаться, когда увидит меня у себя. А может, и станет. Но мне очень не хотелось быть одной ночью. С ожиданием ребенка появилась потребность в защите, а Кэд, как никто другой, умел создавать ощущение безопасности и тепла. Я не знаю, поверила ли Силианна, что я живу у Кэда, но ничего не сказала.

— Дейна? — Кэд поднялся с дивана.
Он читал, когда я вошла. Силианна уехала в гостиницу, в которой остановилась. Когда я, ожидая, что женщина последует за мной, придержала ей дверь, она сказала:
— Я не стану заходить, иначе Кэд снова уговорит меня переехать в домик у университета. А я ненавижу студентов и хочу остаться в гостинице.
Мы быстро попрощались, и, наблюдая за отъезжающим экипажем, я знала, что у меня появилась союзница. Сильная и, главное, очень добрая.
— Все хорошо? — Кэдерн подошел ко мне. — Ты немного дрожишь.
Я нашла в себе силы улыбнуться.
— После такого похода по магазинам ты бы сдох. А я всего лишь дрожу.
— Все купили?
Я поморщилась.
— Тебе ведь это неинтересно. Лучше согрей меня.
— И отправить спать? — хитро усмехнулся Кэд.
— Можно и спать.
— Как дела у детеныша? — Он чуть прикоснулся к моему животу.
— Хорошо. Он — проглот, сожрал столько сладкого, что теперь, наверное, я рожу кремовый рулет.
— Это девочка или мальчик?
— Мальчик, наверное. Так буянить с самого начала только мальчишки могут.
— Было бы здорово. — Кэдерн мечтательно улыбнулся. — Мальчик…
— Я устала. Можно я пойду спать?
— Идем, я приготовлю постель.
В комнате, которую мы делили на выходных, были тяжелые шторы и низкий потолок. Очень уютная комната, темная, будто старинная и в то же время домашняя, с душой. Мне нравилось здесь спать, особенно днем, когда солнечные лучи лишь немного проникали через плотную ткань и едва освещали помещение.
— Ты не будешь спать? — пробормотала я, закутываясь в одеяло.
— Позже, — шепнул Кэд. — Немного почитаю, скоро конференции. Хочу успеть ознакомиться с докладами. Спи, Дейни. Я люблю тебя.
— Мы тоже тебя любим.

— Что ты с собой сделала?! — орал Кэдерн.
Эри, дабы не попасться под горячую руку, сидела в уголочке и делала вид, что читает.
— Кэд, успокойся, — я попыталась улыбнуться, — это всего лишь волосы.
— Волосы, Дейна? На кого ты похожа?
На девушку с обложки, хотелось ответить мне. Я действительно вдохновилась картиной с книги о Мадлен.
— Кэд, прекрати, мы спорим из-за мелочи. Что, из-за волос ты бросишь меня и разорвешь помолвку?
Мне смертельно не хотелось ругаться с утра, да еще и за несколько минут до отправления в Арулту.
— Просто я считаю, что это глупо, — огрызнулся Кэдерн. — Ты как ребенок.
— Мне двадцать. Леса с третьего курса проколола нос и язык. А я всего лишь покрасила волосы.
— Ты могла выбрать русый цвет. Шоколадный. Ореховый. Но красный, Дейна?!
— Он хорошо подойдет к платьям, которые мы с Силианной купили.
Я мельком взглянула на свое отражение в зеркале. Огненно-красный цвет действительно выглядел слишком… кричащим. Такие волосы встречались разве что на юге, где солнце палило нещадно, и были присущи ведьмам с кровной родовой магией. Но мне нравилось. По крайней мере, я избавилась от своих кудрей и не буду похожа на светловолосую, но тоже кудрявую Жозетт.
— Мы едем?
Он все еще злился. И главное, непонятно отчего. Подумаешь, волосы покрасила.
— Кэд, они отрастут, — я попыталась его успокоить, — и снова будут кудрявыми, черными.
— До свадьбы не отрастут. И до рождения ребенка тоже. Представляешь, первым, что он увидит, будет раскраска матери!
— Скажешь ему, что я южанка и привыкла жить в шалаше, — рассердилась я. — Все. Мой багаж уже унесли. Эри, пока.
Подруга опасливо помахала мне из угла. Она явно боялась высовываться. Ректор внушал ей какой-то иррациональный страх, прочно засевший в голове у студентов. Что ж, имеет право, он ведь еще был ее ректором.
Я окинула взглядом комнату. Вероятно, я больше сюда не вернусь. После праздника придется остаться в замке. Если, конечно, не появится причины снова сбежать.
Небольшая комнатка, светлые, кое-где отклеившиеся обои, две кровати, письменный стол, за которым я работала, крошечная душевая, огромное зеркало, шкаф и пара тумбочек. Здесь я жила три года, здесь началась эта история с принцессой, здесь живет моя лучшая подруга. Ей еще только предстоит узнать, кто я. Как и Кэду. Который обиженно сопел, пока я осматривала скромные апартаменты.
— До встречи, — улыбнулась мне Эри. — Удачи тебе. До свидания, господин Элвид.
Он кивнул, не глядя, и открыл передо мной дверь. Как мне показалось, несколько театрально.
Уже в карете, когда мы медленно тащились по городским улочкам, забитым людьми, я не выдержала:
— Не понимаю, почему ты так злишься. Это моя внешность, всего лишь цвет волос. И это не навсегда.
— Мы едем во дворец к императору, Дейна. А не в цирк.
— Кэд, я знаю, куда мы едем.
Испортил настроение с самого утра. Честно признаться, я и сама не знала, зачем это сделала. От кудрей нужно было избавиться, это бесспорно. Но я действительно могла выбрать нейтральный цвет или не краситься вовсе. Мало в империи, что ли, черноволосых девчонок? Но, бросив взгляд на обложку книги, которую я уложила в чемодан и которую, к слову, так и не решилась пока дочитать, мне смертельно захотелось перекраситься в этот цвет. Сама не знаю почему.
— Меня пугает, как ты реагируешь на мою внешность, — тихо сказала я.
— А как я должен реагировать? Представь, что я вдруг решил все тело покрыть татуировками.
— Дело не в этом. Дело в том, какие аргументы ты приводишь, Кэд.
— Что? — Он моргнул, не понимая, куда я клоню. — При чем здесь аргументы?
— Поговорим, когда приедем. — Я уставилась в окно.
Меня везли домой спустя одиннадцать лет. Я была другой и в то же время слишком уж похожей на маленькую Дейнатару. Когда экипаж въехал на дорогу, ведущую к замку, мое сердце учащенно забилось. Как и тогда, вокруг лежал снег, а в воздухе весело плясали большие крепкие снежинки. Ни намека на весну.
— Красиво, — пробормотала я.
И вот он, момент, который мне снился. О котором я думала, которого боялась. Мы медленно въезжаем на территорию замка, оставляя позади массивные ворота, и стража закрывает их за нами. Кэд тоже смотрит в окно, даже не подозревая, какие страсти бушуют во мне. Хочется плакать, смеяться и кричать. Дом, все-таки дом!
И они выходят нас встречать: Карнатар, его я узнаю в любой толпе, Силианна, уехавшая в замок на два дня раньше нас, и… Антаф с Витаром.
— Что они здесь делают? — поразилась я, забыв о ссоре.
— Как и все ректоры, приглашены на праздник, — сухо ответил Кэд. — Вылезай.
Скорчив его спине рожу, я все-таки вылезла из кареты на морозный воздух.
— Лорд Элвид. — К нам подошли встречающие. — Леди Сормат.
Голос Карнатара звучал хмуро, а уж выражение лица ясно давало понять, что бежать и прятаться — единственный разумный выход. Ему тоже моя прическа не понравилась?
— Лорд Вирне, — Кэд помрачнел еще больше, — примите мои искренние поздравления.
— Благодарю. Вы нормально добрались?
— Спасибо, все хорошо.
— Дейни, — хором приветствовали меня Антаф с Витаром, — как дела? Как учеба?
— Нормально, — улыбнулась я.
— Еще бы. — Ректоры переглянулись и довольно захохотали. — Кэд, ты чего, палку проглотил? Расслабься!
Витар похлопал друга по спине.
— Леди Харрарз покажет вам ваши покои. — Карнатар махнул рукой. — А мне нужно работать. Вечером ждем вас на празднике. И, разумеется, надеемся, что вы останетесь до самой свадьбы.
— Останутся, — улыбнулась Силианна. — Дейна, милая, зачем ты покрасила волосы?
Я прямо чувствовала напряженный взгляд Карнатара и заметно нервничала.
— Ну… мне захотелось… разнообразия.
— Что ж, тогда наденешь синее платье. — Силианна пожала плечами. — Идем, покажем тебе комнату, отдохнешь.
— Леди Сормат, — донесся до меня голос Карнатара, когда мы уже собрались было уходить.
— Да, господин Вирне.
Он нагнал нас и пошел рядом.
— Запомните, Дейна, что, когда вы встречаетесь с человеком выше себя по происхождению, вы должны кланяться или делать книксен.
Мы с Силианной переглянулись, но из-за идущих неподалеку Кэда, Антафа и Витара ничего не сказали.
— То есть мне можно ходить на полусогнутых? — буркнула я. — Здесь каждый выше меня по происхождению.
— Думаю, вы сделаете верные выводы, — хмыкнул советник. — Силианна, вы покажете гостье смотровую площадку и наш выставочный зал? Думаю, ей будет интересно.
— Конечно, Карнатар, — откликнулась леди Харрарз. — Как только Дейна отдохнет и пообедает, я устрою ей экскурсию по дворцу.
— Пожалуй, я присоединюсь к вам после обеда. Уж очень хочется ближе познакомиться с невестой вашего сына. Он разбирается в женщинах, не так ли?
— Да, в отличие от вас, — Силианна усмехнулась, — от него не сбегали жены.
Я прыснула со смеху, а Карнатар заткнулся и всю дорогу до замка шел молча. Сзади шли ректоры, но голоса Кэда в промежутках между смехом Антафа и Витара я не слышала.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я испытывала странное, не изведанное доселе чувство. Мне было многое знакомо, например, картины, висящие в холле, и большие колонны из темно-красного дерева. А что-то было совсем новым. Сменилась мебель, планировка, форма прислуги — теперь они все ходили в строгих бордовых платьях. Я вертела головой, стараясь разглядеть все. Со стороны я как раз смотрелась, словно деревенская девочка, впервые попавшая в императорский дворец.
Нам отвели огромные покои с двумя спальнями и гостиной. Преобладающие коричневые цвета мне очень понравились, а уж тяжелые однотонные ткани и вовсе привели меня в восторг. Наверняка комнату выбирала Силианна, она знала, что мне нравится.
На небольшом столике в гостиной стояли два подноса с фруктами, печеньем и блюдом, накрытым крышкой.
— Здорово, — улыбнулась я. — Очень красиво.
— Я рада, что тебе нравится, милая, — улыбнулась Силианна в ответ. — Здесь две спальни. Поскольку вы с Кэдом официально не женаты, я должна была выделить вам покои с двумя кроватями. Но на это никто не смотрит, так что можете спать, где хотите.
Хмыкнула. Вовремя нам две спальни выделили. Пока товарищ ректор не осознает глубину своей вины, спать будет один. А так у него даже кровать есть теперь, и на диване мучиться не придется. Удобно!
— Это небольшой перекус. — Силианна указала на столик. — Обед еще не готов, будет через час-полтора. Я провожу тебя, не беспокойся. Кэд, ты отправишься за подарком для Жозетт и Смиля?
— Конечно, мама, — отозвался Кэд из душевой, куда уже успел залезть, пока мы осматривали комнату. — Сейчас перекушу немного и поеду.
— Мы заказали им от вашего имени брачные браслеты.
— Лучше бы заказали им кандалы.
Женщина отмахнулась.
— Дейна, что произошло между тобой и Кэдом? Вы не разговариваете совсем, оба хмурые, избегаете друг на друга смотреть.
— Поссорились из-за моей прически, — ответила я.
— И все?! — поразилась леди Харрарз. — Ну вы даете…
— Он неадекватно реагирует на всякие мелочи. Силианна, это всего лишь волосы. Да, я знаю, как это выглядит. Вы скажете, что я покрасилась, чтобы рядом с отцом или Жозетт меня не узнали. Да, я и не отрицаю.
— Я думала, у вас с Карнатаром уговор. — Силианна нахмурилась.
— Так и есть. Но я не могу вернуться просто так, явившись морозным утром во дворец. Здравствуйте, папа, я ваша дочка. Я хочу знать, какую роль играет во всем этом Карнатар, какая у него власть. Что собой представляют Жозетт и Леон. В конце концов, я хочу поймать Смиля.
— Не поняла.
— Если я вернусь, будучи принцессой, Смиль будет усиленно изображать из себя образец добродетели и заботы об империи. А если я приеду как Дейна Сормат, он, поддавшись природной злобе и просто желанию сделать гадость, выкинет что-то, что навсегда лишит его шанса стать императором.
— Какой в этом смысл? Оскорбление простолюдинки и оскорбление принцессы — разные преступления. Даже если Смиль что-то натворит, он просто скажет, что не знал о тебе, не знал, что должен проявлять почтение.
— А кого это волнует, знал он или нет? — улыбнулась я. — Факт обиды (может, даже смертельной) принцессы есть. Смиль есть. Знал он там или не знал, никого не волнует.
— Не думала, что ты способна на такие идеи, — задумчиво протянула Силианна.
— А что делать? Если Смиль сядет на трон, мне конец. И Кэду.
— И империи, — заключила моя собеседница. — Когда ты намереваешься все рассказать отцу и Кэду?
— После помолвки я надеюсь поговорить с отцом, — ответила я. — Карнатар все равно не даст мне возможности увильнуть.
— В этом я с ним солидарна.
Силианна со вздохом опустилась в кресло.
— Зачем он хочет тебя видеть после обеда?
— Не знаю. — Я пожала плечами и придвинула к себе тарелку с завтраком. — Быть может, хочет напомнить об обещании. А может, хочет поиздеваться. В любом случае, если рядом будете вы, мне ничего не грозит.
— Хорошо, коли так, — слабо улыбнулась она.
Кэд, вышедший из душа, был очень… привлекательным. Ровно до тех пор, пока не надел халат. Если до того мое внимание было сосредоточено на его весьма соблазнительном торсе, то после облачения в непонятную шелковую хламиду пришлось снова обратить внимание на недовольную рожу.
— Кэд, дорогой, велеть приготовить экипаж или поедешь верхом?
— Верхом, — буркнул Кэдерн.
— Хорошо. Я оставлю вас, у меня еще много дел.
Перед тем как уйти, Силианна прошептала мне на ухо: «Миритесь!», но я совету не вняла. При виде того, как мужчина молча, не глядя на меня, поглощает завтрак, захотелось дать ему в лоб табуреткой. Ну и пусть дуется.
Еда была очень вкусной: салат из помидоров, яиц и холодного нежного мяса, поданный в теплом конвертике из тонкого теста, целое блюдце рукколы, политой ароматным кисловатым соусом, и тарелка с сыром. Единственным недостатком этого всего было количество. Ужасно мало как для меня, так и для ребенка. Я с сожалением отставила пустую тарелку и вгрызлась в яблоко, чувствуя, что до обеда не доживу. Еще и в полном молчании…
Кэд подошел сзади. Я приготовилась было вновь слушать нотации по какому-нибудь поводу, но он молча переложил свой салат в мою тарелку, полил все лимонным соком и вложил в мои руки вилку. А потом вышел во вторую спальню, одеваться.
— Кэд, подожди. — Я отставила в сторону тарелку. — Стой же!
— Ну? — Он быстро одевался, не глядя на меня.
— Ты злишься из-за того, что я покрасила волосы?
— Я не злюсь.
— Я вижу. Кэд, мне не нравятся такие отношения.
— Тебя никто не держит.
— Понятно. — Мне вдруг расхотелось выяснять отношения. — Тебе не надо было делать мне предложение только потому, что я беременна. В конце концов, детей можно растить и вне брака.
— Это уже твои догадки. — Он прошел мимо меня, надевая рубашку. — Ни слова моего здесь нет.
— Это видно. Мы словно чужие друг другу. То есть мы и правда чужие! Два месяца отношений… Кэд, я не хочу такой жизни. Этот брак не сделает счастливым ни тебя, ни меня.
— Поступай, как знаешь, — буркнул Кэд.
— И что это означает?
Сердце быстро-быстро забилось, а чтобы унять дрожь в руках, пришлось сжать кулаки.
— Кэд!
Он молчал, зашнуровывая сапоги.
— То есть свадьбы не будет? — спросила я. — Я права. Ты всего лишь делаешь то, что должен. А по кодексу настоящих мужчин нужно жениться на девушке, у которой будет от тебя ребенок. Зачем ты так со мной поступаешь, Кэд? Мне казалось, я заслужила хотя бы хорошее отношение. А ты хотел устроить мне такую жизнь?
— Опять твои догадки, я ни слова из этого не сказал.
— Прекрасно. — Я на миг закрыла глаза, а потом сняла кольцо с пальца. — Возьми. Я не желаю участвовать в этом спектакле.
Он не протянул руки, и колечко упало на пол, закатившись под кровать. Не поднял и головы, а я изо всех сил старалась не расплакаться. Сказка для бедной студентки превратилась в реальность для принцессы.
— Нас ждут на празднике, — сказала я. — Расскажем все завтра. Не будем портить никому вечер. Удачно тебе съездить за подарком.
Он ничего не ответил. Я поборола искушение хлопнуть дверью, но поддалась желанию сбежать куда-нибудь от этого мужчины. К счастью, я знала планировку замка очень хорошо и не опасалась заблудиться. Ноги сами несли меня на любимое место, на балкон.
Холодный ветер был неприятен, но освежал хорошо. Я стояла в одном платье, облокотившись о перила, и смотрела вдаль, на скрытую за тучами вершину Облачного Храма, обители Старейшин, предрекших мне смерть. Что будет, когда они узнают о вернувшейся Дейнатаре? О том, что и мой ребенок не получил благословения? Я не смогу сбежать во второй раз, и остается только доверить жизнь Карнатару. Но вот сможет ли человек, для которого я стала орудием мести, спасти ребенка?
— Почему тебя сюда так тянет?
Легок на помине!
Я не стала утруждать себя ответом.
— В детстве ты сюда прибегала часто. Красивый вид.
Он встал рядом.
— Что с тобой, принцесска?
— Мы с Кэдом расстались. — Я не удержалась и всхлипнула. — Можешь торжествовать и плясать на обломках моей первой любви. О, как красиво сказала. Достойно принцессы, правда?
Из-за слез было плохо видно и балкон, и лес внизу, и моего собеседника.
— Я не собираюсь плясать, — хмыкнул Карнатар. — Но и делать вид, что огорчен, не стану. Он тебе не подходит.
— А кто подходит? Ты? Смиль? Почему все берутся решать за меня? Рождаться мне или нет? Выходить замуж или нет? Рожать ребенка или нет? Возвращаться в этот гадюшник или нет? Кто вы такие?!
— У тебя истерика, — спокойно произнес Карнатар. — Успокойся и прекрати реветь.
В ответ он получил неприличный жест, чему весьма удивился.
— Я больше не твоя воспитанница. Не твоя любовница. Не твоя рабыня.
— Что ты желаешь исправить?
— Ты можешь исправить все и сразу, — усмехнулась я. — Ты ведь сильнее. Можешь начинать прямо сейчас.
Карнатар задумчиво уставился вдаль.
— Вон там, — он указал на Облачную Гору, — есть те, кто убьет тебя, не задумываясь. И ребенка твоего, и меня. Чтобы сражаться с ними, нужна сила. Не магия и не умение метать ножи, а внутренняя сила. У тебя ее нет. Поэтому все, что тебе остается, — это довериться мне.
— После того как ты сам признался, что использовал мои чувства, чтобы заставить меня вернуться?
— Какие чувства, Дейна?
— Что? — Я не могла понять, о чем он спрашивает.
— Ты сказала что-то о чувствах. Я хочу знать — о каких. Что ты имела в виду?
Ох, как сложно было ему ответить. Как не хотелось копаться в себе, пытаясь понять, что же происходит в последнее время.
— Я жду.
Он наслаждался моим замешательством, с удовольствием рассматривая меня.
— Кажется, отпустило, — скривилась я и сменила тему. — Смиль не сядет на трон.
— Знаю, — откликнулся Карнатар.
Я удивленно вскинула голову и встретилась взглядом с советником.
— Знаешь? И не станешь помогать ему?
— Я, по-твоему, самоубийца? Милая моя, я сделал Смилю столько гадостей, что он вздернет меня при первой же возможности. И твой отец, между прочим, тоже не жаждет отдавать власть в руки Жозетт. Править будет Леон.
— И они, — я показала в сторону Облачной Горы, — тоже так считают?
— А вот тут-то, — усмехнулся Карнатар, — и вступаешь в игру ты. Вернувшаяся, живая и здоровая не благословленная принцесса. Красота.
— Ответь мне на один вопрос, он мучает меня уже давно. Зачем вся эта история со скрытием моей даты рождения, если вы собирались отвезти меня в чужую семью? Какая разница, знаю я свой день рождения или нет? Можно было просто спрятать меня и вернуть, не нагромождая всю эту ложь.
— Самовнушение. — Советник пожал плечами. — Те, кто получил черный листок, умирают не потому, что на них пало проклятие или какой-то рок. Они верят, что должны умереть, и умирают. Редко кому требуется помощь. Чем меньше ты дергаешься, тем легче все это проходит.
Я пораженно молчала. Продумать все это до каждой мелочи, с расчетом на двадцать лет… Мне казалось, Карнатар — не человек.
— Уйди. — Вдруг стало тошно не только от его присутствия, но и от всего вокруг. — Оставь меня.
На удивление, моя просьба была услышана. Тихие, уверенные шаги, удаляющаяся тень.
— Моя принцесса…
Я резко обернулась, пораженная внезапной и яркой вспышкой какого-то необъяснимого чувства щемящей боли.
— Что такое? — Он заметил мой изменившийся взгляд.
— Ничего. Мне показалось… Не важно.
— После праздника ты поговоришь с отцом. В моем присутствии.
— Поговорю. Но без тебя. Карнатар, я не знаю, кто ты и какие цели преследуешь. Я прошу спасти моего ребенка, но не могу ничего дать тебе взамен, кроме этой загадочной мести, о которой ты ничего не говоришь. Ты контролируешь практически все в моей жизни, но я не позволю вмешиваться в мои отношения с родными.
— Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. — Советник нахмурился.
— Верно. Я просто в положении. И придется тебе с этим считаться. А не то буду падать в обморок до тех пор, пока ты не выйдешь.
— Это мы посмотрим. Меня пугают твои перепады настроения, Дейнатара. Разберись со своей головой, пока ситуация еще под контролем.
Я не стала слушать его и ждать, когда останусь одна. Холодало, ветер, казалось, усилился, а я не взяла ни пальто, ни шубку. Двери с грохотом захлопнулись, и я не стала оглядываться, чтобы удостовериться, последовал ли советник вслед за мной. Какая-то молоденькая служанка испуганно отскочила и что-то пробормотала, но я даже не взглянула в ее сторону. Кэд, наверное, уже уехал, и никто мне не помешает побыть немного одной. А до прихода Силианны я успею взять себя в руки.
В покоях все было так, как мы оставили. Задернутые шторы, халат Кэда, лежащий на кровати. И завтрак на журнальном столике. Почему-то, увидев тарелку с салатом, который отдал мне Кэд, я окончательно расклеилась. Взяла еду и едва добрела до его спальни, чувствуя, как снова погружаюсь в ту пучину страха, что долго не отпускала меня после побега.
Первый год мне было очень страшно. Детский мозг, подпитываемый неизменными страшилками, присущими возрасту, пугался каждого шороха. Кошмары каждую ночь, срывы — не знаю, как родители пережили это время. Сама я помню плохо. Все почти закончилось по достижении пятнадцати лет, именно тогда меня перестали мучить жуткие картины, перестали чудиться голоса и сущности во тьме, прекратились истерики.
И сейчас я чувствовала, что справиться со всем просто не смогу.
Я сделала то, что делала всегда. Спряталась. Единственным подходящим местом был шкаф — огромный, красивый и достаточно тесный, чтобы я не чувствовала себя там уязвимой. Отдельный плюс был в том, что шкаф принадлежал Кэду, и рубашки, выглаженные и хрустящие от чистоты, хранили едва уловимый его запах. Я свернулась калачиком и заснула, так и не сумев хоть немного поплакать.
Не знаю, что чувствовал Кэд (и какие глаза у него были), когда нашел меня спящей в шкафу с его одеждой.
— Эй! — Он присел на корточки и осторожно тронул меня за плечо. — Дейна!
Открывать глаза не хотелось. Я успела разоспаться и даже посмотреть какие-то приятные сны.
— Дейна, тебя весь замок ищет. — Кэд буквально силой поднял меня. — Что ты здесь делаешь?
— Сплю, — хныкнула я. — Пусти, я спать хочу.
И я попыталась снова залезть в шкаф.
— Что с тобой такое? — Кэдерн нахмурился. — Ты взрослая девушка, а прячешься в шкафу, как маленький ребенок.
Я не отреагировала. То есть я знала, что мне надо что-то сказать, подняться и пойти к Силианне, которая наверняка ждет меня, чтобы прогуляться. Пойти с ней к Карнатару, который явно отложил важные дела, чтобы таскаться за нами по замку. Но я не могла ничего сказать. Состояние, в которое я впадала, будучи маленькой девочкой, еще ни разу за последнее время не было таким. Я просто сидела, уставившись в одну точку, и слегка дрожала. Потому что мне снова чудились голоса, зовущие из темноты.
Не знаю, когда Кэд понял, что со мной что-то не так. Когда кричал, требуя, чтобы я поднялась, или когда умолял, изрядно напугавшись. Мне уже было все равно.
Он достал меня из шкафа и пересадил на кровать.
— Дейна, ответь мне! Что происходит? Дейна, я знаю, ты обижена, но скажи, что с тобой все хорошо. Родная моя!
Я сказала совсем не то, что должна была. Но другого просто не могла произнести.
— Уходи. Ты меня бросил. Оставил. Вы все меня бросаете и отдаете.
— Дейна…
Я опустила голову и закрыла глаза. Почему он не оставит меня в покое? Почему не дает заснуть?
— Сиди здесь. — Кэд явно старался говорить спокойно. — Сиди здесь и никуда не ходи, ты меня поняла?
Куда я могла пойти? Мне никуда не хотелось. Поэтому я просто легла на мягкую постель, привычно свернувшись калачиком.
Сон вернулся.
И почти сразу же куда-то улетучился. Меня трясли, поднимали, усаживали, обрызгивали ледяной водой и давали нюхать какую-то гадость. Два голоса постоянно произносили мое имя, один с надеждой, второй — строго.
— Просыпайся, я сказал!
Строгого голоса хотелось слушаться.
Но просыпаться не хотелось еще больше.
— Открывай глаза, Дейнатара! Немедленно!
— Не надо, — простонала я, пытаясь вывернуться из чьих-то рук. — Пустите.
Попытки были очень слабыми.
— Дейна, солнышко, давай. Постарайся проснуться.
От ласкового голоса делалось хуже, но он не мог этого понять.
А вот строгий голос, кажется, это знал.
— Выйди. Выйди, ее надо привести в чувство, она тебя боится.
— С чего бы ей меня бояться? Я никогда не давал ей поводов.
— Ей не нужны поводы, у нее сломанная психика. Выйди и дай мне пару часов.
— Что ты собираешься делать?! — Ласковый голос превратился в стальной.
— Да уж не насиловать, не беспокойся. Просто уйди и погуляй где-нибудь пару часов. Если я смогу, помогу ей.
— А если нет?
Обладатель строгого голоса рассердился:
— Ты задаешь слишком много ненужных вопросов! Неприятие поражения — залог успеха. Давай выметайся, пока она не начала чего-нибудь похуже вытворять.
Спустя несколько секунд мягко затворилась дверь. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.
— Дейнатара. — Строгий голос стал немного мягче. — Слушай меня и делай то, что я скажу. Открой глаза.
Я помотала головой, стараясь закрыть уши руками.
— Нет, не надо так делать. Открой глаза и постарайся сказать мне, что с тобой случилось. Ты же не хочешь навредить себе?
Конечно нет. Я боялась боли, боялась того, что чувствовала, но и бороться не могла.
— А ребенок? Не любишь его, что ли? Как с ребенком поступим?
Рука чуть дернулась к животу, но на полпути безвольно упала.
— Понимаю, тяжело. Старайся, Дейна. Открывай глаза медленно и ничего не бойся.
Ему было легко говорить! Он не знает, как страшно посмотреть куда-то, начать думать о каких-то проблемах, действовать. Как колотится сердце при одной только мысли о том, чтобы начать говорить.
— Если ты не откроешь глазки, я заставлю тебя это сделать, и будет больно. На счет «три». Давай, я жду. Раз.
Руки судорожно сжали покрывало.
— Два.
Я закусила губу так, что почувствовала несколько капелек крови.
— Три.
Медленно, то и дело срываясь на беспорядочные всхлипывания, я открыла глаза.
— Молодец.
Карнатар не выглядел обеспокоенным, и это немного придало мне сил.
— Теперь скажи, что болит.
Я медленно покачала головой.
— Хорошо. Тогда что случилось? Что ты чувствуешь?
— Страшно.
— Чего ты боишься?
Я не понимала, чего он хочет и зачем мучает меня.
— Дейна, скажи, чего ты боишься.
— Остаться. Одна.
— Если я скажу, что ты никогда не будешь одна, ты поверишь мне?
Я молчала, глядя ему в глаза.
— Дыши глубоко, ладно? Расшнуруй немного корсет, это же пыточный инструмент, а не одежда.
Он, не дожидаясь, пока я осознаю приказ, сам ослабил шнуровку. Дышать стало ощутимо легче.
— Так лучше?
Я кивнула, чувствуя, как тиски страха постепенно отпускают.
— Ляг, только не спи.
Карнатар взбил подушку и уложил меня, накрыв пледом. На мой умоляющий взгляд мужчина лишь усмехнулся и улегся рядом.
— Там, снаружи, — он принялся перебирать рукой мои волосы, — тебя ждут Кэдерн и Силианна. Я их выгнал пока, но скоро они прорвутся через мою охрану и потребуют отчета о твоем состоянии. Так что давай выползай из кокона. Пора превращаться в бабочку.
— Я не могу, — прошептала я.
— Можешь. Я же вижу, что можешь. Нет-нет в тебе да и проскочит что-то более яркое, чем Дейна Сормат. Ты просто боишься осознать, кто ты. Но ведь тебе не восемь, тебя никто не сможет обидеть, если ты сама этого не разрешишь.
— Кэд…
— Вы с Кэдерном — идиоты, которым не помешало бы прописать волшебного ремня. Знал бы я, что он так отреагирует, никогда не стал бы с ним разговаривать.
— Ты говорил с Кэдом?
— Говорил. Перед вашим отъездом, утром. Я рассказал ему о том, кто ты.
Если мир вокруг не рухнул до этого момента, то теперь уж точно.
— Он обижен на тебя за вранье даже после помолвки.
— Значит, волосы здесь ни при чем? — нахмурилась я.
Неожиданно, но осознание того, что Кэд все знает, обернулось облегчением и еще одним маленьким шажком к выздоровлению.
— Вы поругались из-за волос? — поразился Карнатар. — Боги, вы еще более странная пара, чем я думал.
— Мы уже не пара, — вздохнула я.
Советник промолчал.
— Спасибо, что помог.
— Знаешь, есть такая штука… Расскажи мне все, что тебя беспокоит. Как только ты заявишь о своих проблемах и хотя бы мысленно попытаешься найти их решение, станет легче. Это сложно, но надо попробовать. Давай, что беспокоит тебя больше всего? Только честно.
Не сразу, но я решилась ответить:
— Я боюсь, что пророчество сбудется и я умру. Или Старейшины разозлятся и убьют меня.
— Тебе уже двадцать, а пророчества не могут навредить совершеннолетним. Поверь мне, я изучал этот вопрос долго. Что касается Старейшин, мы попробуем не допустить их к тебе. Нечего им с тобой общаться. Дальше.
— Я боюсь, что ребенок умрет, потому что не получил благословения.
— Ты веришь мне? — вдруг спросил Карнатар. — Если нет, то поверь. Я обещал вам помочь, и я помогу. Не беспокойся о судьбе ребенка. Никто его у тебя не заберет, пока я жив.
— Я боюсь, что отец меня не примет, возненавидит и выгонит.
— Он мечтает о том, чтобы ты вернулась, — улыбнулся Карнатар. — Он даже трепку тебе не задаст, хотя ты ее, безусловно, заслужила. Он отец, Дейна, пускай плохой и невнимательный. И он очень за тебя переживает. Не думай ни секунды, когда решишь рассказать ему.
— Я боюсь тебя.
— Это правильно.
Я вскинула голову, чтобы заглянуть в его глаза.
— Почему?
— Потому что ты уже знаешь, что я могу сделать. И это лишь малая часть.
— Ты первый человек, который признается в том, что может сделать плохое.
— Я не человек.
Он поцеловал меня, заставив снова откинуться на подушки.
— Ты обещал, — тихо сказала я после, отведя глаза.
— Дело касалось насилия. Ты вроде не сопротивляешься.
— Я не могу сопротивляться.
Его шепот завораживал, заставляя забыть об отце моего ребенка, который ждал за дверью.
— Не можешь, потому что тебе еще плохо? Или потому, что не хочешь?
— Если бы я это понимала, то не задавала бы столько вопросов.
— Когда ты это поймешь, может быть уже поздно. Ты будешь глубоко замужем, воспитывать ребенка и жить в каком-нибудь замке на юге, изредка приезжая в гости к семье.
— А ты?
— А у меня найдутся дела интереснее семьи.
— Оно и видно, — буркнула я. — У тебя всегда были вещи интереснее семьи. Так, вместо воспитания сына, ты занимался моим воспитанием.
— И в итоге не воспитал никого, — хмыкнул советник. — Хватит валяться, тебя ждет Силианна. Разговариваешь ты сносно, полностью придешь в себя к вечеру.
С него моментально слетела маска добродушия и заботы.
— Я хочу есть.
— Потерпишь. Обед ты пропустила.
Я хихикнула. Почему-то стало смешно от того, как Карнатар пытается вернуть себе репутацию сволочи.
— Пока не поем, никуда не пойду. А поесть не дадите — опять впаду в транс. И вытаскивать будете уже деликатесами.
Он скептически на меня посмотрел, но все же позвал слуг и что-то им сказал. Вскоре передо мной уже стояли тарелки с самыми разными блюдами, объединяло которые только… наличие креветок.
— Ты издеваешься? — простонала я. — Я же не ем их!
— Это не мои проблемы. — Советник демонстративно пожал плечами.
Я, разозлившись (и втайне обрадовавшись тому, что здорова для злости), схватила вилку и начала есть салат, запивая соком.
— Дейнатара! — рявкнул советник. — Немедленно прекрати! Хочешь весь праздник чесаться?
— Пока не принесешь нормальную еду, не прекращу, — пробурчала я с набитым ртом.
Через минут десять я все-таки получила что-то, пригодное к употреблению. Правда, съеденный салат тут же аукнулся приступом, но Карнатар, возмущенно приговаривая, что меня следует оставить подыхать наедине с креветками, все-таки вылечил. И доесть я уже смогла спокойно.
— Застегни платье, — сказал Карнатар, когда я довольно облизнулась, отставив пустую тарелку. — Мне не улыбается устраивать драку с Кэдерном.
— Мне действительно нужно идти с Силианной? — спросила я. — Я бы предпочла немного отдохнуть.
— Нужно. Сходи проветрись, прогуляйся. Нечего лежать, ты половину дня проспала.
И я покорно поплелась к матери Кэда, которая ждала за дверью.

— Замок изменился, правда? — улыбнулась Силианна.
— Не так сильно, как думала, — ответила я, оглядывая танцевальный зал. — А что на месте моих покоев?
— Твои покои, — усмехнулся Карнатар, который все-таки увязался за нами. — С ними ничего не стали делать, только меняли мебель по мере твоего взросления.
Стало стыдно и одновременно хорошо. Возникло чувство, что обо мне помнили, меня ждали и надеялись, что я вернусь.
Мы шли по коридору, который соединял северное и южное крыло замка. Фактически это был зимний сад — цветы, небольшие деревья, стеклянные стены и мягкие диванчики. Раньше этого не было, лишь жутковатый коридор с серыми стенами и крутыми ступеньками, по которому мне запрещалось ходить в одиночку.
Силианна села на диван и жестом велела мне последовать ее примеру.
— Я привела сюда тебя неспроста, дорогая. Кое-что хочу тебе показать.
— Почему Кэд не пошел с нами?
— Он сказал, что вы увидитесь на празднике. — Женщина взяла меня за руку. — Дай ему немного времени. Кэдерн беспокоится о тебе, он сидел возле двери, пока не стало ясно, что с тобой все в порядке. Но он очень обижен на то, что даже после помолвки ты не сказала ему, кто ты. Дорогая, ты в чем-то права, два месяца — не срок. Но когда речь идет о чувствах, о невесте, о ребенке, трудно слушаться голоса разума. Вы помиритесь, я уверена. К тому же он, вероятно, боится с тобой поговорить.
— Я что, кусаюсь? — Острое и неприятное чувство обиды заставило меня поморщиться.
— Ты — принцесса. И он теперь об этом знает. А значит, беспокоится о том, сможет ли быть тебе достойным мужем.
— О да, — я закатила глаза, — три неполных курса высшего магического образования, незнание истории, географии и политики. Я просто образец принцессы. Конечно, мне надо соответствовать! Надо быть идиотом, чтобы не скучно обоим было.
Карнатар фыркнул.
— Мне кажется, вам нужно дать друг другу шанс, — произнесла Силианна.
— И ремня, — добавил Карнатар.
Женщина закатила глаза. Я вдруг совершенно непроизвольно подумала, что Силианна и Карнатар были бы красивой парой. Я никогда не видела отца Кэда, но, судя по рассказам, он был тем еще оригиналом. Да и держались Силианна и Карнатар как-то странно. Я чувствовала напряжение, сквозившее между ними. Чувствовала насмешливое спокойствие Карнатара и некоторую нервозность Силианны. Но спрашивать ни о чем не стала, подозревая, что ответ мне не понравится.
— Я знаю, ты считаешь, будто отец не любил тебя и не хочет твоего возвращения. И что брат с сестрой тебя ненавидели. Я привела тебя сюда, чтобы доказать, что ты неправа.
— О Боги, неужели я получу любовное письмо от Жозетт?! — Я всплеснула руками, изображая нетерпение.
Силианна, казалось, немного смутилась.
— Ну Жозетт, наверное, не очень ждет твоего возвращения…
— А Леону плевать, — подал голос Карнатар.
— Может, помолчишь?! — Силианна возмущенно фыркнула, совсем неподобающе для леди.
— Может, помолчу, — пожал плечами советник.
— Дейнатара, я хочу, чтобы ты знала — многие во дворце любят тебя и до сих пор ждут. Посмотри туда.
Она указала на какой-то шкаф, стоящий среди особенно красивых сиреневых цветов.
Мы подошли ближе. Шкафом оказалась хрустальная витрина, обрамленная изящной серебряной росписью. На темном бархате лежало красивое кольцо с крупным камнем. Он искрился на свету, и многочисленные зайчики бегали по стенам и листьям растений.
— Это кольцо сделано на заказ. Твой отец велел его сюда положить. После того как ты сбежала, на первый твой день рождения, появился этот уголок.
— Красивое, — улыбнулась я, глядя на украшение.
Оно действительно хорошо смотрелось бы на моей тонкой руке.
— Оно защищено родовой магией, Дейнатара. Никто, кроме тебя, не сможет надеть его. Никогда. Это очень сильный амулет, который во сто крат усилит твои способности.
Я молчала, глядя на подарок, который я так и не получила. То, что его хранили все эти годы здесь, в отдельном шкафу, на виду у всех… Это лучше всего говорило о том, что дворец все-таки был местом, куда я могла вернуться и где меня хоть кто-то ждал.
— Не плачь, дорогая. — Силианна обняла меня. — Скоро мы все будем вместе. И все будет хорошо.
Карнатар отвернулся. То ли он не был уверен в этом, то ли не хотел смотреть на меня.

Кэд пришел за час до бала, когда мне уже закончили делать прическу. Высокий огненно-красный хвост и ярко подведенные глаза выглядели немного по-хулигански, но вкупе с темно-синим атласным платьем смотрелись здорово. Я как раз влезла в это самое платье и приготовилась к застегиванию многочисленных крючков, находящихся на спине. Когда я прыгала, пытаясь достать до средних застежек, и ругала слуг, так не вовремя ушедших куда-то, тихо открылась дверь и вошел Кэд.
— Привет, — сказал он.
— Привет. — Я от неожиданности замерла и чуть не потеряла платье, к счастью успев его вовремя подхватить.
— Как ты?
— Терпимо. — До «хорошо» я еще недотягивала. — Собираюсь вот.
— Позволишь? — Он указал на платье, и я с облегчением повернулась спиной.
Он принялся осторожно застегивать крючки, не забывая придерживать наряд.
— Спасибо, — с облегчением выдохнула я, когда поняла, что платье держится, держится хорошо и не думает устраивать мне внеплановых конфузов.
Их и так будет достаточно этой ночью.
Мы избегали смотреть в глаза друг другу и потому общались подчеркнуто вежливо. Я помогла ему завязать галстук, а он подал мне руку, чтобы я не упала и сумела надеть туфли.
— Ничего не хочешь выпить? — спросил Кэд, когда мы были полностью готовы.
Я хотела, желательно чего-нибудь покрепче, но не могла. А сока я напьюсь на празднике.
— Дейнатара… — Шепот, тот же, что и в карете перед ловушкой, заставил меня вздрогнуть.
— Ты слышал? — спросила я.
— Что? Нет, я ничего не слышал. — Кэдерн выглядел озадаченным.
— Ладно, забудь.
Но сама я забыть не могла. В прошлый раз после появления этого голоса мы с Карнатаром попали в ловушку и едва не погибли. Так какой неприятности ждать на этот раз?
— Лорд Элвид, леди Сормат. — В комнату вошла служанка. — Идемте, я провожу вас в зал.
Я глубоко вздохнула, прежде чем взять Кэда под руку. Последний вечер в роли Дейны Сормат.

Перед тем как войти в зал, стоя в темноте коридора, я пыталась себя успокоить. Но чувство тревоги не пропадало. Я волновалась, наверное, не столько из-за грядущего возвращения, сколько из-за того, что последует за ним. Карнатар недвусмысленно выразил свое желание рассказать всем, что я чудом осталась жива, избежав гибели не благословленного ребенка. Что будет после того, как я вернусь? Не рухнет ли империя после краха всех надежд на Богов и Старейшин, исполняющих их волю?
Весь императорский дом собрался в зале. На миг я ослепла от света, ворвавшегося в коридор через распахнутые двери. Когда способность видеть вернулась, я поежилась от десятков пар глаз, глядящих с любопытством.
— Лорд Элвид и его невеста, леди Дейна Сормат! — объявил какой-то мужчина в черном костюме.
— Ну вот и встретились, — пробормотала я, крепче стискивая руку Кэдерна. Он улыбнулся мне ободряюще и повел вперед, к императору.

Он изменился. Постарел, но не утратил тех мягких черт, что нравились мне. И не изменился его взгляд, полный равнодушия и незаинтересованности в происходящем.
— Мой повелитель. — Кэдерн склонился в поклоне. — Разрешите представить мою невесту, леди Сормат.
Я замерла, ожидая чего угодно. Но император вежливо мне улыбнулся и протянул руку для поцелуя. Склоняясь, я чувствовала себя крайне глупо.
Не узнал.
— Добро пожаловать, Дейна. — Голос у императора совсем не изменился. — Поздравляю с помолвкой.
Не узнал.
— Спасибо, повелитель. — Я не поднимала глаз, но всякий, знавший меня дольше десяти минут, мог уловить в моем голосе радость.
Кэдерн, кажется, был очень зол. Я почувствовала, как меня мягко, но настойчиво уводят подальше от императора. Его глаза лихорадочно блестели при одном лишь взгляде в мою сторону. Он явно еле сдерживался.
— Спектакль окончен? Мне можно вернуться в свои покои или ты еще не всем представил свою «невесту»?
— Дейна! — Кэдерн оттеснил меня к стене, где нас не могли слышать многочисленные гости. — Запомни, ты — моя невеста. Это не игры, Дейна. Мы поженимся летом, и точка!
Он поцеловал меня, и, как всегда, я расслабилась, на миг почувствовав себя в безопасности. Руки его, которые я так любила, держали крепко, не давая вырваться. Мы целовались на виду у всех, забыв о спорах и разногласиях, и в этот вечер, ставший началом чьей-то трагедии, я впервые подумала, что у нас, возможно, все еще получится. И то, что началось как фарс, закончится красивой романтической историей.
Знала бы я, как много не учитывала в своих детских мечтах, — сбежала бы с приема прямо через окно.
— Зачем все это? — тихо спросила я, когда он отстранился. — Если любишь меня, зачем так мучаешь?
— Тот же вопрос я хотел задать тебе. Почему ты всем врешь, Дейна? Или Дейнатара?
— Кэд, я объясню… Демон, да зачем объяснять, неужели ты не понимаешь? Я — принцесса, ношу не благословленного ребенка, мне нужно вернуться, чтобы Карнатар использовал меня в каких-то своих целях, смысла которых я не понимаю. В моем мире, в моих убеждениях произошел взрыв, я уже не знаю, чему и кому верить. Если бы ты хоть немного перестал обижаться, я была бы благодарна!
— Дейна, почему ты не сказала о том, кто ты, перед тем, как переспала со мной? Перед тем, как сказала, что беременна? Перед тем, как согласилась выйти за меня замуж?
— Это все изменило бы, да? — У меня вырвался короткий нервный смешок.
— Да, изменило. Я бы знал, кто моя невеста и кем будет мой ребенок.
— Какая разница, Кэд? Я — это я, независимо от того, какая приставка рядом с моим именем. Дейна Сормат я или принцесса Дейнатара Леарис, я все равно одна и та же. Так что здесь всего один вопрос, Кэд. Любишь ты меня или нет. Если да, то будешь любить и принцессой, и дочкой портных. Если нет, лучше уйди сейчас, пока количество моих проблем не превысило допустимый максимум.
Он молчал и глядел на меня так, словно видел в первый раз.
— Как я могу тебя любить? Я и смотреть на тебя не должен.
— Не кривляйся. Если ты не забыл, я все еще собираюсь рожать твоего ребенка. Даже будучи принцессой. И мне все еще хочется, чтобы у него был отец. Кэд, я не отказываюсь ни от одного слова, что сказала тебе. Просто я хочу, чтобы ты был терпеливее. Это все не так просто, эта история началась не месяц и не два назад, прошло одиннадцать лет. И я не претендую на звание знатока жизни. Я делаю ошибки, Кэд, ошибки серьезные и в большом количестве. Ты видел, что со мной происходит. Я не героиня приключенческой книжки. Предстоит столько всего… Мне страшно при одной только мысли о том, что будет. И мне нужен ты, Кэд.
— Карнатар, когда говорил о тебе, сказал, что, если удастся, он сделает тебе предложение.
Прежде чем ответить, я мельком глянула в сторону советника, который разговаривал с императором.
— Я никогда его не приму, Кэд. Карнатар не нужен мне. Я не хочу такой жизни, какая возможна с ним. Я хочу любви, Кэд. Настоящей. Я хочу друга, который будет поддерживать меня и помогать мне. Мне нужно, чтобы меня любили, а не хотели.
— А мне? Мне, Дейна, тоже нужно, чтобы меня любили, — сказал Кэд, убирая с моего лица прядь волос, выбившуюся из хвоста. — Вот такого вот и любили. Идиота.
Я фыркнула.
— Поздравляю. Ты — достойная партия для пропавшей принцессы.
Меня обняли так крепко, что на секунду я перестала дышать.
— Итак, мы миримся? — Я улыбнулась, глядя, как Кэд достает кольцо из кармана.
— Оно слишком скромное для принцессы…
— Отдай! — Я вырвала украшение из его рук и надела на палец.
— Дейна. — Кэд заставил меня приподнять голову. — Я люблю тебя.
— Если ты еще хоть раз в жизни доведешь меня до того состояния, что в обед, я натравлю на тебя Тошку.
— Кто такой Тошка? — удивился мужчина.
— Императорский крокодил. Живет в водной галерее. Меня в детстве очень любил. Так что береги выступающие части тела.
— У императора есть крокодил?!
— Ага. И крокодилиха. — Я указала на сцену.
Свет в зале погас, остались сиять лишь немногочисленные хрустальные светильники. Сцена же, напротив, была залита светом, и на нее медленно поднимался император Сертан. Разговоры смолкли, заиграла тихая музыка. Раздались аплодисменты.
— Дамы и господа, — улыбнулся император. — Мы собрались здесь, чтобы поздравить мою дочь, принцессу Жозетт, и лорда Смиля Вирне с помолвкой.
Всеобщее ликование меня удивило. Впрочем, народу положено радоваться на подобных торжествах. А то, что невеста — змея, а жених — козел, вопрос второстепенный.
Они вышли на сцену, рука об руку, светясь счастьем. Я бы даже поверила, не знай я Смиля и свою сестренку.
Жозетт была очень красивой. Светловолосая, кудрявая, как и я, высокая, статная. Диадема блестела на свету, изящный бриллиантовый комплект вызывал восхищенный шепот среди гостей. Сестра поклонилась.
Неизвестно откуда появилась очаровательная девочка с расшитой серебряными нитями подушкой. Отец взял с подушки браслеты и по очереди надел их на руки помолвленных.
— Как тебе наш подарок? — шепнул Кэд.
Ах да, это же мы им подарили браслеты!
— Лучше, чем они заслуживают, — прошептала я в ответ.
— Не будь такой злой. Она твоя сестра.
— Такая же, как твоя, — буркнула я. — Она — дрянь.
— Значит, поздравлять и желать им счастья ты не желаешь?
Я нервно фыркнула. Встреча с Жозетт — последнее, что я могла пожелать на сегодня. Только ее не хватало для полноты картины. Да и Смиль явно не обрадуется, узнав невесту Кэдерна.
— Мы счастливы, — раздался голос Жозетт, усиленный магией, — что вы посетили наше торжество. Выражаем каждому отдельную благодарность как за теплые слова, сказанные в адрес нашей новой семьи, так и за подарки. Отдельно мы хотели бы отметить лорда Элвида и его невесту, которые преподнесли нам брачные браслеты, ставшие символом нашей любви.
Я невольно встретилась взглядом со Смилем. И хотя Жозетт не назвала моего имени, я поняла, что ее жених меня узнал. Он так крепко стиснул челюсти, что было удивительно, как зубы не раскрошил. Я подмигнула ему и на долю секунды насладилась выражением полнейшей растерянности, которая была так несвойственна парню. Все-таки они с Карнатаром удивительно похожи. Оба высокие, крепкие, но лишенные горы мускулов. Не бывалые воины, но и не выглядят книжными червями. Они прирожденные цередворцы. И Жозетт, влюбленная в старшего, вынуждена выходить замуж за младшего Вирне.
Да, сестра в свои четырнадцать уже была влюблена в Карнатара. Это я заметила лет в семь, когда мы с сестрой особенно сильно сдружились. Жозетт бесилась от каждого слова, сказанного Карнатаром мне, пыталась напроситься на занятия, расстраивалась, когда не получала от него на праздники подарки. Мне вдруг подумалось, что именно она была виновна в пропаже некоторых игрушек и украшений, подаренных Карнатаром.
Жозетт и Смилю принадлежало право первого танца. Они красиво кружились под музыку, усиленно изображая счастливую пару. А может, и вправду были счастливы, что нашли друг друга. Сертан взирал на них с вежливой, ничего не выражающей улыбкой, Карнатар хмуро наблюдал, думая о чем-то своем, Силианна выглядела абсолютно равнодушной. Леона я в толпе не заметила, но и не особенно надеялась. Я смутно помнила, как выглядел брат. Если с Жозетт мы сдружились на фоне общих занятий, то с братом мы почти не встречались. К несчастью, подобные приемы не требовали официальных костюмов, и Леоном мог оказаться кто угодно. Надо будет глянуть на портрет, они все висят в холле. Все, кроме моего.
Мы с Кэдом вежливо похлопали помолвленным, когда они закончили танец, и… Кэд потянул меня в центр зала.
— Ты что? — зашипела я. — Я не хочу танцевать!
— Дейна, не упрямься, — усмехнулся Кэдерн. — Ты нормально танцуешь.
— Ты привлекаешь к нам внимание!
— Я привлекаю внимание к тому, как ректор Риверского университета танцует со своей рыжей студенткой, не более, — невозмутимо отозвался жених.
— Я не рыжая! — Я возмущенно фыркнула, но не стала вырываться из крепких объятий, это бы уж точно привлекло внимание. — Когда ты научишься спрашивать мое мнение?
— Я спрашиваю твое мнение. Я спросил, хочешь ли ты выйти за меня замуж.
— И я два раза пыталась отказаться, — напомнила я. — Хорошо ты спрашиваешь!
— Ты имеешь что-то против помолвки? — спросил Кэдерн.
— Не имею. — Я вздохнула. — Но какая-то у нас она странная. Вон у людей все, как надо. Праздник там, танцы, еда где-то должна быть, кстати.
— Ты хочешь праздника? — Кэдерн улыбнулся. — Так давай устроим.
— Сейчас не до праздника. Грядет что-то… не знаю что, но грядет.
— Дейна, — он покачал головой, — мы справимся со всем. Ты боишься перемен, но они необходимы. Тебе двадцать, ты жива, и это состояние не изменится в ближайшие лет шестьдесят. Да, определенное количество неприятных моментов придется пережить, люди не так просто расстаются с убеждениями и верой во что-то. Но ты бы сама, если б могла, утаила правду о том, что проклятия можно избежать?
Я отвернулась и промолчала. Дейна Сормат во мне кричала, что я должна отступить, снова спрятаться, спасти ребенка и себя. Дейнатара требовала крови, свержения Старейшин и справедливого возмездия.
Нельзя контролировать рождаемость. Вершить судьбы. Решать, кому жить.
— По каким критериям они выбирают, кого убить, а кого нет? Почему именно это количество детей они напророчили маме? Что страшного в том, что родилась я? Почему они так этого боятся?
Я задавала вопросы не столько чтобы получить ответы от Кэда, сколько чтобы рассказать ему, какая каша творится у меня в голове.
— Все это, — после некоторого замешательства сказал Кэдерн, — тебе стоит спросить у Карнатара. Я самый ярый противник ваших отношений, но лучше, чем он, этого никто не объяснит. Мы говорили перед самым нашим отъездом. Знаешь, он посвятил половину жизни поискам информации о Старейшинах и Богах, о пророчествах и смертях. Никто в империи не осведомлен в этом вопросе лучше.
— Я боюсь Карнатара.
Объятия стали крепче.
— Не волнуйся. Он ничего тебе не сделает.
Если бы Кэд знал, что боялась я прежде всего себя, он бы не рассуждал так оптимистично. Я до сих пор билась над загадкой, по воле какой магии советник вызывает у меня такие чувства.
Болезненное удовольствие мне не нравилось. Куда больше притягивало спокойствие Кэда. Он был ближе мне, не такой далекий, не такой опытный. Кэд смотрел не насмешливо, не проскальзывало в его взгляде нечто такое, от чего приходилось ежиться. Я вдруг поняла ценность этого момента. Он обнимает меня, двигаясь под музыку, вокруг снуют люди, которым до нас нет никакого дела, ко мне не прикованы сотни пар глаз, я не нахожусь в центре внимания. Я просто невеста одного из князей, просто танцую, просто живу и… кажется, имею шанс быть просто счастливой.
— Кэд, — я подняла голову, — а давай помолвку отмечать?
— Давай. — Я любила его улыбку. — Как?
— Сбежим с приема, возьмем на кухне вкуснятины. Уйдем в покои, откроем шторы, выключим свет, сядем на подоконник и будем смотреть на снег. И пировать.
— А потом будем мириться?
— Конечно. — Я серьезно кивнула. — Долго и, главное, в тепле.
— Мне нравится твой план. — Меня погладили по голове. — Очень нравится. Только я бы еще добавил… ну, скажем, ванну.
Постепенно напряжение отступало. Страх, появившийся перед приемом, исчезал, уступая место робкой, неокрепшей, но стремительно растущей радости.
— Это мне тоже нравится. Еще ты сможешь… ну, скажем, вернуть мне мои волосы. Завтра все равно пойду сдаваться.
— Я уже начал к ним привыкать. — Кэдерн легонько подергал меня за хвост. — Но императора лучше не пугать такими экспериментами, так что до кудрей твоих я точно доберусь.
— Мне понравилось, когда ты отдал мне салат, — призналась я. — Это было так трогательно. Ты был обижен, но все равно обо мне заботился.
— Я всегда буду о тебе заботиться, Дейна, — сказал Кэд и тут же фыркнул: — Видела бы ты свое голодное выражение лица! Но мне тоже понравилось отдавать тебе вкусное. В этом есть что-то приятное для мужского инстинкта.
— Все у вас на инстинктах завязано.
Я наспех извинилась перед какой-то парочкой — случайно задела девушку ногой.
— Так что, мы сбегаем с приема и идем мириться?
— Подожди, — вдруг вспомнила я, — нельзя. Пока Жозетт со Смилем здесь, мы не имеем права уходить.
— А если они здесь заночевать решат? — Кэд возмутился так, словно действительно не знал правил.
— У нас вся ночь впереди. Вряд ли им охота здесь торчать так долго. Потерпи немного. Можешь пригласить на танец невесту.
— Ну уж нет, — возмутился ректор. — Чтобы тебя поймал Карнатар? Я вижу, как он на нас смотрит.
Я обернулась. Советник лениво о чем-то разговаривал с Силианной. Та явно злилась, но пыталась держать себя в руках.
— Не ревнуй, Кэд.
— Как я могу не ревновать? Представляешь мой шок, когда Карнатар приехал в университет и объявил, что ты принцесса и скоро тебя вернут родным! А он собирается на тебе жениться.
— Вы странные такие, — пришел мой черед возмущаться. — Собираетесь на мне жениться, а меня не спрашиваете! Как один раз сбежала, так и второй не премину.
— Не надо, — тихо попросил Кэд. — Не сбегай.
Пришлось срочно менять тему, ибо этот серьезно-просящий тон сводил меня с ума.
— Что происходит между Карнатаром и твоей матерью?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Моя мама… не совсем счастлива в браке. Не понимаю, почему она не бросит отца. Я совершенно уверен, что история со студенткой повторялась еще не раз. Впрочем, это их дело. Как я понял, мама думала насчет Карнатара. Но дальше мыслей дело не пошло. Наверное, стыдно ей.
— Ужас какой. — Меня передернуло. — Вроде взрослая женщина.
— Женщины превращаются в странных существ, когда речь идет об их любимых мужчинах. Она любит папу. И я не вмешиваюсь в их отношения, но частенько напоминаю, что месть — не лучшее лекарство от измены.
— Кэд, когда я вернусь, мы сумеем вернуть моих приемных родителей, как думаешь?
— Не сомневаюсь, Дейна. Я знаю Сертана, он наградит их за помощь тебе, а не накажет.
У меня словно камень с души свалился. Слезы облегчения едва не пролились.
— Спасибо, — прошептала я.
— Так, милая, прекрати сырость разводить. Пойдем намекнем помолвленным, что мы хотим удалиться.
— Нельзя, Кэд! — Я запротестовала, пытаясь остановить идущего прямо через толпу жениха.
— Не бойся. Я скажу, что тебе нехорошо.
— Если хоть кто-то догадается…
— Да прекрати ты, — ректор поморщился, — я обо всем позабочусь. Просто стой рядом и улыбайся.
Глядя на его довольное лицо, я рассмеялась. Взрослый мужик, а будто собрался пакость делать.
— Лорд Элвид.
От звука этого голоса я вздрогнула.
Император.
— Да, ваше величество. — Кэд выпустил мою руку и остановился.
— На пару слов. — Отец поманил его к себе.
Кэд бросил на меня извиняющийся взгляд, но я махнула рукой. Слава Трем Богам, необходимость разговаривать с Жозетт отпала. Я, даже зная, что щеголять в образе Дейны Сормат мне оставалось сущие часы, не могла себя заставить произнести пару слов сестре, из-за которой и пришлось сбежать. В другое время я обозвала бы себя трусихой (совесть моя, кстати, имела голос Эри), но сейчас хотелось отдаться счастью, немного побыть беззаботной и влюбленной. Найдя в толпе Карнатара, я выбрала себе столик, находящийся на самом большом расстоянии от советника. Пока Кэд беседовал с императором, я решила скоротать свободное время за едой.
Прихватив большую тарелку с бутербродами, я лениво наблюдала за танцующими парами, но внимание вновь и вновь возвращалось к отцу.
Постарел. Выглядит уставшим и совсем не похож на счастливого отца, выдающего дочь замуж. Знает, что собой представляет Смиль? Или знает, что собой представляет Жозетт?
Я пыталась угадать его мысли. Рассержен ли на меня? Скучает? Смирился? Возненавидел? Невозможно было прочитать на спокойном лице императора какие-либо эмоции.
Кэд кивал, и выражение его лица мне не нравилось. И то, как он все больше и больше мрачнел. И как качал головой, но не успевал ничего сказать, перебиваемый собеседником. Почему-то волна паники захлестнула меня на миг. Они говорили о Дейнатаре, как мне показалось. Поэтому когда Кэд вернулся, я уже сидела, выпрямившись, готовая к любому повороту событий.
— Дейна, — начал было Кэд, избегая смотреть мне в глаза, — идем спать.
— Что случилось? О чем вы говорили с императором?
Он помедлил, прежде чем ответить.
— Завтра Сертан передаст власть Леону. Он нарушит традицию и отправит Жозетт в зимнюю резиденцию.
— И почему ты так расстраиваешься? Не думала, что тебя радовала перспектива правления Смиля и Жозетт.
— Дело не в этом. Он сложит полномочия, а сегодня… уничтожит кольцо. Твое кольцо, Дейнатара.
Я оторопела.
— Зачем?
— Он сказал, что больше не верит, что ты вернешься. Вероятнее всего, как он сказал, ты или мертва, или давно живешь счастливо.
— Где он сейчас?
— Пошел в галерею. Он хочет сам забрать кольцо, а мы с Витаром его уничтожим.
Решение пришло легко, словно давно ждало этого часа.
— Кэд, я не могу допустить этого, — умоляюще сказала я.
— Я знаю. — Он кивнул, вызвав в моей душе волну тепла. — Празднование помолвки немного откладывается.
— Люблю тебя, — слабо улыбнулась я, прежде чем направиться к выходу из зала.

Я вошла в залитую лунным светом галерею. Над цветами кое-где порхали светлячки и ночные мотыльки, а тени от растений были причудливыми и пугающими.
Темная фигура стояла у окна. Там, где находился шкаф с кольцом для Дейнатары. Я узнала широкие плечи и седые волосы отца и направилась к нему.
— Ваше величество, — тихо позвала я, и он вздрогнул.
— Дейна! — Он рассеянно на меня посмотрел. — Что вы здесь делаете? Идите на праздник.
— Я увидела, как вы шли сюда. Подумала, что вам не помешает компания.
— Я бы хотел побыть один, — мягко сказал Сертан.
И почти сразу же указал на витрину.
— Это кольцо для моей младшей дочери. Вы знаете, что с ней случилось?
— Она пропала.
— Сбежала, — подтвердил император. — От меня сбежала, от брата и сестры. Ей было плохо в замке.
— Может, она просто ошиблась? Такое бывает, не все дети воспринимают происходящее правильно. Да что там, и взрослые не всегда думают перед тем, как сделать что-то.
Я знала, что пытаюсь оправдаться прежде всего перед собой и только потом перед этим человеком, глубоко несчастным, потерявшим ребенка.
— Не ошиблась, девочка. Она чувствовала, очень тонко чувствовала, как к ней относятся. И не выдержала.
— Непохоже, чтобы вы были обижены на нее.
— Упаси тебя Боги! Я никогда не стану корить ее за то, что она убежала. Но я бы многое отдал, чтобы хоть раз ее увидеть. Чтобы хотя бы просто знать, что с ней все хорошо.
Слезы навернулись на глаза. Боги мои, как он любил, как ждал…
— Сегодня состоялась помолвка моей старшей дочери. Я смотрел на нее, не понимая, кого вырастил. И я понял, что Дейнатара не вернется. Моя девочка или мертва, или никогда уже не вернется во дворец.
Его голос надломился. Император полез в карман и извлек ключик на серебряной цепочке.
— Это кольцо, — он подошел к витрине и медленно провел пальцем по чуть выступающим узорам, — я надеялся подарить ей, если она вернется. Теперь нет смысла хранить его. Его следует уничтожить. А мне следует отпустить Дейнатару, пожелав ей либо счастливой жизни вдали от нас, либо перерождения, если она мертва.
Он дрожащими руками извлек кольцо из витрины.
— Его никто не сможет надеть, кроме нее. Оно отвергает любое прикосновение, кроме моего и моей девочки. Попробуй взять его.
Он протянул ладонь, на которой лежало кольцо. Лунный свет отражался от идеальных граней камня, играя на темных стенах и моем платье.
— Возьми, — болезненно прошептал император. — Я хочу знать, что хоть что-то, кроме меня, ждет ее.
Я протянула руку. Медленно, словно во сне, когда кажется, что двигаться совершенно невозможно.
Тень мелькнула у окна. Одновременно из темноты коридора выступили трое вооруженных мужчин в форме империи. Почему-то я сразу поняла, что они пришли не с добрыми намерениями. Может, мое подсознание что-то прочитало в их глазах, а может, сказалось напряжение, появившееся после таинственного голоса.
Это очень сильный амулет, который во стократ усилит твои способности .
Я схватила кольцо, надев на указательный палец. А губы уже сами произносили родовое заклинание:
— Элигор Леарис! 
Серебряная вспышка! Доселе неведомое чувство свободы и радости… Нападавшие отлетели к стене. У одного был проломлен череп, второй стонал, прижимая к себе руку. Лишь третий успел увернуться и уже достал меч. Интересно, он переоделся или это переворот? Если второе, то плохи наши дела.
— Назовите свое имя! — прогремел властный голос отца.
Он еще думал решить дело переговорами, что ли?
Я не стала ждать, пока нападавший ответит. Слишком явно в его глазах читалась угроза.
Кольцо блеснуло, усиливая магию, и серебряные нити опутали ноги заговорщика. Он почти разрубил их мечом, но не смог справиться с потоком энергии. Мужчина упал навзничь, а легкий удар по руке лишил его оружия.
— Кто вас послал? — спросила я, недвусмысленно приставив каблук к его шее.
Я вряд ли опустила бы ногу, но нападавший этого не знал. На что он наделся? На то, что император останется один и не сможет справиться с тремя? Или подумал, что девчонка — не помеха? Не ожидал встретить принцессу? Как удачно я зашла за колечком!
— Еще раз спрашиваю! — Я чуть надавила каблуком.
Он молчал и будет молчать, это я поняла. Слишком хорошо выучен, выдержит любые пытки. А может, даже немой. Я слышала, что некоторым наемникам отрезали языки. Они особенно ценились.
— Стража! — рявкнул император.
— Нет! — воскликнула я. — Нельзя уводить его в тюрьму. Пусть останется здесь. Свяжем его, и пусть лежит. Иначе его увидят, и эта новость разнесется по всему замку.
— Зачем? — не понял император.
— Кто бы их ни послал, он находится в зале, — ответила я. — Он видел, как вы заходили сюда.
Я взмахнула рукой, и двери с грохотом захлопнулись.
— Кто ты, девочка? — донеслось до меня.
Я повернулась и увидела как никогда бледного и уставшего императора.
Я показала руку с кольцом.
— Простите, — прошептала я. — Я хотела рассказать. Но не так.
Он схватился за витрину и чуть пошатнулся.
— Что с вами?! — Я подскочила к отцу, беря его под руку. — Плохо?
— Ничего страшного, — прошептал он. — Возраст сказывается.
— Вам нужно лечь, — сказала я. — Идемте, я вас провожу.
— Нет-нет, — отец покачал головой, — все в порядке. Я должен принять меры…
— Я расскажу Леону. Найду его и все расскажу, дальше он разберется.
— Карнатару…
— Ему я не доверяю, — отрезала я.
Мысль, что Карнатар решил убить императора, приходила мне и раньше.
Я быстро связала нападавших. Первый из них был мертв, второй едва шевелился от боли, его рука была неестественно согнута и опухала, а третий хоть и был в сознании, угрюмо молчал. Затем я заперла дверь в галерею, чтобы, не приведите Боги, кто-нибудь не наткнулся на тела.
— Идемте, вам нужно лечь.
— Наверное, ты права, — тихо признал отец.
Мы медленно, без происшествий, дошли до его покоев, где служанка по имени Катарина помогла мне уложить отца на диван и принесла ему лекарство.
— С ним все будет хорошо, леди, — мягко улыбнулась женщина. — Просто переутомление, повышение давления, возраст. Это не приступ. Я лекарка по роду, я знаю.
— Хорошо, — я облегченно улыбнулась, — присмотрите за ним. Что бы ни случилось, не покидайте вашего повелителя. Охрана всегда дежурит у его покоев?
— Конечно, — кивнула служанка. — Им уже сообщили, они здесь.
— Хорошо.
— Девочка, — позвал меня отец. — Погоди.
— Да?
Я села на ковер и позволила взять себя за руку. У отца были холодные руки, чуть дрожащие, но уверенные и крепкие.
— Будь осторожна. Как только скажешь все сыну, приходи.
— Конечно. — Я кивнула. — Нужно спешить.
Катарина заняла место в ногах у императора, а я бросилась к выходу. У дверей дежурили двое вооруженных до зубов охранников. Я показала им кольцо, и они одновременно поклонились.
— На императора напали в галерее, — сказала я. — Постарайтесь, чтобы все обошлось, пока мы не разберемся. И никого не пускайте в его покои. Ни советника, ни зятя. Никого.
— Да, ваше высочество.
Ходить по замку хозяйкой было очень приятно. И в другое время я бы обязательно оценила это, но слишком быстро бьющееся сердце и необходимость действовать немедленно убивали всю радость от возвращения во дворец.

Портрет Леона висел вместе с изображениями императора, Жозетт и Илларии. На портрете брат был худощавым и высоким юношей, неряшливая прическа и блеск в глазах точно передавали его нрав. По сохранившимся воспоминаниям я представляла Леона надменным и высокомерным парнем. Но тот Леон, что был изображен на картине, совсем не походил на высокомерного человека. Я улыбнулась; вдруг стало понятно, что я найду поддержку у него, и все еще вполне может закончиться хорошо.
Однако едва я вернулась в зал и чудом скрылась от Кэда, который явно меня искал, я поняла: Леона среди гостей не было.

Я увидела его на балконе. В темноте сгущающихся сумерек фигура брата казалась черным силуэтом. Он смотрел вдаль — туда, где догорал закат, и не участвовал во всеобщем веселье. Почему, оставалось лишь гадать.
Я огляделась, желая удостовериться, что никто за мной не наблюдает.
— Леон, — тихо позвала я.
— Леди Сормат? — Парень обернулся и подал мне руку, чтобы я взошла на возвышение.
— Почему вы не на празднике? — спросила я.
— Там слишком шумно. — Он пожал плечами. — И Карнатар ходит вороном, караулит сестричку. Это, знаете ли, действует на нервы.
— Жозетт нужно караулить?
— Простите, это семейное дело. — Леон покачал головой и вернулся к созерцанию пейзажа.
Несколько секунд мы молча стояли, глядя вниз. Я и забыла, какой вид открывается с этого балкона. В детстве мне запрещалось приходить сюда одной. Папа приводил меня и брал на руки, чтобы я могла полюбоваться на горы и Облачный Храм.
Совершенно некстати пришла в голову мысль, что здесь же стоял Фар, провожая свою Мадлен. А вон и дорога, по которой, должно быть, несостоявшаяся принцесса покидала замок. Я поежилась, будто бы почувствовав невидимый дух отчаяния, царивший здесь с тех времен.
— Леон, — начала я, — мне нужна ваша помощь.
— Конечно. — Он внимательно на меня посмотрел и чуть улыбнулся. — Все, что угодно.
— Речь пойдет о… вашей сестре.
Я затаила дыхание.
— Жозетт? Что такое? Вы что-то знаете о ней, Дейна?
— Нет. Жозетт здесь ни при чем.
— Но тогда… — Леон растерянно на меня посмотрел.
Потом буквально в один миг недоумение сменилось удивлением.
— Вы что-то знаете о Дейнатаре?
Он схватил меня за плечи и как следует тряхнул.
— Дейна! Скажите мне немедленно, что вам известно о моей сестре!
— Тише, ради Трех Богов! — Я вырвалась и потащила парня на запасную лестницу, подальше от возможных глаз. — Здесь шныряет Карнатар, и я не хочу, чтобы он нас слышал.
— Дейна, — уже тише проговорил Леон, — умоляю, скажите, что вам известно!
— Ты идиот? — Я, если честно, не так себе представляла встречу с братом.
В моих мечтах он оборачивался и сразу же меня узнавал, падая на колени, страдая от невыносимых мук совести. А тут… как-то хиленько получилось. Не драматично.
— Твою сестру как зовут?
— Дейнатара.
— А меня как зовут?
— Дейна.
— Ух ты! Удивительные чудеса логики.
Он смотрел на меня, явно не веря в то, что услышал. Пришлось выдать напрямую:
— Я — Дейнатара. Но если ты меня сдашь, я буду мертвой Дейнатарой. И заодно мертвой Дейной тоже. Как я уже сказала, мне нужна твоя помощь.
— Ты скажешь всем? — незамедлительно спросил Леон.
— Да. Но не сейчас. Сначала нужно разобраться с тем, что происходит.
— И что же происходит?
Леон выглядел шокированным. В чем-то я его понимала, сама примерно такие же чувства испытывала.
— На нас с императором напали в галерее. Нападавшие были в имперской форме.
С лица брата мигом слетело выражение растерянности.
— Сколько?
— Трое.
— Что с отцом?
— Все хорошо, — ответила я. — Он у себя, немного переволновался. Я не так планировала сообщать о возвращении. Леон, нужно что-то делать. Я не верю, что это простое совпадение. Что-то готовится.
— Я скажу Карнатару. — Брат повернулся к дверям.
— Нет! — Я мертвой хваткой вцепилась в его руку. — Карнатару доверять нельзя!
— Брось, он с нами уже демоны знают сколько лет! Он не станет способствовать перевороту или предательству.
— Леон, он спланировал мой побег, спланировал возвращение, в открытую признался, что мстит кому-то. Откуда мы можем знать, что «кто-то» — это не наш отец? Представь, вернулась младшая дочь спустя одиннадцать лет, выжившая вопреки пророчеству. Все счастливы. И всю семью императора убивают во время переворота, Карнатар садится на трон, а бывшего правителя отправляют в ссылку. Чем не месть?
— За что ему мстить отцу?
— Не знаю. Я ничего уже не знаю. Мне кажется, что я схожу с ума. Но нужно принимать меры.
Леон вопросительно на меня посмотрел. На его указательном пальце я заметила кольцо, очень похожее на мое, но синее. Жозетт ничего подобного не носила.
— Собери тех, кто верен империи, отцу. Пусть проведут расследование, допросят тех, кто выжил после драки в галерее, найдут зачинщика. Я не знаю масштабов происходящего, но чувствую, что они огромны.
— Если они огромны, то мы можем не успеть провести расследование тихо. Вполне возможно, что перевес далеко не на нашей стороне.
— Возможно, — пришлось согласиться мне. — Но нужно что-то делать.
— Я попробую. — Леон тяжело вздохнул. — Ну и денек! Не могли дождаться завтрашнего дня?
— Именно поэтому они напали сегодня. Когда императором является еще Сертан.
Вдруг пришла догадка.
— Леон, единственный, кто может провернуть такое: человек, которому выгодно, чтобы Жозетт села на трон.
— Потому что это не вызовет подозрений?
— Да. Если завтра объявят о смерти отца, Жозетт автоматически станет императрицей. А Смиль — императором.
— Значит, фактически переворота нет. Их задача — только убить отца? Иди к нему, Дейнатара, я пришлю к тебе Кэдерна. Ему-то ты веришь?
Я кивнула.
— Потом пришлю охрану, а мы пока допросим нападавших. Говоришь, в галерее остались? Хорошо. Ты твердо уверена, что Карнатара привлекать не стоит?
Я вновь кивнула. Карнатар — первый в очереди на подозрение. Ему больше всех выгодно посадить на трон Смиля, хоть он и утверждает обратное. Но не буду же я ему верить?
— Тогда иди, Дейнатара.
Леон вдруг обнял меня, а я растерялась.
— Мы рады, что ты вернулась, — серьезно сказал брат. — Не вздумай снова сбежать.
— Не дождетесь! — Я усмехнулась, чтобы скрыть замешательство.

Мы разошлись, и, надеюсь, никому не показалось странным, что принц и я обнимались на балконе.
Я не стала заходить в зал, надеясь, что Кэд сумеет уйти незаметно. Мне хотелось быстрее увидеть отца. Вряд ли кто-то знал, что он в своих покоях, но рисковать не стоило.
Охранники, стоящие у дверей императорских покоев, снова поклонились.
— Все в порядке?
— Да, ваше высочество, — ответил один.
— Никто не приходил?
— Никто, кроме ее высочества принцессы Жозетт.
Сердце ушло куда-то… неизвестно куда.
— Вы ее пустили?!
Я оттолкнула их, не дожидаясь ответа. Хороши охранники, пустившие эту стерву к отцу!
Я влетела в покои и увидела Катарину, лежащую на полу. Горло ее было перерезано, кровь запачкала светлый ковер.
— Жозетт! — рявкнула я, распахивая двери в комнату отца.
Он стоял у окна, с жалостью и отвращением глядя на Жозетт, которая выглядела совершенно безумной.
— Ты! — заорала она, заметив меня. — Пошла вон, тварь!
Облегчение от того, что я успела почти вовремя, смешалось со страстным желанием оттаскать сестричку за волосы.
— Сама тварь, — огрызнулась я. — Лучше сдайся сама, пока я тебя не отправила к Богам.
— Пошла вон, деревенская дура, — отмахнулась Жозетт.
— Надо было сразу догадаться, что все это устроила ты. Не выдержала помолвки со Смилем? Или расстроилась, что трон достанется не тебе? Это был бы хороший план, если б ты не была такой неудачницей.
Жозетт побледнела. То ли от страха, то ли от злости, я не разобрала. В руке — я только сейчас это заметила — она держала большой нож.
— Ты делаешь большую глупость. — Я покачала головой. — Твой план не удался, но идти сюда самой — глупость. Тебя видела охрана. Кое-кто из гостей. Как ты потом объяснишь смерть императора? Неизвестный залетел в окно, зарезал правителя и вылетел в вентиляцию?
Впрочем, я могла и не говорить ей этого. Было видно, что Жозетт решилась прийти сюда из-за отчаяния и совсем не думала о последствиях. Как же нужно жаждать власти, чтобы загнать себя в такой тупик? Император, при всей его мягкости, не пожалеет дочь-преступницу.
— Вот здесь-то ты вовремя пришла, — вдруг усмехнулась сестра. — Я думаю, все поверят в то, что ты оказалась шпионкой, подосланной кем-то, чтобы убить императора. Я не успела тебя остановить, но отомстила за смерть отца, получив ранение. На меня никто и не подумает.
— Ага, как же. Тебя тут все любят, наверное?
Я бы испугалась, если бы верила в способность Жозетт осуществить задуманное. Но такими, как она, часто правит гнев, а потому можно было ожидать, что сестрица опять сделает глупость.
— Я могу тебе предложить более интересный вариант. — Я сделала шаг по направлению к ней, и Жозетт невольно отступила. — Тебя находят здесь, рыдающую и раненную. Император мертв, его прислуга тоже. Посреди покоев валяется мертвая девка, невеста какого-то там Кэдерна Элвида. Девка оказывается принцессой Дейнатарой. Боги, какой сюжет! Принцесса вернулась, чтобы отомстить своей семье. Шикарно, да? Тогда тебя точно полюбят и оценят.
Я со странным безразличием наблюдала, как меняется лицо Жозетт. Теперь на нем отражался даже не страх, а самая настоящая паника. Она не оценивала мои и свои способности, не думала, как напасть. Она просто дико перепугалась того знания, что стало доступным.
— Добрый вечер, Жозетт! — Я улыбнулась сестре. — Поздравляю с помолвкой.
Она переводила взгляд с императора на меня, словно не могла решить, как дальше быть. Я решила не давать ей возможности определиться.
Нож, зажатый в руке, выпал, когда ее обожгло пламенем. Я успела схватить Жозетт за руку, прежде чем она сообразила, в чем дело. Впившись в нежную кожу ногтями, я дернула сестру, падая вместе с ней на пол.
Жозетт была принцессой, а принцессы не изучают боевых искусств. Все, что она умела, — драться, вырываясь и царапаясь. Я была, помимо принцессы, дочкой портных, которая до пятнадцати лет росла во дворе, играя с мальчишками. Я умела драться, Жозетт — нет. И это решило исход нашей борьбы. Вскоре она получила по голове локтем и на пару минут отключилась. А когда пришла в себя, отец уже запер ее в ловушке, выйти из которой не смог бы и сильный маг.
Приходя в себя, сестра сначала тихо стонала, оглядывая помещение, а потом разрыдалась, сидя на полу.
— Как ты? — Отец подошел ко мне.
— Все нормально, это было проще, чем я думала. Где там охрана? Кэдерн?!
— Охрана ничего не слышит, — покачал головой император. — Я догадался, что это была Жозетт. Думал, что смогу с ней поговорить. Еще одна ошибка. Жозетт явилась убивать, а не разговаривать.
— Больше она ни к кому не явится, — мрачно сообщила я.
— Жаль, что у меня выросла такая дочь, — тяжело вздохнул Сертан, ни к кому, собственно, не обращаясь.
— Да уж, — отозвалась Жозетт, более-менее пришедшая в себя. — Первая дочь не получилась, вторая сбежала. Может, стоит посмотреть сначала на себя?
— Ой, замолчи, — скривилась я.
— Она права, — тихо ответил отец. — Во всем права.
— Нет, — чуть подумав, сказала я. — Неправа. Вы не виноваты в том, что я сбежала. Виноваты Старейшины, эти идиотские обычаи, пророчества. Они виноваты во многих трагедиях.
Я вдруг вспомнила, что так и не дочитала книгу о Мадлен, хотя там оставалось всего несколько страниц. Удивительным образом история девушки, жившей за несколько сотен лет до меня, переплелась с моей собственной, которая еще не закончилась. Наверное, я боялась прочесть концовку, потому что верила — все, происходящее с Мадлен, подозрительно напоминает происходящее со мной. А значит, ее конец, который я уже знала, вполне мог стать и моим концом.
Снаружи послышался какой-то шум.
— Что здесь происходит? — спросила я, распахнув двери. — Какого черта вы здесь делаете, если не можете справиться с сумасшедшей девицей?
Охранники недоуменно переглянулись, а Кэд, который был виновником шума (его не пускали в покои), выглядел обеспокоенным.
— Дейна, что происходит? Леон отправил меня сюда, просил приглядеть.
— Поздно. — Я отошла в сторону, пропуская его в покои.
— Боги, — прошептал Кэдерн, увидев тело Катарины и запертую Жозетт. — Дейна, что здесь произошло?
— Эта девица решила, что только одна она достойна править.
— Схожу за Леоном, — сказал Кэд. — Думаешь, все уже позади?
— Разумеется, — кивнула я. — Если б у нее был хоть один шанс победить, она бы не сделала подобной глупости.
Ответом стал полный ненависти взгляд Жозетт.
— Позови Карнатара, Кэдерн, — подал голос отец. — Пусть допросит ее. Неизвестно, сколько она успела натворить и с кем сговорилась.
— Вот дела, — протянула я. — Как тебе такое нравится, а, Жозетт? Мужчина, в которого ты влюблена с четырнадцати лет, скоро будет тебя допрашивать. В этом есть некое очарование, правда?
Я не могла не отомстить ей за все, что она сделала, пусть так, обидными словами. Удивленный взгляд Кэда я проигнорировала.

Жозетт увели. Карнатар, не сказавший ни слова, но выглядевший очень внушительно, обещал допросить ее лично, без свидетелей и с полной отдачей. Я даже поежилась, представив, что может сделать этот мужчина. Впрочем, как и Кэд, я думала, что никаких пыток не понадобится. Жозетт слишком труслива, чтобы молчать до последнего, и слишком злобная, чтобы позволить тем, кто помогал ей, уйти от наказания.
Император сидел в кабинете, на небольшом диванчике ярко-красного цвета, который помнила даже я. Всегда мечтала посидеть на нем, забравшись с ногами. Мечты сбываются, правда, порой через десятилетия.
Я почти охрипла, рассказывая обо всем, что произошло с момента моего побега. О маме и папе, о поступлении в университет, об отношениях с Кэдерном. Я не стала рассказывать, что Карнатар первым нашел меня, и о том, как он меня нашел. Не стала я рассказывать и о Смиле. Его и так ожидало неплохое потрясение.
— Ты была счастлива? — спросил отец.
— Моментами, — ответила я. — У меня была хорошая семья. Лучше вы не смогли бы найти.
— Ты знаешь… — Отец побледнел.
— Я услышала ваш разговор с Карнатаром. Вы хотели отдать меня.
— И сбежала.
— Сбежала, — вздохнула я. — Папа, прости меня.
— Дейнатара!
Он обнял меня и погладил по волосам.
— Ты даже не представляешь, как я счастлив, что с тобой все хорошо, моя девочка. Ты останешься? Или уедешь к семье?
— Мою семью выслал Карнатар. Они помогли мне, а он их объявил преступниками и выслал…
И я поняла, что проговорилась. Села, испуганно глянула на отца, который застыл на месте.
— О чем ты говоришь? Карнатар выслал твоих родителей? Он ведь не знает, что ты вернулась.
Я закусила губу.
— Отвечай, Дейнатара!
— Он знает. Он заставил меня вернуться.
— Как давно?
— Чуть меньше трех месяцев, — пришлось сознаться.
— И он выслал твоих приемных родителей?
Я кивнула.
— Мы вернем их, не беспокойся. — Его голос снова стал ласковым. — А с Карнатаром я разберусь.
Не понравилось мне что-то в этой фразе. То ли интонация, то ли опять предчувствие какое встревожило. Но думать не хотелось. Меня в этой семье впервые в жизни любили, меня слушали!
— Ты любишь Кэдерна? — спросил отец.
— Люблю. Он хороший. Мы часто ссоримся, но когда не ссоримся, все очень хорошо.
— Он обижает тебя?
Я помедлила, прежде чем ответить.
— Нет, не обижает. Я сама виновата почти во всем. Врала, молчала, притворялась. Отсюда все проблемы. Мы разберемся.
— Ты так выросла…
— Папа, у нас с Кэдом будет ребенок.
Его рука замерла на моих волосах. Я знала, он думает о том же, что и я. Нет благословения.
— Дейнатара…
— Я знаю. Мы справимся. Если я сумела выжить, то и ребенок сможет.
— Дайте Боги, чтоб было так… Тебе что-нибудь нужно?
— Есть хочу, — призналась я. — Очень.
— Значит, сейчас будем ужинать. Если это слово применимо к данному времени суток.
Я посмотрела на часы, было около двенадцати. Я зевнула.
— Устала?
— Устала, — вздохнула я. — Слишком много приключилось событий.
— Я был бы рад отправить тебя отдыхать, девочка, но мне нужно дать объяснения по поводу случившегося. Арестованы несколько советников, прошел слух о гибели служанки. Мое долгое отсутствие вызовет пересуды. А потом я хотел бы представить тебя двору и сообщить о твоем возвращении.
— Ладно, — согласилась я. — Потерплю. Лучше уж покончить со всем этим сейчас.
— Ты действительно останешься? — с несвойственной ему улыбкой спросил отец.
— Останусь. Только я хотела бы вернуться в университет и закончить его. Брошенное образование не входит в список положительных качеств принцессы.
— Все, что захочешь, — сказал отец, заключая меня в объятия. — Только не пропадай больше.
А я и не хотела убегать. И пусть впереди грядет битва за жизнь ребенка, пошатнется вера людей в Старейшин, я все равно хотела быть здесь. Не равнодушный отец и надменный брат были моей семьей. Теперь моей семьей были любящий папа, веселый брат, любимый мужчина, названая мать. А также Эри, которая еще ничего не знает, ее Тар, который вскоре на ней женится, мои приемные родители, которые скоро вернутся домой, и мой ребенок, который скоро родится. Ради этого стоило бороться со всем, что подкидывает судьба.

Надевая серебряное платье, купленное Силианной, я волей-неволей возвращалась мыслями к книге. Она лежала открытой на той странице, где я остановилась. Следовало покончить с этой историей, прежде чем принцессу Дейнатару представят всем.
Я провела пальцем по книге, рассматривая изображение Мадлен. Ее красные волосы были единственным ярким пятном на обложке. Я посмотрела в зеркало. Наверное, если бы какой-нибудь режиссер решил поставить историю этой девушки в театре, я бы стала идеальной актрисой для этой роли. Именно так должна была выглядеть Мадлен — усталая, осунувшаяся, напуганная. Жалкое зрелище, должно быть.
«Меня выгнали из города. Старейшина, уходя, махнул стражнику, и двое крепких молодых парней выбросили меня за ворота. Я бросилась к ним, в убогой комнатушке остались мои последние вещи, но ворота захлопнулись, и, как бы я ни стучала, все было без толку. Я привалилась к стене неподалеку от ворот. Проходившие мимо люди кидали мне мелкие монеты или какую-то еду. Сил говорить и двигаться не было. Когда пошел снег, я заплакала и свернулась калачиком.
Даже умирая, я думала о Фаре. Невыносимо больно было вспоминать наши дни и ночи, невыносимо больно было представлять счастливую жизнь с ним. Он меня предал, бросил умирать, но обиды я не чувствовала. Я знала, что он страдает не меньше меня.
Бедный мой мальчик, тебе, как и мне, искалечили судьбу Старейшины.
Ни у кого нет права решать, кому жить, а кому нет.
— Ты умрешь, Мадлен. Ты сама выбрала свою судьбу. Ты и твой принц. Вы не боретесь за свою жизнь и жизни своих детей, вы — стадо баранов, которым нужно управлять. Ты никогда не сможешь победить. Никогда не выберешься из этой кабалы. Жизнь за жизнью ты будешь умирать от наших проклятий лишь за то, что осмелилась прийти сюда. Пока стоит Облачный Храм, ты и твой Фар никогда не обретете покой.
Таковы слова Леаса. Я знаю, что холод вот-вот заставит меня уснуть, а затем и умереть. Но я постоянно слышу в голове эти слова. Быть может, есть что-то там, после смерти. Жизнь за жизнью. Если я постоянно перерождаюсь, я когда-нибудь смогу разорвать этот круг. Накопить опыт прошлых жизней».
— Дейна! — В комнату вошел Кэдерн. — Нам пора.
— Уже? — Я вздрогнула и вытерла глаза. — Идем.
— Ты берешь книгу с собой? — удивился он.
— Мне нужна она. Просто нужна.
Кэд взял меня под руку.
— Когда-нибудь ты расскажешь, о чем она? — спросил мужчина.
Прошли долгих полминуты, прежде чем я смогла ответить:
— Обо мне.

Десятки людей смотрели на меня. Хотелось куда-нибудь спрятаться и не высовываться, пока все не успокоится.
Когда отец объявил мое имя, воцарилась тишина. Нехорошая тишина, звенящая. Даже тихая до этого момента музыка смолкла. Ни объявление о предательстве Жозетт, ни поспешное провозглашение Леона императором не произвели такого фурора, как я, вышедшая на сцену в серебряном платье, и отец, представивший меня всем.
Силианна плакала, Кэд неуверенно ее обнимал. Смиля видно не было, Карнатар же, казалось, совсем не интересовался происходящим. Остальные гости были слишком изумлены, чтобы проявлять эмоции.
А потом грянул гром. Вернее, мне так показалось, потому что аплодисменты оглушали и сбивали с толку. Я неуверенно улыбнулась. Эти люди — все, стоящие в зале, — аплодировали мне, приветствуя. Те, кто еще недавно презрительно морщился, когда Кэд представлял меня императору, сладко улыбались, радуясь возвращению принцессы Дейнатары.
Я кивнула и собралась было уйти со сцены, но тут мужчины поклонились мне, а женщины присели. Растерявшись от такого выражения уважения, я взглянула на отца. Тот тепло мне улыбался.
— Я могу спуститься? — спросила я.
— Да, дорогая, иди к Кэду.
Испытывая невероятное облегчение, я спустилась в зал. Возобновилась музыка, погас яркий свет, и все вернулись к напиткам, еде и танцам. Странные, в сущности, люди — произошел фактически переворот. А они радуются то помолвке одной принцессы, то возвращению второй. И это при том, что первая заперта до вынесения приговора, а вторая ввязалась в войну со Старейшинами.
— Ох, Дейна! — Силианна бросилась мне на шею. — Я так рада! Все закончилось.
Если б это было так, я бы тоже плясать пошла. Но, увы, самая ответственная часть впереди.
— Пойдешь танцевать? — шепнул мне Кэд.
— Нет. Я пойду к себе, хорошо?
— Подожди минутку, я скажу пару слов Сертану и провожу тебя, — попросил Кэдерн.
— Не нужно. Я прекрасно знаю дорогу. Как закончишь, приходи. Правда, с празднованием ничего не выйдет. Если у меня будут силы снять это платье, и то хорошо.
Он погладил меня по щеке:
— Отдыхай, любимая. Я скоро приду.
— Спокойной ночи, Силианна. — Я поцеловала маму Кэда. — Спасибо вам.
— Тебе спасибо, дорогая, — улыбнулась она. — Ты сегодня столько счастья нам принесла.
— Скажите отцу, что я желаю ему спокойной ночи. Пускай не сердится, что я сразу ушла. Все это очень непривычно.
— Конечно. Не беспокойся, все будет в порядке. — Кэд направился к императору, а я пошла по направлению к выходу.
Стайка совсем еще молодых девчонок хихикала, периодически поглядывая на меня, но, едва я поравнялась с ними, они затихли и опустили глаза. Уже предвкушаю возвращение в университет.
Замок, за исключением зала, был темен и пуст. Слуги уже давно легли спать, а занятые на приеме входили со стороны кухни. Редкие светильники горели по пути в мою комнату, да и те тускло, нехотя. Стук каблуков эхом раздавался в залах и коридорах. Измученная и уставшая, я шла через темные покои, поражалась размерам замка.
— Привет, Сормат.
Да, для идеального окончания дня не хватало только Смиля.
— Здравствуй, Смиль. — Я повернулась к парню, который прятался за колонной. — Тебя не учили, как нужно здороваться с принцессой?
— Я всегда чувствовал, что в тебе что-то есть. — Он сплюнул. — Сейчас проверим, что именно.
— Ты еще тупее, чем твоя невеста, — поморщилась я. — Жаль, не в отца пошел.
— Не смей говорить о моем отце! — Он подскочил ко мне. — Ты, жалкая дрянь! Он использует тебя и выбросит. Как использовал и выбросил мою мать!
— Надо же, какая трагедия. — Я старалась, чтобы мой голос не дрожал. — Отпусти меня, Смиль, и я забуду эту встречу.
— Отпустить? Нет, красотка, у меня на тебя другие планы. Отцу ты не достанешься. А если достанешься, то после меня. Хотя вряд ли ему нравятся испорченные девочки…
Пощечина вспыхнула на его щеке красным пятном. Хотелось вцепиться в него ногтями, но я еще надеялась уйти.
— Думай, что говоришь, Смиль. Ты не с однокурсницей беседуешь, а с принцессой!
— Ох, простите, — шутливо раскланялся парень, — как это я не подумал! Ладно, Сормат. Даю тебе второй шанс. Сейчас идем ко мне, ты заменяешь свою сестричку, и все будет хорошо.
— А может, ты заменишь мою сестричку?
Мне было очень нехорошо. Если он так расхрабрился, значит, не просто хочет поквитаться. Он уверен, что я никому ничего не расскажу.
— Так что?
— Пошел ты! — Я дернулась, но Смиль успел раньше.
Ногой он ударил меня прямо в живот. Я отлетела, ударившись спиной о стену, и закричала.
— Что такое? — усмехнулся парень. — Не понравилось? Будь хорошей девочкой, и я не стану так больше делать.
Смесь отвращения с паникой полностью завладела мной. Я не могла вспомнить ни одного заклинания, ни одного движения. Словно зачарованная, я наблюдала, как Смиль приближается, уверенный в том, что победил.
— Страшно, Дейни? Думаешь, я просто так сдаюсь?
Он ухватил меня за плечи и поднял.
— Что, принцесса? Не нравится? Думаешь, отец нежнее?
Я зажмурилась, ожидая удара, но меня лишь толкнули. Острая боль пронзила место, куда ударил Смиль, и я инстинктивно прижала руки к животу.
Кэд!.. Таким разъяренным я его еще не видела.
— Как ты меня достал, негодяй! — воскликнул он.
И ударил парня по лицу. Тот прижал руки к разбитому носу и даже не пытался защититься.
— В своем университете я тебя бить права не имею, — прорычал Кэд, ударяя Смиля о стену.
На сером камне остались следы крови.
— Но здесь ты у меня получишь.
Мощный удар между ног заставил не только Смиля захрипеть от боли, но и меня вздрогнуть.
— Еще раз к ней подойдешь — я тебя убью, понятно?!
Я бы на месте Смиля прониклась. Кэд говорил серьезно, и я ни на миг не сомневалась, что подойди Смиль ко мне хоть на метр — его жизни придет конец от руки моего жениха.
— Кэд, оставь его, — едва не плача, произнесла я. — Пожалуйста, Кэд.
Он продолжал бить Смиля, не слыша меня.
— Кэдерн, помоги мне! — Я разревелась, сидя на полу.
— Дейна, милая! — оставив Смиля, Кэдерн опустился рядом. — Как ты?
— Вроде жива. — Я попробовала пошевелиться. — Кэд, уведи меня отсюда.
— Конечно, родная.
Он поднял меня на руки. Я закрыла глаза, чтобы не видеть Смиля.
Со стороны коридора послышались голоса, и в следующую секунду помещение наполнилось множеством гомонящих людей. Они глядели то на нас, то на лежащего Смиля и явно ничего не понимали.
— Дейнатара, — из толпы вышел отец. — Что случилось?
— Смиль напал на нее, — ответил за меня Кэд. — Они вместе учились. Он и раньше пытался ее изнасиловать.
Я видела, как сжались кулаки отца, как побледнел Карнатар, слышала, как охнула Силианна.
Двое каких-то парней поставили Смиля на ноги. Тот шатался, но более-менее стоял.
Отец даже не стал спрашивать, правда это или нет. Он стоял, обдумывая ситуацию, а потом повернулся к Карнатару:
— Ты помнишь наш уговор, правда?
Тот кивнул.
— Твой сын перешел грань. Это была последняя капля. В моем доме. Моя дочь. Я расцениваю это как предательство, Карнатар.
Советник снова кивнул, пристально глядя на сына:
— Назначь ему наказание.
— Здесь одно наказание, Карнатар, — покачал головой отец. — Судьбу Смиля решит моя дочь.
Вот так — жизнь, смерть… Легким движением руки отец передал право решить судьбу человека в мои руки.
Карнатар молча смотрел на меня, стиснув зубы. Потом опустился на колени.
— Помилуйте его, госпожа, — глухо сказал Карнатар.
Мне стало плохо. Голова закружилась, сердце забилось чаще. Все присутствующие смотрели на нас, изумленно переговариваясь. Советник стоял на коленях, низко опустив голову. Отец взирал на это зрелище с присущим ему спокойствием и, кажется, не собирался вмешиваться.
Я посмотрела на Силианну. Та, хищно прищурившись, не сводила глаз со Смиля, который отвернулся от отца и явно стыдился его.
— Ой, — я почувствовала, как голова начинает кружиться, — мне что-то нехорошо!
— Дейна, — раздался голос Кэда. — Дейна, милая, что такое?
Потолок вращался все быстрее.
— Обморок, — прошептала я, закрывая глаза. — Смиля не трогайте…
Перед глазами стоял образ коленопреклоненного Карнатара.
Пришла в себя в комнате для гостей, ближайшей к залу. Большая кровать была не разобрана, я лежала прямо поверх покрывала. Шторы были задернуты, свет включать не стали, и в первое мгновение я испугалась темной фигуры, но потом поняла, что это был Кэд.
— Как ты, родная?
— Все хорошо. Просто слишком много всего, я устала.
— Давай я отнесу тебя в спальню. Дальше они могут обойтись и без тебя.
— Нет, — медленно покачала головой я. — Позови Карнатара.
— Что? — На лице Кэдерна отразилось удивление.
— Позови Карнатара. Я хочу с ним поговорить.
Кэд, к моему удивлению, не стал задавать больше вопросов и вышел. Я с трудом поднялась.
— Ваше высочество. — Карнатар был, как всегда, спокоен.
— Карнатар, твой сын…
— Я знаю, — перебил меня советник. — Я могу куда больше сказать о нем, чем ты.
— Отец доверил его судьбу мне.
Ни он, ни я не нуждались в подобном напоминании.
— Ты просил его пощадить.
Советник кивнул.
— Он ненавидит тебя, Карнатар, — сказала я. — Ему было стыдно видеть, как ты встаешь на колени. Ты уверен, что хочешь избавить его от наказания?
Он снова кивнул.
— Жизнь за жизнь, Карнатар. Ты обещал помочь моему ребенку.
— Помогу.
— Тогда я помогу Смилю. А пока пускай посидит взаперти. Ему полезно.
Он подошел ко мне, и я едва удержалась, чтобы не отшатнуться.
— Ты умничка. — Теплые пальцы провели по щеке. — Ты планировала это?
— Нет. — Я отвела глаза.
— Ты молодец.
— Мне попалась книга. О жене одного моего предка. О Мадлен. Ты знаешь что-нибудь о ней?
Карнатар удивленно на меня посмотрел:
— Возможно.
— Ты веришь в реинкарнацию?
— Верю. — Еще более тревожный взгляд.
— Она погибла так, как должна погибнуть я. Она говорила со Старейшинами. И они сказали, что раз за разом она будет умирать от их рук только за то, что посмела задавать вопросы. Сколько раз я уже умирала? Сколько раз они убивали меня?
Он молчал, с сочувствием глядя на меня.
— Ты ведь знал, да? Поэтому я так важна для тебя? Потому что я — доказательство того, что Старейшины не исполняют волю Богов?
— Богов нет, Дейна. Они мертвы. Их тела лежат в саркофагах под Облачной Горой. Старейшины управляют миром, выдавая свои желания за волю Богов. В одной из жизней ты узнала это.
Медленно начинала болеть голова.
— В этой ты победишь.
— Я не хочу сражаться.
— Выбора нет. Сражение будет недолгим.
— Откуда ты все это узнал? — спросила я. — Обо мне, о Старейшинах?
— Опыт работы с документами и людьми. — Советник пожал плечами. — Я шел к этому очень долго, принцесса. И не намерен проигрывать. Если ты будет держаться рядом, то не пострадаешь.
— Хорошо. Давай покончим с этим.
— Завтра. Тебе нужно отдохнуть.
— Сейчас. — Я выпрямилась. — Сейчас, Карнатар. Я устала. Я хочу покончить с этим раз и навсегда.
— Когда завтра ты проснешься, начнется война. Старейшины так просто не сдадутся.
— Плевать. Ты ведь все уже подготовил. Так дай мне выполнить то, что я должна, и отпусти.
Он смотрел на меня, словно желал навек запомнить мои черты. Мужчина, которого я боялась, который до сих пор был для меня загадкой. Я сжимала в руке книгу, словно это был единственный предмет, нужный мне. История девушки, с которой все началось. История одной души, проклятой навечно.
Он протянул мне руку, и медленно, дрожа, я вложила в нее свою. Жесткие пальцы сжались на запястье.
Мы вышли из комнаты. Никто и не думал расходиться, ждали итога нашего разговора. Я махнула рукой Кэду, давая понять, что все в порядке.
— Куда мы сейчас?
— На балкон. Сейчас на площади достаточно народа. Они ждут, когда им покажут принцессу.
Я глубоко вздохнула. Вот и все. Это рубеж, конец моей истории. И начало новой истории империи. Для людей, живущих в ней, для детей, рождающихся на ее земле.
Коридор осветился сиянием. Карнатар встал передо мной, закрывая собой, а охрана вытащила мечи.
Когда все смолкло и в коридоре воцарилась тишина, я сумела разглядеть из-за спины советника старца в белой мантии. Он спокойно смотрел на вооруженную охрану и оглядывал толпу, словно искал кого-то. Его взгляд остановился на нас с Карнатаром.
— Принцесса Дейнатара. — У него неожиданно оказался совсем не старый голос.
Карнатар не позволил мне выйти вперед. А потом — я еще долго вспоминала этот момент — меня обступили люди. Леон, отец, Кэд, Силианна и другие, незнакомые мне люди. Они встали перед нами, заслоняя от Старейшины. Это поразило меня больше всего в эту ночь.
— Оставьте мою дочь, Леас, — сказал отец. — Она избежала проклятия и достойна жить.
Старейшина сокрушенно покачал головой.
— Отсрочить проклятие — не значит избежать его, Сертан. Ты цепляешься за соломинку. Впрочем, я пришел сюда не для того, чтобы рассуждать о воле Богов. Если им угодно, чтобы эта девушка жила, она будет жить. Но мы должны с ней поговорить.
Он посмотрел мне в глаза, и я его узнала. Или, вернее сказать, узнала его Мадлен. Почему-то мне показалось, что ни в одной из прошлых жизней я не встречалась со Старейшиной.
— Господа, я прошу, не делайте того, о чем пожалеете. Нам угодно поговорить с принцессой, и лишнее сопротивление только усугубляет ситуацию. Посмотрите на девушку, она устала. Чем дольше вы упрямитесь, тем тяжелее ей, — произнес Леас.
— Хватит, — Карнатар презрительно скривился, — ты выбрал удивительно интересный момент. Мы с Дейной как раз собирались поведать историю некой Мадлен. Припоминаешь?
Леас не отреагировал. Сотни лет жизни подарили ему умение держать себя в руках.
Мне хотелось стереть ласковую улыбку с его лица.
— Не стоит, Карнатар, — громко сказала я. — Если господин хочет со мной поговорить, он поговорит.
Я знала, что советник отступится. Меня защищала родовая магия, многократно усиленная кольцом. Не так-то просто будет меня убить, пускай и такому сильному колдуну, как Леас.
— Дейна, — прошептал Кэд, но умолк, едва я подняла руку.
Неприятно кольнуло в душе при виде того, что он послушался.
— Мудрое решение, принцесса. — Старейшина склонил голову. — Мы не причиним тебе вреда.
— Я пойду с сестрой, — вышел вперед Леон. — Если вы не причините ей вреда, как обещаете, то не станете возражать против моего присутствия.
Мне показалось, что глаза Старейшины сверкнули, но он только коротко кивнул, ничего не сказав. Под взглядами Кэда, Силианны, отца и остальных я шагнула вслед за Леасом в сияющий портал.
Мы оказались в большом круглом зале, крышей которому служил прозрачный купол. Мимо неспешно проплывали облака. Грозовые облака. Леона в зале не было.
— Облачный Храм, — прошептала я. — Но где Леон?
— Он подождет снаружи, — мягко ответил Леас. — Дейнатара, ты знаешь, зачем мы позвали тебя?
Из-за большой светлой колонны вышел второй старец.
— Мое имя Леас. Это Морей. Мы — Старейшины, те, кто исполняет волю Трех Богов.
— Я думала, вас больше.
— Основное население храма — послушники, которым только предстоит стать одними из нас.
Я пораженно смотрела на этих бессмертных магов, вдвоем управляющих целым миром. Ни один из послушников — я могла поклясться в этом — никогда не станет Старейшиной. Леас и Морей контролировали власть сотни лет назад, контролируют они ее и сейчас. Моя семья существует лишь потому, что удобна им. Отец правит, потому что им легко управлять. Брат с сестрой живут, потому что не представляют угрозы. А вот я жить не должна.
Оставят ли они Леона в живых, когда он бросится ко мне на помощь? Вряд ли. Ох, брат, зря ты меня защищать кинулся. Я проклята изначально, потому что должна быть мертва.
— Ты не получила благословения, Дейнатара, — начал Леас. — Твоя мать родила тебя вопреки воле Богов.
— Воля Богов здесь ни при чем. Я удивляюсь, как они еще не восстали из гробниц при виде того, что вы творите. Нельзя контролировать все, Леас.
По лицу старца пробежала тень, на миг показав его истинный облик. Но вскоре он снова ласково улыбался, словно хотел мне помочь всем сердцем.
— Мы всего лишь спасаем этот мир, Дейнатара. Если дать ему мчаться в будущее, не управляемому никем, это погубит все и всех.
— Вас в первую очередь. — Я усмехнулась. — Вы играете чужими жизнями. Разрушаете семьи. Нельзя решать, сколько детей рожать, кому умереть, а кому жить. Эти ваши жертвы — они действительно для богов?!
— Закрой рот, глупая девка! — не выдержал Морей.
— Не смей мне затыкать рот! — рявкнула я. — Ты — всего лишь заносчивый старикашка, который не способен ни на что, кроме унизительного крысячьего поведения.
— Дейнатара, — вздохнул Леас, — пожалуйста, успокойся. Мы не хотим конфликтов, но проблему нужно как-то решить.
— Вам нужно, вы и решайте. Я проблемы не вижу, — откликнулась я. — Просто с моим появлением век вашей власти завершился. Смиритесь и скройтесь. Вы всего лишь маги, не Боги.
— Наша власть равна божественной, — свирепо выдохнул Морей.
— Ты умрешь первым, — сказала я. — Ты не умеешь контролировать гнев. Это тебя погубит.
— Заткнись, дрянь!
Он подскочил ко мне и размахнулся, чтобы ударить. Я успела первой — кулак врезался ему в грудь, начисто лишив возможности дышать. Старик упал на пол, что-то прохрипев.
— Морей, прекрати. — Леас никак не мог сбросить маску добродетели. — Девушка напугана и не понимает, что говорит.
— Пусть так, — хмыкнула я. — Зачем вы меня позвали?
— Дейнатара, — Леас преувеличенно тяжело вздохнул, — тебе скоро двадцать. Ты — не благословленный ребенок. Ты должна умереть. Я предлагаю сделку: мы усыпим тебя, покажем твое тело всему народу, а потом сменим тебе внешность и дадим возможность жить. Поверь, это наилучший выход. Нам придется убить всех, кто тебе дорог, если ты не согласишься. Начнем, пожалуй… с Кэдерна.
— Начните с Карнатара, — ответила я. — Он будет счастлив. Это ведь вы пытались убить нас тогда, создав ловушку? Хорошая попытка.
— Ты слишком заносчива, принцесса. Отвечай, согласна ли ты с нашими условиями?
— Конечно, нет. Леас, вы удивительно самонадеянны. Впрочем, у меня для вас есть пара сюрпризов.
— Буду рад выслушать, — усмехнулся Старейшина.
Теперь его ухмылка была настоящей, той, от которой становится гадко на душе.
— Мне уже двадцать. Отец и Карнатар скрыли от всех мое рождение, скрыли смерть Илларии.
— Мы все равно убили бы тебя, если бы не побег.
— Это ваше «бы» — плохая вещь. Побег в любом случае состоялся бы . Карнатар собирался меня увезти и отдать в чужую семью. В данный момент он, наверное, рассказывает всем о том, что великие Старейшины — не более чем кучка магов, которые вообразили, что могут решать судьбы империи. Выйду я отсюда живой или нет, все равно стану символом конца вашей власти. Скажу так: если я не выйду отсюда живой, даже более сильным символом.
Он понял, что я все расскажу. Всем. Теперь, после триумфального возвращения принцессы Дейнатары, мне поверят, и Старейшины потеряют все. Они будут сражаться, но против народа им не выстоять. Они потеряют все, перестанут распоряжаться нашими жизнями, перестанут контролировать каждый вдох правящей семьи. И, может быть, у людей появится шанс. У таких, как Дейна Сормат, которая не могла найти денег на платье, чтобы пойти на бал. У таких, как Тар, который едва не сел в тюрьму из-за парня, которому позволено все лишь потому, что он — сын власть имущего. И мне, Дейнатаре, которой не дано было жить лишь потому, что я слишком сильна.
И может, у следующих Мадлен и Фара появится шанс.
Старейшина прочел это в моих глазах и рассвирепел. Небо потемнело, молнии сверкали.
Я знала, что мне предстоит сражаться, и готова была защищать свою жизнь до последнего.
Но перед решающей битвой я хотела сделать то, чего боялась так долго.
Последняя страница книги… Я почти чувствовала ветер, поднявшийся надо мной. Портрет, который я так хотела и одновременно боялась увидеть.
Принц Фар, муж Мадлен, предавший ее и оставленный жить, чтобы страдать столетия.
Я задержала дыхание и перевернула страницу.
Книга выпала из рук, а вспышка ослепила меня.
— Нравится, тварь? — выкрикнул Леас. — Хочешь к нему вернуться? Вы оба отправитесь в подземный мир и будете вечно гнить!
— Много патетики, — холодно ответила я. — Ты уже  гниешь.
Что он говорил дальше, я не слышала. Пелена слез закрывала глаза, мое сердце рвалось в тревоге о близких.
Я улучила момент и приложила Старейшину спиной о каменную стену. Он, хрипя, сполз вниз. Снаружи доносились голоса. Послушники ломились наверх, но с засовом справиться не могли.
— И все, принцесса? — усмехнулся Леас. — Вся твоя мощь?
— Моя мощь в моем народе. — Я отвернулась, переступив через тело Морея.
На полу одиноко лежала книга, раскрывшаяся на портрете принца Фара.

Сейчас мне казалось, что телом завладела Мадлен, хотя этого быть не могло. Но именно ее чувства рвались наружу, когда я бежала по каменным лестницам, сбросив туфли, подняв подол платья, чтобы не споткнуться. Слезы застилали глаза, сердце билось в бешеном ритме. Так страшно было опоздать, так страшно было вернуться и увидеть бездыханное тело человека, которого я должна была спасти!
Боги толкнули меня ему навстречу, пожалев того, кто и так страдал от собственной ошибки, а Старейшины, возомнившие себя всемогущими, едва не победили в этом противостоянии. Я должна была успеть и отчаянно хотела его спасения.
Я ворвалась в замок и как вихрь пронеслась мимо часовых, которые, к счастью, меня узнали.
— Где заключенные?! — рявкнула я на охранника, молоденького паренька.
— Кто? — Он испуганно глядел на меня.
— Где Жозетт?! — Я сорвалась на истеричный, нездоровый крик.
— В покоях, с господином советником. Заперты.
Я помнила, где покои Жозетт. Если она их не сменила, дорога займет не больше двух минут.
— Карнатар! — Я натолкнулась на недоуменный взгляд сестры, вбежав в ее покои. — Где он?!
— Тебе-то что? — улыбнулась Жозетт. — Появилась тяга к старому любовнику? Увы, ты его уже не заинтересуешь…
Я подскочила к ней и схватила за горло.
— Ты, мелкая дрянь! Я убью тебя, и ничего мне за это не будет! Где Карнатар, я спрашиваю? Даю десять секунд на размышления, а потом задушу тебя, к демонам!
Жозетт брыкалась, но ярость придала мне сил.
— Отпустите сестру, принцесса, — послышался спокойный голос.
Я боялась взглянуть на него, но пришлось.
Он не понимал, кто перед ним. Или не хотел понимать.
— Отпустите Жозетт, — более требовательным тоном произнес Карнатар Вирне. — Вам не нужны лишние неприятности.
Сестра упала, словно мешок картошки, и что-то прохрипела сквозь слезы.
Ноги подкосились, и я села на пол, вся дрожа. Потом подняла голову. Карнатар ошеломленно смотрел на меня, явно не зная, что делать.
— Я должна выжить, — тихо сказала я, — чтобы рассказать… что они убивают детей… и обреченных. Богам до жертв… нет дела. Контроль Старейшин.
Он побледнел. До него наконец дошел смысл моих слов.
— Они подкинули дневник Мадлен, — лихорадочно шептала я. — Знали, что Старейшины придут, что я поговорю с Леасом. А он понял, что не сможет заставить замолчать, ведь я стала принцессой. Леас признался, он дал мне листок с пророчеством, как тогда, после свадьбы, но я его порвала.
Он медленно приблизился. Я увидела блеск знакомого пузырька и, вдыхая наркотик, успела подумать, что, возможно, некоторым не нужно спасение.

Сотни, — нет, тысячи людей смотрели на меня. Мы стояли на балконе перед всеми собравшимися на праздник встречи весны. Они смотрели на меня, ждали, что скажет принцесса, вновь обретенная народом. Карнатар стоял сзади, готовясь поймать меня, если я начну падать.
Никогда не думала, что сделаю это, но я оглянулась на него, ища поддержки. Он коротко кивнул и прошептал:
— Ты хотела этого. Скажи им.
Я взглянула на Облачную Гору. Ее вершина на этот раз не была скрыта в облаках. Впервые за многие сотни лет.
— Граждане империи! — Я не знала, когда Карнатар успел прочитать заклинание усиления голоса, но слова прогремели над площадью.
Я вздрогнула, когда он легко сжал мою руку.
— Я должна сделать заявление, — и глубоко вздохнула.
Посреди толпы началось какое-то движение. Пробиваясь через народ, к возвышению медленно двигался Леас.
— О Боги, — прошептала я, а Карнатар зло выругался.
Леас остановился. Он не сводил с меня глаз.
— Он устроит бойню? — спросила я.
— Да, — коротко кивнул Карнатар. — Не останавливайся, говори. Его обезвредят.
— Каждой паре, имеющей отношение к императорскому дому, довелось пройти обряд пророчества, проводимый Старейшинами. — Я снова говорила уверенно, но внутри все сжалось от страха, что наши люди не успеют обезвредить Леаса. — Многие из нас получили предсказания. Никто не знает, откуда пришли Старейшины и кто дал им священное право решать, сколько детей у нас будет и будем ли мы жить. Никто не может распоряжаться жизнью наших женщин! Каждый из вас об этом думал, но не решался высказать вслух.
Толпа затихла, слушая меня. Леас ухмылялся.
— Старейшины не избраны Богами. Они — истинные хозяева нашего мира, а не моя семья. Они контролируют правящий род, оставляя только угодных себе властителей. Они питают свои силы, принося в жертву наиболее талантливых магов. Они убили тысячи людей, чтобы только остаться у власти. Еще сотни вечно страдают, обреченные расплачиваться за так называемые «предательства», навязанные самими же Старейшинами. Вы думали, что они — ваши друзья, приоткрывающие завесу над будущим? Нет! Они — хозяева, которые контролируют каждый ваш шаг. Кукловоды, которые не думают ни о чем, кроме собственной силы.
— Она права! — Голос Карнатара разнесся вслед за моим. — Принцесса говорит правду!
— Откуда тебе знать, советник? — выкрикнул кто-то. — Принцессы Дейнатары не было столько лет!
Я вскинула руки. Над площадью появилась огромная иллюзия, показывающая меня, рыдающую на полу Облачного Храма, и Леаса, стоящего надо мной. В руках у него был черный листок.
— Вот тебе! — Он бросил мне в лицо листок. — Будь счастлива со своим Кэдерном. Доживай последние дни, Дейнатара! Больше я не позволю тебе вернуться. В каком бы то ни было обличье.
— Неужели я так опасна, что мне нельзя жить? — спросила я.
— Ты — угроза всему, что я строил годами. Ты — угроза моему бессмертию. За тобой никогда не пойдет народ. Никогда! — Старейшина сорвался на крик. — Потому что тебя просто не будет. Принцесса сгниет в земле. Вы никогда не получите даже надежды на свободу, стадо тупых баранов! За вас все надо решать, иначе вы приведете мир на край пропасти!
— Вы сумасшедший!
— Мне тысячи лет, Дейнатара. И я не собираюсь терять все из-за девчонки, которая не должна была родиться на свет.
— Моя мама знала?
— О да, эта дрянь обладала даром предвидения. Когда-то я проглядел, надо было утопить в младенчестве. Она предпочла пожертвовать собой, чтобы дать вашему «народу» возможность «освободиться от нашего гнета». Тоже мне королева!
По взгляду Леаса я поняла, что он не знал о записывающем кристалле, спрятанном у меня. Я вшила его в корсет платья, заменив несколько элементов декора.
Люди перед балконом, словно единый организм, пораженно вздохнули. Иллюзию нельзя подделать. А оскорбления любимой императрицы Илларии ни один уважающий себя житель империи не снесет.
К Леасу подскочили пятеро вооруженных мужчин. Старейшина, взглянув на меня в последний раз, засмеялся безумно и громко. Засверкали вспышки заклинаний, народ расступился, не понимая, что происходит.
— Он сам себя подставил. — Карнатар подошел ко мне. — Идем, Дейнатара.
Он был прав: я уже не была нужна там. Леаса скрутили, и теперь главной задачей охраны было оберегать Старейшину, чтобы его не растерзала разъяренная толпа.
Весть о заявлении принцессы очень скоро разнесется по всей империи. Главное, чтобы отец не узнал раньше времени. Что я наделала? Империя больше никогда не станет прежней. Она несется в неизвестность, и я — в первых рядах.
— Дай мне эфира, — глухо сказала я, когда мы вернулись в комнату.
— Принцесса, — Карнатар тяжело вздохнул, — вам лучше прилечь.
— Дай мне чертова эфира! — Я рявкнула так, что перепугала какую-то служанку, прибежавшую на шум.
Я опустилась на пол.
— Не могу больше. Голова раскалывается, — простонала я. — Карнатар… Фар… кем бы ты ни был, пожалуйста…
Он протянул мне бутылочку, и, едва я отвинтила крышку, темнота, словно спасение, увлекла меня за собой. Почему-то вопреки ожиданиям я не ударилась головой об пол…

— Вставай, Дейна! Надо проснуться. — Голос был мне знаком и почему-то пугал.
Я заворочалась, застонав от невыносимой головной боли и сорванного голоса.
— Дейнатара!
Мои глаза встретились с серыми безжизненными глазами советника.
— Боги! — Я вскочила. — Что… что было? Где я?
— Тише, — Карнатар помог мне сесть удобнее, — мы в Облачном Храме.
— Что?!
На меня навалилась вся тяжесть происшедшего — посещение Старейшин, разоблачение, заговор, борьба, площадь…
— Твой отец неправильно понял картину, открывшуюся ему, едва он вошел в кабинет.
— Какую картину?
— Ты без сознания, и я с бутылкой наркотика, расшнуровывающий твой корсет. Пришлось срочно уходить, прихватив тебя в качестве страховки. Прости.
— Хорошо. Я проснулась и готова все выслушать.
Он почему-то отвернулся к окну, не ответив мне.
— Карнатар?
— Дура ты, Сормат. — Карнатар закурил, присев рядом. — Самая настоящая дура.
— Я, может, и дура, — откликнулась я. — Но у меня душа есть.
— А у меня, по-твоему, нет? — Мужчина внимательно посмотрел на меня.
— Разве у монстров бывают души?
Он наклонился и прошептал мне в губы, чуть касаясь кожи:
— Души бывают у всех, кто способен думать. Даже у меня.
Я испуганно отшатнулась. Рука, прикованная к спинке кровати, взорвалась болью.
— Почему я связана? — спросила я, тупо глядя на наручники.
— Я не знал, какой будет твоя реакция. Ты любишь Кэдерна?
— Я… не знаю. Раньше думала, что люблю.
С ним можно было быть честной.
— Что изменилось?
— Я. Вы. Мир вокруг.
— Глупая девчонка! — Он вдруг обнял меня и уткнулся носом в волосы. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?
— Мне кажется, я разрушила мир, — призналась я, позволяя слезам вырваться на волю. — Зачем они подсунули мне дневник? Карнатар!
— Да, родная?
— Я не ваша.
— Моя. — Он обнял меня крепче. — Всегда моей была.
— Вы отказались от меня, отправили умирать.
— Не я, Дейнатара.
— Вы столько мне всего сказали, что почти убили.
Против фактов не попрешь.
— Что там, снаружи? — спросила я.
— Беспорядки. Убийства. Погромы. Гражданская война. Казнь Старейшин. Не плачь, ты все правильно сделала.
Я посмотрела ему в глаза, впервые за последние месяцы без страха.
— Правильно ли? Теперь мир несется в будущее, никем не управляемый.
— Никому нельзя решать, кому жить, а кому умереть. Никому нельзя распоряжаться жизнями детей. Контролировать все нельзя, мне казалось, ты поняла это.
— В прошлой жизни. — Я усмехнулась сквозь слезы.
По его лицу пробежала тень.
— Карнатар! — Я пыталась заглянуть ему в лицо, но он отворачивался.
— Дейнатара, уходи, — попросил он.
— Что? После… после всего? — Голос срывался.
— Иди к нему, он ждет. Кэдерн — твоя пара, девочка. Я свое уже отлюбил. В прошлой жизни.
Он горько усмехнулся.
Я смотрела на этого мужчину с поломанной судьбой, на того, кто всю жизнь сражался за право даже не любить — вспоминать возлюбленную. На того, кто, найдя единственную, сломал себе жизнь. А сейчас отпускал ее в объятия к другому, обрекая себя на смерть среди обломков империи.
— Карнатар, — я покачала головой, — дурак ты, а не я.
— Я знаю. — Он закрыл глаза. — Надо было уйти с ней… с тобой. Видят Боги, Дейна, я хотел! Я хотел уйти с Мадлен. И с тобой — тогда, зимой. Я свихнулся, целуя ребенка. Надо было уйти с тобой и воспитать тебя. И быть на месте этого Кэдерна. И на своем месте.
— Двое! — Я, плача уже в открытую, ответила на вопрос, мучивший нас с того самого утра. — У нас было бы двое детей!
— Нет, — он заключил меня в объятия, — больше. Много…
Мы целовались, словно в последний раз. Не выпуская рук друг друга, не отрываясь ни на секунду. Было так странно ощущать его поцелуй после многих лет страха и кошмаров, так странно чувствовать чью-то безоговорочную, всепоглощающую любовь… Нам с Кэдерном только предстоит научиться этому.
— Иди, Дейнатара. — Он не мог меня отпустить. — Дейна…
— Прощай, Карнатар! — Я улыбнулась ему.
Около самой двери я услышала слова, которых давно ждала:
— Дейна, прости меня.
— Давно простила. — Я улыбнулась, и слезы снова прочертили две дорожки. — Как только поняла, кто ты.
— Я люблю тебя.
— Я тебя… любила. — Я оставалась верна Кэдерну, даже прощаясь с тем человеком, за которого пошла бы на смерть, не раздумывая.
Дверь закрылась, оставив его в башне, совсем одного, теперь уже окончательно потерявшего меня. Обреченный страдать, Карнатар наконец ждал смерти. А я хотела двигаться вперед. И знала, что одержу победу, какие бы препятствия на моем пути ни встречались. Самое сложное я уже сделала — оторвала от своего сердца кусок и оставила там, в башне, где Фар наблюдал за своей Мадлен и где Карнатар нашел свою Дейнатару.
Вспыхнула стена серебряного огня. Впереди показались несколько послушников.
— С дороги! — прорычала я.
Они полетели к стене, а я шагнула в портал. Не оглядываясь, гордо, с улыбкой.

Закат вовсю полыхал над Арултой. Звезды, как и писала Мадлен, были прекрасны. Я удивлялась, почему раньше не замечала этой красоты. Мы редко смотрим на небо, предпочитая жить на земле.
Сильные руки Кэда опустились мне на плечи, и я прислонилась к его груди, чувствуя, как счастливо забилось сердце.
— Как вы, моя принцесса? — спросил он.
— Все хорошо, Кэд. — Я улыбнулась. — Ты теперь всегда будешь называть меня принцессой?
— Пока не поженимся.
— Ты все еще хочешь на мне жениться?
— Да, — улыбнулся он. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
— А Карнатара?
— Он спрашивал то же самое. — Я усмехнулась. — Кэд, дай мне время. Карнатар… нет, Фар — прошлое, которое я не забуду, но которое никогда больше не будет преследовать нас. Я с тобой, Кэд.
— Я счастлив, моя принцесса.
— Не прекратишь называть меня принцессой — сброшу с балкона, — пригрозила я. — Подожди немного, я вернусь в университет и стану сама собой. Пока что я просто в шоке: за пару месяцев на меня обрушилось столько всего — трон, война, Старейшины, их тайна, Карнатар, Мадлен и Фар…
— Ты предпочла бы быть с ним? Если бы могла?
В его глазах я прочла беспокойство.
— Его предпочла бы Мадлен. Пусть у нас одна душа, но мы разные, Кэд. Я — не она. Я не забуду Фара, но и не хочу вечно вспоминать его. Карнатар… Я так и не поняла, кем он был. Он отдал жизнь, чтобы отомстить. Я не знаю, кто сделал его бессмертным и удалось ли ему умереть, но он очень многим пожертвовал, чтобы дать нам шанс все решать самим. И мы больше можем не бояться, что наш ребенок умрет лишь потому, что кто-то не дал нам листок бумаги. Да, он по-прежнему может умереть от болезни, от рук врагов или от несчастного случая, но все-таки это решают не они. Останься я с ним, постоянно думала бы о том, кто я — Дейна Сормат или Мадлен? И кого я люблю, Карнатара или Фара. Он прав, нужно разорвать этот круг. Я простила его, и, надеюсь, он меня тоже.
Кэд молчал, глядя куда-то вдаль. Он, как и я, был поражен тем, что творилось вокруг.
— Мы справимся, — прошептала я. — Знаешь, есть кое-что, что я не записала в книгу.
Я собственноручно переписала воспоминания Мадлен, добавив к ним свои. Теперь книга будет храниться в дворцовой библиотеке, а копии разойдутся по городам. Портрет Фара, таинственно исчезнувший (наверняка не без помощи Карнатара), был найден так же внезапно, как и пропал, и возвращен на место. Я впервые увидела молодого Фара.
— После того как Мадлен умерла, ее сила позволила ей увидеть Фара. Он плакал, стоя на этом балконе. Он никогда не простил себе, что позволил ее выгнать. Мадлен пыталась сказать ему, что простила, что любит, но не вышло. Мне кажется, именно поэтому она столько раз возрождалась. Она неспроста нашла принцессу, неспроста стала мной. Этот голос, который я слышала, Мадлен использовала с помощью дара, полученного от мамы. И мама все это видела. Мой отец… Я готова причислить его к Богам. Он пожертвовал женой и едва не лишился дочери. Пусть я была всего лишь инструментом по уничтожению Старейшин и основная работа была выполнена не мной, но я счастлива, что оказалась именно Дейнатарой. Я путано говорю, да?
— Все хорошо. — Кэд обнял меня и, как я всегда любила, взъерошил волосы. — Ты даже не представляешь, в каком шоке нахожусь я.
— Представляю. У нас все в замке такие ходят. Кэд, все закончилось! Я в это до сих пор не верю. Вернемся в Риверу и… объедимся мороженым!
— И креветками, — фыркнул Кэдерн.
— Ты будешь моим ректором.
— А ты будешь моей студенткой, — мечтательно протянул он.
— Не совсем твоей.
— Моей-моей. Я теперь нечистологию вести буду.
— Правда? — удивилась я.
— А куда деваться, если преподавателя нет?
— Ты поставишь мне пятерку на экзамене?
Он как раз будет в то время, когда живот начнет входить в помещение впереди меня.
— А ты выполнишь задание?
— Смотря что задашь, — фыркнула я. — Люблю тебя.
— И я вас.
— Опять на «вы»?
— Просто вас двое. Ты и дочка.
Я удивленно подняла голову:
— Дочка?
— Ты как-то сказала о ребенке в женском роде.
— Наверное, оговорилась. — Я пожала плечами.
— А мне кажется, это дар твоей матери проявляется. Я буду верить, что это дочь.
Мы стояли, обнявшись. Закончилась история Дейны Сормат. История принцессы Дейнатары, вероятно, только начиналась. И я была бесконечно рада тому, что рядом находился Кэдерн Элвид.